Запретный оазис любви

      После трагической смерти родителей, Гермиону Грейнджер забрали к себе дальние родственники отца, а точнее её дядя. Для девушки долгие десять лет жизни в Бразилии, вдали от всех марокканских традиций, обычаев, находясь совершенно в другой среде, стали губительными. Она оторвалась от своих корней, особенно от религиозных нравов.       Теперь Гермиона чувствовала себя чужой среди своих, и своей среди чужих.       Когда она прилетела в Марокко, ей было сложно адаптироваться под новые устои. К тому же боль от потери семьи не давала ей покоя, она скучала по ним… Несмотря на все это, её хорошо приняла родня, они старались, чтобы она чувствовала себя в тепле и заботе, особенно дядя Али.       Человеком он был верующим, строгим, входящий в разные положения. Своих детей у него, к сожалению, не было, несмотря на изобилие жен. Поэтому после потери брата, он забрал к себе племянницу Латиффу и вырастил как свою родною дочь.       «Эх, вот и ещё одно дитя осиротело, которое я не могу оставить в стороне, обещаю, что буду заботиться и о ней, ведь на все воля Аллаха», — вздыхал дядя Али.       Несмотря на то, что она приходилась им дальней родственницей, он считал Гермиону своей кровиночкой.       «Нельзя бросать бедное дитя, Аллах не бросит, и я не брошу».       Он желал ей только самого лучшего. Отчего и заставлял Гермиону учить Коран, молиться и передавал ей всю свою мудрость.       Видя, как Гермионе тяжело даётся адаптация на родине, дядя Али дал указание Зорайде, помощнице по дому, чтобы девочки немного развеялись и погуляли по Марракешу, купили все что захотят: одежду, украшения, духи, все что угодно, поэтому передал толстый конверт с марокканскими дирхамами.       За то время, что они гуляли по марокканским рынкам, их семья готовилась к гостям.       — Ура! Счастье! Латиффу сватают! И если семьи договорятся, то будет свадьба, слава Аллаху!       Когда девочки вернулись домой после рынка с обновками, сватающая семья Рашид заприметили и Гермиону, она так внешне понравилась Ларе Назире, что та не могла оторвать от неё взгляда: молоденькая, красивая, с карамельными глазами, в которых таилась чистота и спящая сила. Назира подумала, что если девочка свободна, и Али Эль Адиб будет не против, то она хорошо подойдёт её брату Саиду. В связи с чем они проведут двойную свадьбу, и смогут породниться с самой влиятельной семьей в Марракеше. Женщина решила обговорить эти моменты сначала с братом, а потом и с дядей Али…       Пока одна семья готовилась к свадьбе Латиффы и Мохаммеда, Теодор Нотт вместе со своим братом близнецом Томасом и крёстным отцом, бразильским учёным — Аугусто Альбьери купили билеты на рейс Рио-де-Жанейро — Марракеш, с целью навестить старого друга Альбьери. Того самого Али Эль Адиб, дяди Гермионы.

***

      Приготовление к свадьбе Латиффы шло полным ходом. Многое ещё нужно было купить, подготовить приданное, да и праздник в один день мог не уместиться, а назревал продлиться до недели, ведь всё должно было пройти согласно традициям. С тонкостями каждого традиционного обряда, ослепляя своей роскошью и масштабностью.       Списки были длинными, а походы по рынку долгими. На помощь к Зорайде вызвалась Гермиона, которой было самой в радость сбежать от той суеты, что была в доме, и выйти одной было бы неправильно и не приветствовалось в их обществе. Да и сама Гермиона боялась нарваться на неприятности, воспринимая до сих пор родную землю чужой и опасной.       К счастью, Зорайде восприняла настойчивость и отзывчивость девушки, как данность, понимая, что лишние руки не помешают.       На рынке, чего только не было: изобилие ковров, медной и керамической посуды, изделия из серебра, кожи; накидки, джеллабы, а ярко разукрашенный марокканский тажине, сделанный вручную местными мастерами из глины, заставил девушку остановиться, замереть и…       — Зорайде, посмотри какой красивый тажин, представь как Латиффа готовит для своего мужа в нем баранину. Он определенно нам нужен, — воскликнула Гермиона.       Не дожидаясь ответа женщины, Гермиона потянулась за жёлтым тажином с необыкновенным узором, и её ладонь соприкоснулась с чужими пальцами, и резко одёрнув её, девушка развернулась и столкнулась с молодым мужчиной. Как же она его не заметила, и от неожиданности замерла. Она уже хотела извиниться, отвернуться, но поняла, что мужчина не похож на местных. Он был другим, и отличался от уже привычного населения. Именно поэтому она продолжала смотреть в его необычно ясные глаза, небесные.       Зорайде глядя, что они прикоснулись друг к другу, испугалась того, что кто-то ещё может это увидеть.       «Аллах, что же эта девчонка позволяет себе, да если только кто-то узнает, то мне несдобровать».       — Гермиона, пошли! Мы немедленно уходим домой, — сдерживая громкий голос она схватила девушку за руку, что та, невольно вздрогнув тотчас отстранилась от парня.       — Но что случилось? Мы совсем недавно пришли и почти ничего не купили.       — Ты ещё спрашиваешь у меня? Ты не знаешь, что случилось? Если кто-нибудь увидел бы тебя стоящей так близко к мужчине, да ещё и позволявшей дотронуться до себя, да ты неверная! Тебе полагается сто ударов плетьми, а могут и камнями закидать, или хуже, тебя могут убить! Мы сейчас же уходим домой! Мне не нужны проблемы. Дядя Али просил, чтобы я за тобой присматривала, мне нельзя его подводить, я обязана ему всем.       — Я ничего не сделала! Мы случайно столкнулись. Это очень жестоко, так нельзя, это что за дикие правила?! — говорила Гермиона с непониманием происходящего.       — Таковы законы в Марокко! Ты женщина, и на нашу долю выпадает немало, либо ты принимаешь и угождаешь своему мужу, и он тебя за покорность будет любить, либо муж будет бить тебя. Так и будет если ты не утихомиришь свой бунтарский дух. Как же тебе будет сложно в Марракеше. Ты оторвалась от народа своего, и теперь ты истинная неверная бразильянка.       «Всевидящий Аллах, ты всё знаешь, неужто эта девчонка принесёт нам беду? Вразуми же её, усмири».       Гермиона повиновалась. Ей было так неловко что этот молодой человек мог слышать подобное обращение к ней. Ей было стыдно смотреть ему глаза, а посмотреть хотелось, но повинившись и склонив голову она пошла за женщиной, удаляясь всё дальше и дальше от места встречи с голубоглазым парнем.       Всю дорогу они молчали. Зорайде думала о том, чтобы им не влетело от дяди Али, ведь они придут домой с пустыми руками, а вечером к ним должен прийти его старый друг — Аугусто Альбьери, а у них не готово ничего. Неужели она встретит гостей с пустым столом, а всё это из-за непокорной девчонки. Женщина пыталась подобрать хоть какие-то слова, чтобы скрыть причину их ухода с рынка и возвращения с пустыми руками.       Гермиона же думала о другом. О том, что к женщинам здесь относятся как к скоту. У них нет своего права голоса, и о том, как ей хочется поскорее вернуться домой, в Бразилию. Но эти мысли вытеснялись другими, теми, что могли свести её с ума, что сводили с ума прямо сейчас. И забыв о своих правах, она думала о мужчине с рынка, в чьих глазах она почти утонула. Это была любовь с первого взгляда.       Когда она вспоминала о нём, то, не скрывая улыбки и постоянно прикасаясь к своим губам от смущения. А потом то и дело оглядывалась на Зорайде.       Не дай Бог эта сварливая и строгая марокканская женщина заметит её изменившееся поведение.       Но женщина не смотрела на непокорную девушку, думая о том, как воспримет их приход господин Али.       К счастью, по приходу домой, дядя Али был так занят, что и не заметил их возвращения.       — Зорайде! Зорайде! — позвал к себе Али через некоторое время после возвращения.       — Да господин, вы меня звали?       — Звал, а позови-ка ко мне в кабинет Гермиону и Латиффу.       Женщина в ту же секунду привела девушек, внимательно осматривая их, но больше всего она останавливалась взглядом именно на Гермионе, что не опускала своих глаз и широко улыбалась.       — Девочки, сегодня приходила Лара Назира и мы обсуждали приданное, выкуп, подарки, гостей, но помимо этого, мы затронули и другую немаловажную для них тему. Лара Назира с беспокойством, о том, невинна ли ты — Латиффа, и, в связи с этим просит медицинское подтверждение этого не приятного, но важного для всех факта. — теперь он смотрел на Зорайде. И та безмолвно кивнула, понимая его без всяких слов.       — Оставьте нас. Я хочу поговорить с Гермионой.       Женщина вместе с девушкой вышла, закрывая за собой дверь. А взволнованная Латиффа шёпотом спросила:       — Как она могла усомниться во мне? Разве я давала повод?       — Она имеет на это право. Значит давала. И чтобы угодить ей мы завтра же сходим ко врачу и докажем, что ты необработанный бриллиант.       А в эту минуту Гермиона пристально смотрела на дядю Али.       — Это ужасно.       — Нисколько, таковы наши традиции. Разве тебе есть чего бояться? Вот так-то. Гермиона, послушай моё слово, ты тоже спелая, да и возраст, подходящий к замужеству, поэтому радуйся, девочка. Ты понравилась семье Рашид, и Саид хочет на тебе жениться. Мы с Ларой Назирой уже всё решили, и ничего откладывать мы не будем. Решено сыграть двойную свадьбу. Поэтому ты тоже пойдешь ко врачу, вместе с Латиффой. И докажешь, и покажешь какой ты невинный бриллиант.       Мир Гермионы рушился. Как же она хотела, чтобы её родители были живы. Как же ей хотелось оказаться в Бразилии.       — Господин Али, к вам пришли…       — Сейчас.       — Дядя Али, но как же так!       — Тише, Гермиона, не гневи Аллаха, повинуйся и возрадуйся. Семья Рашид — это подарок небес. Завтра Зорайде вас сопроводит к врачу.       Алии вышел из кабинета, и встретил на пороге кабинета долгожданного гостя.       — О-о-о-о, дорогой друг Альбьери, я так рад тебя видеть. Только утром читал твои новые статьи. Я так понимаю ты делаешь научные открытия в клонировании, и даже весьма успешно. Считаешь себя Господом? Или что все сотворения в руках науки? Когда-нибудь ты его разгневаешь… Вот поверь мне.       — Да Али, наука не стоит на месте, особенно когда есть финансирование. А Бог, он закрывает на это глаза. Я к тебе не один, познакомься, это мои крестники. Решил показать им красочный Марракеш. Это Теодор и Томас Нотты, как видишь они близнецы. Ну разве не Божий промысел? Помню, как они родились, такие замечательные крохи, и росли на моих глазах, и вымахали в настоящих, достойных мужчин. И я так ими горжусь.       Гости разместились в кабинете. Старые друзья разговаривали на разные темы, а братья осматривали кабинет, особенно картины с изображением Марокко.

***

      Спустя некоторое время дверь кабинета распахнулась и на пороге появилась Гермиона с золотым подносом и чайником со свежесваренным кофе для гостей, и оторопела, остановившись и замерев. Она не могла поверить своим глазам. И забыла про всё что говорила ей Зорайде. Даже злость на дядю Али куда-то исчезла. Её взгляд был прикован к двум совершенно одинаковым парням. И они были так похожи на того, с кем она случайно встретилась на рынке. Она узнала эти пронзительно голубые глаза. Но не могла понять с каким из них она столкнулась этим днём. Улыбка не сходила с её лица, сердце ёкнуло от счастья, а мир перевернулся.       Девушка в этот момент даже не думала, что дядя Али мог заметить её поведение, она не думала ни о чём, кроме них, него, того, кого узнавала несмотря на то, что они были практически одинаковыми.       — Гермиона, — окликнули её, — ты не хочешь поставить поднос, кофе стынет, — засмеявшись сказал дядя Али, — и принеси нашим многоуважаемым гостям местные сладости: лодыжки газели, макуду, пастиллу, груибу и фрукты.       Теодор не мог от неё оторвать взгляд. Он сразу узнал её, и немедленно предложил свою помощь.       — Девушке будет тяжело одной принести все эти угощенья, а я помогу. Куда идти?       Гермиона в спешке поставила на стол поднос и засмущавшись перед ними, убежала.       — Нет, нельзя. Ты наш гость! Она сама справиться, к тому же, если бы тебя совсем не знали, приняли бы за грубость, не допускай таких ошибок в Марокко, да и в других Арабских странах, тебя просто могут не так понять, подумают, что ты пристаешь к нашим женщинам, или женщин из-за твоего вольного взгляда могут наказать… — остановил его мужчина, строго смотря. И Теодор остановил попытку побежать за той, кого узнал. Через десять минут Гермиона принесла сладости, и фрукты.       — Что-то ещё нужно?       — Нет, ты должна идти к сестре, у вас скоро состоится обряд.       И девушка, не позволяя себе смотреть на молотых совершенно одинаковых людей, опустила взгляд и вышла.       Когда Гермиона вошла в другую комнату на первом этаже, то увидела радостных женщин этого дома и знакомых Латиффы. Как же тут было очень весело. Под звуки улюлюкания, барабанов и песен, они танцевали, и хлопали.       Но вот Латиффа среди толпы заприметила Гермиону.       — Сестра, я так рада, что мы вдвоем выйдем замуж. Это такое счастье. Ещё и в один день. А скоро мы пойдем в хаммам, привезли сосуд специально из Мекки, там проведут обряд «омовения в семи водах», нас очистят, и мы с тобой будем под покровительством Аллаха. А пока все подготавливают, я бы хотела, чтобы ты станцевала танец живота. Ты же привезла пару костюмов? Давай, ты так красиво танцевала, а потом ты уехала…       Грейнджер была в расстроенном состоянии, ведь она не хотела выходить замуж за Саида, да и вообще по какой-то договоренности, будто женщина — это товар, она хотела только по любви, особенно когда она случилась…       Его взгляд не мог обмануть, и она не могла ошибаться, и это то самое чувство, которое она ждала всю свою жизнь.       Неужели эти небесные глаза могут обманывать меня?       Но несмотря на своё противоречивое состояние и чувства, несмотря на мысли о нём, девушка через какое-то время всё же надела свой костюм для танца, состоящий из бархатного топа, расшитый камнями, бисером, и юбкой со звенящими украшениями, что подчёркивали её упругие бёдра и плоский живот, а на голове у нее была сабля, что придало её образу ещё большего магнетизма, притягательности и опасности, которая словно предупреждала о чём-то и замерла внутри неё.       Преодолев себя, она подумала, что это последняя радость в её жизни. И смело решила гулять так гулять!       Когда Гермиона всецело растворилась в танце, то в ней проснулась такая сила, что каждое её движение излучало магию, а ритмичные движения бёдер завораживали. Её невероятно красивые украшения лишь дополняли её танец и её, переливаясь разноцветными камнями, и играя в сочетании с костюмом и её солнечной кожей.       В это время проходил мимо весёлой комнаты, из которой лилась музыка и женский смех, Теодор.       Молодой человек знал и понимал, что нельзя в этом доме заглядывать ни в какие комнаты, особенно там, где слышатся женские голоса. Но музыка решила его рассудка, и он заглянул, и первый кого он увидел было именно она: её руки над головою так красиво извивались, вскинутая голова, улыбка и полузакрытые глаза, парень был зачарован этим магическим танцем и красивыми формами девушки, что не мог сдвинуться с места…       И в этот момент девушка открыла глаза и увидела его. Она лишь на секунду задумалась о том, что его и её могут увидеть, но не остановилась, а улыбнулась ему, а её движения стали более соблазнительнее.       После танца она вышла из комнаты, в надежде на то что он ещё где то рядом, и что вновь его увидит, да, он ждал её, и когда они столкнулись в проёме коридора, он молча вложил в её руку записку и ушёл, чтобы никто их не увидел. В записке был написан номер телефона, и предложение о встрече, а ещё что он, кажется, в неё влюбился.       «Я не должен так поступать. Это неправильно. Это нарушает твою веру и традиции, но я не могу тебя не видеть, и хочу тебя узнать. Кажется, я влюбился в тебя».       Гермиона была в предвкушении возможной встречи. Как же ей хотелось услышать его голос, но Зорайде перебив её фантазии о нём, позвала.       — Гермиона, собирайся, мы поедем в хаммам.       

***

      Вернувшись домой после проведенных обрядов, Гермиона поспешила скорее остаться наедине, чтобы позвонить тому, кто не покидал её разум и сердце.       Динные гудки. Ей хотелось уже отключиться. В голове назойливо поселились тревожные мысли.       Девушка не должна себя так вести, — голос Зорайде неожиданно прозвучал в голове.       — Да, слушаю.       Сердце забилось так часто, что закружилась голова. Отчего она ничего не ответила, молчала.       — Это ты? — спросил он. — Я слышу, как ты дышишь и знаю, что это ты.       — Меня зовут Гермиона. Вы оставили записку, а я не знаю даже вашего имени. Мне так неловко звонить первой, но…       — Я знал, что это ты! Я Теодор, и это точно я, а не мой брат Томас. Нас частенько путают, но если нас узнать и привыкнуть к нам, то стоит заметить, что мы сильно отличаемся, — засмеялся он. — это именно со мной ты столкнулась на рынке, так удивительно встретить тебя снова, может быть это судьба?       Судьба, — прозвучало в голове Гермионы.       Но она снова ничего не ответила.       Гермиона, я хочу завтра тебя увидеть. Я знаю, что у вас так не принято, но не могу ничего с собой поделать. Ты пленила меня, и теперь я думаю лишь о тебе.       — Это невозможно, — подумала она.       — Меня выдают замуж, — выпалила она, зажмурившись.       — А ты хочешь? — немного помолчав спросил он.       — Я хочу домой, в Бразилию. Я не могу привыкнуть к своей родине, всё стало каким-то чужим… и я приду. Я постараюсь прийти.       Они ещё очень долго говорили. Он говорил, а она слушала его голос. Гермиона находилась где-то не здесь, казалось всё нереально, и все волнения и тревоги отступили. И девушка погрузилась полностью в его голос, смех и его бразильские шуточки, и время пролетело незаметно.

***

      Стоял жаркий день. Гермиона радостно возвращалась домой, после похода в больницу.       — Теперь мы тыкнем гордо в нос Ларе Назире эти справки, это же надо подумать такое о нас, возмутительно! — сказала Латиффа.       Но Гермиона её не слушала, в последнее время она никого не слушала, её фантазии и мечты полностью овладели ей.       Проходя через заброшенные уголки города, базары, она ощутила на себе таинственный взгляд незнакомца. Знакомого незнакомца, которым оказался Теодор. Она узнала его, когда он приоткрыл паранджу, скрывающую его мужской облик. Гермиона без колебаний ускользнула от взгляда Зорайде, устремившись вперед, гонимая внутренним зовом сердца юной марокканки. Ей впервые почувствовавшей необычные эмоции от общения с мужчиной хотелось повторить этот опыт. Животный инстинкт двигал её молодое тело, что помогло ей укрыться среди древних руин.       Теодор, ожидавший её на развалинах города, с первого момента не смог себя сдерживать от поцелуев пухлых губ, которые были со вкусом арганового масла. А девушка, не имеющая никакого опыта, решила довериться ему, и позволила продолжать целовать своё тело, одарив её всем спектром эмоций от близости с ним. Потянув её за волосы, Теодор начал осыпать её шею поцелуями, что начало сводить с ума, неопытную марокканку. Поняв, что с её телом происходит что-то странное, ей захотелось остановить его, от страха за испытуемые ощущения. Низ живота Гермионы наливался кровью, становился тёплым, полным бабочек и непрерывно пульсировал. Страстное желание познать мужскую плоть взяло вверх над разумом непорочной девы. Уже не контролирующая себя Гермиона, непроизвольно потянула руку Теодора вниз, осознав этот сигнал её тела он, приподняв платье, прикоснулся к ее горячей, мокрой от страсти девственной промежности. Окунув во влажное лоно два пальца, Гермиона громко простонала его имя, схватив его за волосы и прижав к себе для поцелуя, который немного приглушал её крики от удовольствия.       Теодор целовал её другие губы, самые невинные в его жизни, покрытые густой растительностью, обладающими приятным запахом юной девственницы. Такие приятные ароматы опытному парню никогда не доводилось вдыхать от женщин, познавших прелести взрослой жизни и впитавших в себя запахи других мужчин. Девушка, не понимая, что происходит, не противилась этому и решила полностью отдаться воле чувств. Вверху она чувствовала, как колокольчики стучат у неё в голове, внизу же она ощущала его горячий и влажный язык, проникающий в её внутренний мир.       Теодор, почувствовавший себя диким животным, продолжал активно ласкать её промежность, ловя удовольствие от громких стонов, стекающего нектара и того, как она выгибалась, прижимая его голову к своей розе.       Напившись нектара, он выскочил из своих штанов, готовясь к первому в её жизни проникновению. Гермиона, несмотря на всё происходящее продолжала стесняться голого мужского тела, тем не менее увидела крепкую, набухшую от возбуждения плоть Теодора, покрытую наполненными венами. От первого толчка она закатила глаза, томно простонав, понимая, что это теплое горячее тело самое приятное в её молодой жизни, познавшей, что такое первая любовь.

      ***

      — Гермиона мне так хорошо с тобой.       — Мне тоже.       Девушка не смотрела ему в глаза. Теперь она понимала, что мир перевернулся.       — Что-то не так?       — Я не могу вернуться домой, меня убьют и тебя могут, мне за тебя страшно… И свадьба через пару дней, а сегодня придут наши женихи, и их сестра. Мы предоставим справку, которая не имеет никакого значения, потому что я теперь твоя, ты понимаешь? Что же мне делать?       — Я не хочу, чтобы ты выходила замуж за него, ни за кого другого, ты только моя! Давай сбежим в Бразилию! Я заканчиваю юридический факультет в этом году, а потом буду работать в фирме отца, я смогу нас обеспечить!       Гермиона развернулась, её пряди волос коснулись его лица.       — Я никогда не смогу вернуться домой. Я неверная и предала свою семью.       — Я люблю тебя, — сказал он и это было единственное оправдание.       — Я тебя тоже.       Они лежали в объятиях друг друга, Теодор наслаждался запахом Гермионы. Рассматривал её лицо, слушал дыхание.       — Можешь быть уверена во мне, не бойся ничего, я справлюсь со всеми, даже с твоим дядей. Надо лишь подумать, как забрать твой паспорт, чтобы купить билет. И тебя надо хорошо запрятать, чтобы твоя семья не нашла, а пока мы укроемся в отеле… Мой брат должен помочь, я к нему обращусь, и он поймёт. Он всегда меня понимает. Гермиона заулыбалась, облизывая губы.       — Что за таинственная улыбка, ну ответь, — он защекотал её, и она сказала:       — Не нужно продумывать план, чтобы его выкрасть, — через смех говорила она. — Тео, в больнице нужен был паспорт для регистрации и в получении медицинской страховки, мне сказали его взять с собой.

***

      Тем временем пока они наслаждались друг другом. Зорайде навела такую панику, и подняла такой шум. Что переполошился будто бы весь город.       Схватившись за голову, она вопила и бегала по всему рынку всё это время.       — О-о-о-о, небеса меня покарают. Гермиона потерялась! Она же ничего не знает в этом городе, а вдруг она в опасности. Будь я проклята. Пусть мои глаза накажут, за то, что я не уследила за бедной девочкой.       — А может она уже дома, ну как-то добралась? — спросила Латиффа.       — Ой, сердце кольнуло, воды, воды!!!       — Зорайде, присядь, пока не потеряла сознание, мы сейчас пойдем домой. Я уверена, что она уже дома и тоже нас ищет. Успокоив женщину, они вскоре вернулись домой.       — Ну, где вы ходите так долго! мы вас обыскались! — прикрикнул дядя Али. — Гости вот вот придут, девочкам надо подготовиться к встрече с женихами. Зорайде, что ты за глупая женщина!       Опустив глаза, женщина упала на колени.       — Простите меня…       — Где Гермиона, почему вы только вдвоем пришли?       — Она, она, мы разминулись, и не смогли ее найти. Простите меня старую…       — Я же сказал тебе, эта девка непредсказуема, а её поведение дерзкое, ужасное и вольное, не давать ей никакие поблажки. Приготовления уже готовы, а эта девка где-то ходит, — кричал Али, потерявший всё терпение, что только в нём было. Пока все пытались найти Гермиону, пришли женихи, и принесли коробы с хной и молоком для свадебных обрядов.       — Мархаба, дядя Али, — поздоровался Саид, — я бы хотел увидеть Гермиону. Я принес ей колье и хочу сам надеть на её прелестную шею. Где же она?       Дядя Али был в ступоре, и не знал, что ответить, но видя, как что ситуация вышла полностью из-под контроля, всё же сказал правду.       — Она пропала.       — Она пропала? — тут же подхватила Лара Назира. — Как так!!! Уважаемая семья и такое происшествие накануне свадьбы, позор! Да ваша Гермиона сбежала, чтобы не выходить замуж за нашего Саида. Вы только посмотрите какой он красивый, умный, а теперь все будут думать, что он какой-то не такой… дефективный. Вы хотели нас опозорить, опозорить семью Рашид?! Я хочу разорвать с вами помолвку!       — Погодите, мы её найдем. Мы не хотели вас позорить, вы уважаемая, и в мыслях не было, подождите пожалуйста. Мы разберёмся.       — Не стоит, я и так знаю, что ваша неверная исчезла, потому что справку не хотела показывать, что она девственна, и испугавшись позора сбежала! — кричала Назира.       — Нет, быть такого не может, Зорайде, вы ходили ко врачу, покажи доказательства невинности Гермионы, что там написано? — Посмотрев, он улыбнулся. — Ну вот, обе мои девочки чисты, а вы уже оболгали моих племянниц!       — Я подожду её, возможно что-то случилось. Я верю, что моя невеста не могла просто так пропасть.       — Ох, какой ты у меня наивный, как ребенок! Многие девушки хотят за вас замуж, потому что я вас прекрасно воспитала. Взяла под своё крыло после смерти родителей, а ведь могла выйти замуж и бросить вас! Я была красивой, и все свататься ко мне приходили, а я пожертвовала своей жизнью ради вас! Мохаммед, а ты чего молчишь?       — А мне за что переживать, моя невеста Латиффа и она сидит дома.       — О, Аллах, за что ты мне таких глупых братьев послал. Неблагодарные! Неблагодарные! Если вы считаете меня своим врагом, и не прислушиваетесь ко мне, то лучше жить в гареме, чем с вами! Или уйду и буду жить в пустыне, пусть меня даже засыпет песком.       — Назира, ты слишком драматизируешь. Мы любим тебя и ценим, как тебе в голову вообще такие мысли приходят, — спокойно ответил Саид.       Латиффа в это время стояла в комнате, примыкающей к гостиной, и слышала всё, что говорили. Девушка уже начала ставить на себе крест, а слезы скопились в глазах от обиды.       «Теперь я останусь незамужней, бездетной, старой девой. Моя жизнь обречена на вечные муки. Аллах, я не хочу остаться одной, просто не могу. В чём же виновата я? «Это всё неверная виновата», —прошептала девушка и заплакала.              

***

      Пока все искали Грейнджер, за ними приехал Томас, чтобы отвезти в аэропорт. Томас был шокирован во что ввязался его брат, а теперь и он.       — Тео, ты на свою голову притянул беду. Разве ты не понимаешь, что она отличается от нас, а если вас поймают, ты думал, что может с тобой и с ней случиться?! Нам же говорил Альбьери, и Али говорил, ты совсем их не слушал?       — Брат, я люблю её, она стала смыслом моей жизни, тем более я у неё первый, и не могу предать её и бросить на произвол судьбы, её могут забить камнями, — говорил Теодор.       Прибыв в аэропорт, они купили билеты, благо они успевали на самый ближайший рейс в Бразилию. За минуту до отлёта, Гермиона позвонила домой, Латиффе.       — Послушай, Латиффа, я не вернусь.       — Что ты такое говоришь? Ты где, мы все тебя обыскались — услышав голос Гермионы девушка, сидевшая на кровати, встала и хотела уже бежать чтобы сообщать всем что пропащая нашлась.       — Послушай меня, я никогда не вернусь. Прости пожалуйста меня. Я надеюсь, что ты выйдешь замуж и будешь жить с любимым мужем в любви. И у вас будет много-много детей. Я люблю тебя, прощай.       Латиффа хотела сказать, что та сошла с ума, но услышала короткие гудки.       

***

      Гермиона сидела и смотрела в иллюминатор. Такое голубое голубое небо, точно такое же как его глаза. Она чувствовала его тёплую ладонь что сжимала его пальцы. В ней больше не было тревоги и страха. Она ощущала свободу. Словно это не у самолёта были крылья, а у неё. А там внизу стелилась Бразилия.

Конец.