Драгоценности моря

      С дамбы открывался потрясающий вид. С одной стороны вилось старое русло реки, с другой рушилась вниз, в новое русло, вода, грохоча недовольно и взлетая каскадом брызг. А, если залезть на крышу стоящей на холостом ходу повозки, можно было разглядеть и море вдали.       Алисия знала это точно: всего пять дней назад они с Марком стояли на повозке и любовались виднеющейся вдали светлой полосой. Смеялись, представляя, как будут купаться вечером, как будут танцевать на каком-нибудь укромном пляже при свете костра и луны…       Привязанный к повозке Марк задергался замычал что-то. Заскрипел металл, но выдержал. Пока выдержал.       В голове у Алисии шумело море.       У Марка, наверное, тоже. Он рвался всю дорогу, мычал сквозь полупережеванный кляп. По его губам текла кровь и пена, по щекам Алисии — слезы.       Еще пять дней назад они не думали, что все кончится так. Что повозка будет стоять, начиненная оставшимся динамитом, что Алисия будет ползать по дамбе, раскладывая бруски и втыкая фитили, разматывая бикфордов шнур, чтобы наверняка, чтобы без вариантов получилось все. Чтобы треклятая дамба взлетела на воздух, а вода ринулась вниз по эту сторону, возвращаясь в давным-давно забытое русло, пыльным оврагом сбегающее к морю.       К пляжу, на котором все случилось.       Или оно случилось чуть раньше? Им бы задуматься тогда, окрыленным мечтами… Но речи мэра были столь сладки, а работа казалась такой простой. Очистить принадлежащий городу дальний пляж от зомби, плевое же дело, если знаючи. А они с Марком знали.       «Взрыв и грохот», лучшие умельцы взрывных работ по эту стороны пролива! Спешите взглянуть на искусную работу прекрасного во всех смыслах подрывника и не забудьте зажать уши: будет громко!       Их паровая повозка колесила по всему берегу, в багажном отделении высились ящики динамита, а работа находилась всегда. Ведь всем известно: лучший зомби — это взорванный зомби, да и кроме зомби всегда найдется, кого и что взорвать.       На том пляже пришлось попотеть. Зомби водились не совсем на нем. В море, в небольшой бухточке, они висели, запутавшись в водорослях, покачивались, тревожимые лишь течением, и просыпались, учуяв живое. Задуматься бы еще тогда… Но работа больно выматывала. Разложить заряды, натаскать камней для укрытия, проверить все. Затем Марк подбегал к кромке воды — поначалу, после и вовсе нырял, чтобы выскочить обратно и броситься через перепаханный взрывами пляж, пока очередная группа зомби, увитая лентами водорослей, неожиданно шустро спешила следом.       А потом клац! — Алисия вдавливала рычаг, и бабах! — разлеталась волна песка вместе с грудой обрывков и тел. Марк вздыхал, тряс головой, вытрясая из ушей воду и грохот, брал широкой тяжелый тесак и шел к вяло дергающимся останкам, что поцелее, доделывать дело.       Вглядеться бы тогда, задуматься, почему настолько не порченые, почему так разно и в то же время похоже одеты. Но Алисию с Марком манили теплые вечера в бухточке за мысом, совсем такой, как мечталось. Невысокие волны, набегающие на песок, зажаренное на огне мясо и хлебцы, вино, которое пилось так легко, почти не кружа голову, и обещание щедрой оплаты. Мэр аж причмокивал, суля показать казну города, обещая, что такого великолепия и богатства заезжие специалисты еще в жизни не видели.       Они смеялись над глупым стариком. Ну что, золота и серебра не видели? Да с ними в шахтах, бывало, самородками расплачивались!       Наивные глупцы.       Алисия подставляла лицо порывам ветра, летящего с моря, и не понимала, он соленый на вкус или слезы. Ей было так обидно… и за всем этим все громче шумело и манило море. Она почти видела пузырьки пенной шапки прибоя, накатывающей на белый песок. Совсем как на том пляже, куда их привел мэр.       Сначала они не поняли, думали, прихвативший корзинку для пикника старик выжил из ума, когда широким жестом обводил высохшее устье реки, зажатое между скалами. Мол, вот она, казна города. Алисия уже хотела было резко высказаться, когда Марк восхищенно присвистнул, указав на что-то. На белый песок, в котором мерцали разноцветные искорки.       Пляж был усыпан самоцветами. И мэр протянул корзинку — не большую, но и не сказать, чтобы крошечную — с предложением выбрать себе плату самим. Как можно было не согласиться?       Ах, какие камушки Алисия приглядела себе на украшения! Окатанные водой, они требовали твердой руки ювелира, чтобы явить свою красоту, но даже не ограненные, больше похожие на выглаженные морем стеклышки, самоцветы хотелось разглядывать и разглядывать, пока Марк деловито набивал корзинку.       Наверное, поэтому его и…       Мычащее, рвущееся из пут тело не было тем Марком, которого Алисия любила. Он предупреждал ее об этом, тогда, той ночью, когда не легли спать, вопреки усталости.       Мэр все-таки был хитрым, но старикашкой. Он успел позабыть, как кружит голову молодым счастье. Как хочется смеяться ночь напролет, целуясь до треснувших губ, до стона от плещущего через край восторга.       Они думали, дальше будет лучше. На самоцветы можно было обновить повозку, а то и купить другую, помощнее и побольше, и тогда… тогда, за пару часов до рассвета, в голове у Марка зашумело море.       Он был умный, ее любимый Марк. И сложил два и два, понял, почему «казна» не нуждается в охране, и почему в той бухте были такие странные зомби.       Просто любой вор возвращался в море. А течение несло его дальше, в объятия водорослей.       Хитрый мэр не собирался им платить. И наверняка положил глаз на паровую повозку, намереваясь прибрать ее с утра, когда хозяева уйдут, а «Взрыв и грохот» осиротеет.       Все это, такое важное и страшное, казалось Алисии совершенно глупым и далеким. Она стояла, обхватив себя руками, и слушала море.       Оно пело в голове, звучало, и она тихонько мычала в такт, досадуя, что не выходит так же красиво. Море было там, вдали, и до него нужно было добраться. Быстрее всего, наверное, было шагнуть с дамбы вниз, в пересохший овраг.       Алисия опустила глаза, рассеяно поглядела на короб с ручкой у своих ног. Он мешал пройти. Зачем он вообще тут?       «Нажми», — прозвучало в голове таким родным и любимым голосом, перекрывая шум моря.       Алисия медленно наклонилась.       И нажала.