blue movie.

Хенджин с Чонином разминулись. Нет более подходящего слова, чтобы описать эту ситуацию. Стояла поздняя весна. Раскидистый виноградный клен в саду стал напоминать виноградную лозу. До Хенджина доносился приятный аромат с цветочков, что нежно перебирал тёплый ветер. На холст падала полоса света от освещения на веранде. Хенджин любил сидеть здесь в одиночестве. Устроившись удобно в кресле, он писал незамысловатую картину, спонтанную и внезапную; так и не придумав, что именно он хочет видеть на холсте, продолжал водить кистью, вырисовывая ветвь гибискуса. Он придерживал телефон плечом и неспешно обменивался фразами с Чонином. — Вернусь наверное завтра вечером. — Голос на той стороне провода был мягким, чуть уставшим и до боли родным. Хенджин, закрыв глаза, мог детально представить с каким выражением лица Чонин произнес это. Но не стал. Вместо этого он отложил кисть и переложил телефон в свою ладонь. Завтра?.. — А я послезавтра утром улетаю на планирование выставки. — Усмехнулся Хенджин, но «улыбка» эта так и не добралась до его глаз. Он потеребил торчащую ниточку у кофты и отвел взгляд. — Разминулись получается. — После недолгой паузы произносит Чонин. — Разминулись. — Вздохнул Хенджин и грустно улыбнулся. — Чонин, гибискус распустился. Стоит отметить, что цветы и другую растительность Чонин не особо любил. Растения самых разных видов здесь, в их саду были исключительно для Хенджина, задача которого — любоваться ими с веранды и, наслаждаясь цветочным ароматом, искусно писать на холстах. Хенджина к растениям и близко нельзя было подпускать — те увядали моментально. Так что занимался пестрыми кустарниками и виноградным кленом только Чонин, Хенджин лишь созерцал. И красоту в саду и своего любимого — цветовода и адвоката по совместительству. Ближе к вечеру вокруг клена крутились светлячки. Мягкий свет подсвечивал малиново-красную листву. Хенджин переводит взгляд на холст, на крупные оранжевые бутоны с коробочкой с семенами в центре и улыбается на слова Чонина: — Когда я вернусь, давай посмотрим на цветение вместе. — Будто прочитав его мысли, ответил он. — Боюсь, что к этому времени они уже отцветут. — Бросив быстрый взгляд на часы, произнес Хенджин. Они тихо посмеиваются в унисон, Хенджин усаживается поглубже в кресле и свешивает левую ногу. Он проводит ладонью по подлокотнику второго кресла и склоняет голову набок. Звонок вскоре заканчивается пожеланиями доброй ночи. (Хенджину остается только надеяться на то, что Чонин опять не засидится до самого утра за бумагами). Чем дольше Хенджин рисовал, тем лучше он себя чувствовал. Накрыв плечи пледом, он откладывает кисть и обводит взглядом их сад, огороженный виноградным кленом. На небе рассыпались звезды, сияли тусклым светом, словно кто-то обронил бутылек с блестками. Хенджин завороженно наблюдал за ночным небом, думая о чем-то, как вдруг, в краешке неба что-то промелькнуло и сразу же скрылось. С полминуты Хенджин осознал, что это была кажется падающая звезда. У него вытянулось лицо и он сразу же открыл чат с Чонином.

Хенджин:

какова вероятность увидеть

падающую звезду?

Чонин: хм… звезды не падают Ответ от Чонина пришел только утром. Видимо совсем выбился из сил вчера, подумал Хенджин, но сразу же после задался вопросом: и правда не падают? Хенджин был довольно мечтательным человеком для своего возраста, был из тех, кто верил сказки. Он любил красивые истории и всем сердцем верил в них. Хенджин также знал, что на падающие звезды загадывают желание. Но неужели это была лишь красивая метафора, раз звезды не падают? Хенджин собрал все вещи в поездку в небольшую сумку, потому что предпочитал ездить налегке и покупать что-то уже на месте. Подумав о том, что у них с Чонином может быть всего пара часов и целая ночь, а то и вовсе только ночь, к тому же Чонин после суда как обычно приедет изможденный и уставший, Хенджин отправился в продуктовый. Так уж сложилось, что за здоровье адвоката Яна он волновался даже больше, чем за свое. Вернувшись из супермаркета, Хенджин заметил в углу прихожей черные лоферы и застыл на пару секунд. Вернулся. Хенджин, тихо прокравшись в дом, оставил пакеты у холодильника и поднялся в спальню. Приоткрыв дверь, он увидел Чонина, тихо посапывающего на их кровати. Он укрылся одеялом, так что видно было только рыжую макушку. Губ Хенджина тронула мягкая улыбка. Он прошел до кровати и опустился перед ним на колени. Все как он и предполагал — Чонин выбился из сил. Ресницы слегка дрожали, губы сложились в тонкую линию, дыхание было ровным — казалось ничего не могло потревожить его сон. Казалось он спал так крепко, но как только Хенджин приложил ладонь к его лбу (хотел проверить нет ли температуры, потому что и такое однажды случалось), глаза Чонина внезапно раскрылись. Увидев перед собой Хенджина, он лениво потянулся и улыбнулся. — Разбудил? — Спросил Хенджин шепотом. Оставив руку на лбу, он накрыл ею глаза Чонина. — Нет, я просыпался время от времени, тебя ждал. — Не смотря на все старания Хенджина, Чонин все же снова раскрыл глаза и даже поднялся с кровати. Мятая темно-синяя рубашка небрежно выправилась из брюк, рыжие волосы были в небольшом беспорядке. Взяв ладонь Хенджина в свою, он погладил большим пальцем по тыльной стороне и сжал ее не надолго в своей — постоянно так делал, что-то вроде привычки, — и наклонившись, оставил поцелуй на лбу. Хенджин разобрал все продукты по полкам. За это время Чонин успел переодеться, умыться и усесться за диванчик за новое дело. Хенджин останавливается у столешницы, любуется любимым еще некоторое время и садится рядом. — Так ты прилетел утренним рейсом? Чонин кивнул и отложил бумаги. Он поцеловал его в лоб и запустил руку в темные пряди. Жест этот действовал успокаивающе. — Да, все закончилось намного раньше, чем я предполагал. Во сколько завтра улетаешь? — Сразу после завтрака, — Хенджин укладывает голову на его плечо и прикрывает глаза. Стыдно признать в каком расслабленном и разнеженном состоянии он был. Хотя еще утром пока обговаривал все детали насчет выставки, успел знатно понервничать и залить цветок на кухне на той же нервной почве. В общем весь день не находил себе места. Еле как донес пакеты, потому что переживал за своего домашнего и уставшего адвоката, а сейчас — все будто ушло на второй план. Просто увидев Чонина, его лоферы в коридоре, Хенджин почувствовал облегчение и сквозящее спокойствие. — Подвезти тебя? — Чонин оставлял по его лицу нежные поцелуи, уловив настроение. Но заметив, что Хенджин так и не ответил, спросил ещё раз. — Угу. — Хрипит он и ластится к Чонину подобно коту. Они обнимаются на диване еще какое-то время, Хенджин расспрашивает Чонина о деле, которому только сегодня вынесли вердикт, тот отвечает, усталость постепенно уходила из его голоса. Так они перебираются на веранду. — Ты это вчера нарисовал? — Спрашивает Чонин удивленно-восхищенно и оборачивается на Хенджина. Тот только вышел на веранду с двумя кружками чая в руках. Заметив Чонин напротив холста, на его кресле, он довольный кивает и отдает ему в руки чай. — Это гибискус, да? Очень красиво. Давай повесим в коридоре? — Хорошо, — улыбается Хенджин. Их дом практически заставлен картинами, каждый кто приходит сравнивает его с галереей. Виновник тому очевиден, но Хенджин не может отказать, когда Чонин так искренен. Он всегда подолгу рассматривает его картины, хвалит, вешает в гостевую комнату и на самые видные места. С недавних пор Хенджину начало казаться, что так он показывает свою глубокую привязанность и любовь, через гордость, желание показать другим, что создает его любимый в надежде услышать похвалу в его сторону (в которой Хенджин и так купается каждую минуту). Хенджин отпивает чай из кружки и посматривает боковым зрением на Чонина. Немного волнуясь, потому что думал как бы не попасть в неловкое положение и не оказаться «на суде». Хенджин украдкой добавил в его чай витамины. Упаковка утверждала, что они без вкуса — на это Хенджин и понадеялся, ведь знал, как тот отреагирует, если узнает о витаминах. «Ты что это такое делаешь, не забыл, что я здесь младше?» — Чай какой-то, — начал Чонин, находясь все еще в своих раздумьях, и поднес кружку ко рту еще раз. У Хенджина сердце пропустило удар, но виду он не подал. — Какой-то сладкий. Какого… они же без вкуса! — Сладкий? — Удивился Хенджин и повернулся на кресле. — Дай попробую. — И поцеловал, притянув к себе. Он с нежностью сминал губы, медленно, не спеша, гладил по щеке, Чонин отвечал с теми же чувствами, но неожиданно углубил невинный поцелуй. Наверняка, полностью забыв о чае. Кто бы мог подумать, что молодой адвокат Ян — серьёзный и холодный, подающий большие надежды, будет с такой страстью предаваться плотским желаниям. Чонин целует в уголок губ и, пощурив нос, ерошит темные волосы. — Вы пойманы с поличным, господин художник, готовьте свои методы задабривания. — Один я уже использовал. — Подмигнул ему Хенджин. — Я заметил, — усмехнулся Чонин и, вытянув губы, получил еще один поцелуй. На их сад опускался вечер. Освещение с веранды падало на малиновую листву виноградного клена, оттеняло цветы гибискуса. Хенджин лежа на плече Чонина, наблюдал с улыбкой как тот «играл» с его рукой. У Чонин была привычка заламывать пальцы, пока он что-то читал, будь это дело его клиента, новости, книга — он делал это уже неосознанно. Часто он тер пальцы, заламывал, все время будто разминая их. Хенджин уж начал думать, может из-за этой привычки пальцы Чонина такие утонченно-длинные и красивые как у пианиста. Но когда Хенджин оказывался рядом, Чонин «играл» с его рукой. Переплетал вместе их пальцы, загибал поочередно пальцы Хенджина, нежно водил подушечками пальцев по его ладони, поднеся ее к губам оставлял ленивые поцелуи. Хенджин любил эту его привычку. Как и сейчас, пока они любовались садом, Чонин водил большим пальцем по выступающим костяшкам на руке Хенджина. — Кстати, а что я тогда видел, если не падающую звезду? — Метеорит или астероид, — пожал плечами Чонин. — Звезды и в самом деле не падают, так что ты, наивный мой, видел скорей всего какое-нибудь сгорающее небесное тело. — Чонин оборачивается и, накрыв его ладонь своей, растягивает губы в улыбку, напоминает чеширского кота. Хенджин узнаёт ее мгновенно. Обычно после такой Чонин шутит над своим бедным, слишком впечатлительным мужем. — А что, загадал желание? Хенджин щелкает его по носу. Никакого уважения в этом доме. — Да, — горделиво задрав подбородок, заявляет он, — загадал чтобы ты пораньше приехал. С губ Чонина слетает смешок, он оставляет на его щеке поцелуй и поглаживает нежно по руке. — И ведь сбылось. — Задумчиво тянет он.