Бескорыстная любовь

Гром уже десять минут ходил между вагончиков возле съемочной площадки, силясь найти режиссера. В его планах допросить Волкова было главным пунктом, но теперь это стало еще и делом принципа. — Режиссер ваш где? — не выдержав, спросил Игорь у проходящей мимо девушки, видимо, гримера. Та только махнула рукой в нужную сторону и убежала дальше по своим делам, заставив Грома негромко чертыхнуться. Режиссер, впрочем, сам дал о себе знать. — Куда ты кадр, блять, ведешь, Вась?! — раздался крик, усиленный передачей на несколько раций поблизости. На него-то Гром и пошел. Выйдя к основной площадке, Игорь застал картину, как Волков, сидя в режиссерском кресле, агрессивно объяснял оператору, что вообще-то приближение на глаз, а он тут «хуйню какую-то снимает». — Волков Олег Давидович, мне нужно с Вами поговорить насчет Кирилла Гречкина, — Гром, несмотря на утренний инцидент, собрал все свои силы в кулак, чтобы начать разговор вежливо. — Подожди пять минут, а! — прикрикнул Олег, даже не оборачиваясь на Игоря. Последнему оставалось лишь тяжело вздохнуть и ждать, пока Волков не объяснит оператору, каким он хочет видеть кадр. Только описав каждую подробность, он, наконец, обратил свое внимание на Грома. — Товарищ майор, Гречкин уже физически никуда не убежит. Неужели это не могло подождать, допустим, понедельника? — раздраженно спросил Олег, отпивая воду из бутылки. — Не могло. Мы можем поговорить в менее шумном месте? — Игорь красноречиво взглянул на площадку, полную актеров, массовки и ассистентов. — Шура, что у нас сегодня по графику еще? — рявкнул Волков. К нему тут же подскочил молодой человек с ярко-синими волосами, на ходу перелистывающий бумаги. — Должны были быть сцены с Гречкиным, но без актера мы их не отснимем. — Брось, актера в этих сценах и не было никогда, — отмахнулся Олег, после чего обратился к Грому. — Тогда мы можем с Вами поговорить. Волков прошел к одному из вагончиков и, зайдя внутрь, махнул Игорю, чтобы тот шел следом. — Так и какая информация по Гречкину от меня нужна? — усевшись на узкий диванчик, поинтересовался Олег. — Для начала общая характеристика. Вы же с ним работали, — мимолетно осмотрев вагончик, Игорь сел напротив режиссера. — Торчок, безответственное говно, разбалованный папенькин сынок, который счета деньгам не знает, трезвым на съемках не появлялся. Достаточно исчерпывающе? — Так что же вы его снимали? — Потому что ссориться с Гречкиным-старшим может быть опасно. Гром понимающе кивнул, прекрасно помня, что того побаивались даже ребята из прокуратуры. — Если так подумать, Вам даже удобно, что снимать его больше не придется. — Это что за разговоры, товарищ майор? — Волков недобро прищурился, выуживая из кармана небольшую электронную сигарету и затягиваясь. — Мне нового актера искать и треть фильма переснимать. А это ой какие расходы дополнительные. — То есть утверждаете, что он сам умер? — Гром кашлянул и махнул рукой, пытаясь отогнать от себя облако дыма с приторно сладким запахом. — Сторчался и сторчался, что бубнить-то теперь. Туда ему и дорога, — Олег пренебрежительно фыркнул. — Меньше по туалетам нюхать надо. Или на что он там еще перешёл. — Странно, — протянул Игорь. — А мне птичка на хвосте донесла, что Вы и сами таким грешили. — Было дело, это не какая-то тайна, — Волков только отмахнулся. — Только мне мозгов хватило послушать друга и пойти лечиться. А этот как жил безмозглым, таким и умер. Гром, было, собрался ответить, но даже открыть рот собеседник ему не дал. — Да-да, и про друга моего тебе тоже птички принесли на хвосте и в клювике. Тоже не великая тайна какая-то. — Меня не волнует Ваша личная жизнь, меня волнует, что Вы почти перед самой смертью Гречкина пошли его искать. — Ну да, убедиться, что это недоразумение не испортит вечер. Как видите, не успел — помер в сортире и всё-таки всем подгадил. — То есть Вы его не видели перед этим? — Нет. — И лично не пытались выдворить? — Зачем, если есть охрана? — С утра Вы так не думали, Олег Давидович. — Слушай, товарищ майор Гроза… — Гром. — Без разницы. Я человек нервный, участник боевых действий, половину жизни по горячим точкам мотался, — Волков наклонился вперед, не моргая глядя на Грома. — Как думаешь, какая у меня реакция на беспредельщиков, которые руки пытаются распустить в мою сторону? И какие шансы у тебя против меня? — Это угроза? — Это факт, — огрызнулся Олег. — Если у тебя еще вопросы по делу — озвучивай, если нет — то этот разговор окончен. — Ты же понимаешь, что все твои монологи сейчас вообще не в твою пользу? — вслед за Волковым Гром отбросил все попытки в этикет. — А давай я задам встречный вопрос. Этот допрос вообще официальный? И хоть одно доказательство, что Гречкину помогли, у тебя есть? — Олег ухмыльнулся так, что это больше походило на оскал. — Или действуешь на опережение? — Вычислять подозрительных личностей в деле — моя работа. — И чем же это я подозрительный? Тем, что на тупые вопросы не отвечаю? — Волков оскалился еще шире, поднимаясь на ноги и открывая дверь вагончика. — Сам уйдешь или мне помочь тебе? — Тем, что от ответа уходишь, — проигнорировав предложение уйти, ответил Игорь. — Тем более, я уже вижу, как ты проблемы привык решать после Сирии. — Да что ты знаешь об этом вообще? — Олег резко схватил Грома за ворот куртки и рывком поднял на ноги. — Или думаешь, что я ради такой швали как Гречкин хоть пальцем пошевелю? — Мне откуда знать? Может, Гречкин у тебя диванный кастинг проходить отказался, и ты его пришил. Вместо ответа Волков без всяких предисловий ударил майора кулаком в лицо, да так, что атаку нельзя было ни заблокировать, ни перехватить. От силы удара Игорь вылетел через дверь вагончика, не сумев даже устоять на ногах. — Скотомудилище, — сквозь зубы выругался Олег, сверху вниз глядя на лежащего на асфальте и держащегося за разбитый нос Грома. *** В отделении Дима подскочил со своего места, когда увидел, как Гром ведет по отделению Волкова в наручниках. — Игорь, а что происходит? — напряженно спросил Дима, нагнав напарника. — Нападение на сотрудника полиции при исполнении, — мрачно ответил Гром, свободной рукой вытирая кровь под носом. — Товарищ майор, ты не был при исполнении, — спокойно ответил Волков. — Я более чем уверен, что у тебя даже бумажек о начале расследования еще нет. Так что ничего кроме нанесения легких телесных ты на меня не повесишь. — Не умничай, — рявкнул Игорь, заводя Олега в КПЗ. — А еще ты совершенно точно не вломился сегодня утром в дом к самому Сергею Разумовскому, — как ни в чем не бывало продолжил Волков, усаживаясь на скамейку в камере. — И не пытался на меня напасть. — Напасть? Это ты уложил меня лицом в пол на ровном месте! — Игорь, что вообще происходит?! — повысив голос, возмутился Дима, даже забыв удивиться, что кто-то вообще оказался способен в одиночку уложить Грома на лопатки. — А происходит здесь, лейтенант Дубин, незаконное задержание надежды российского кинематографа, — Олег очень неубедительно изобразил страдальческий тон. — Надеюсь, как единственный мыслящий человек в этом отделении сейчас, Вы сможете исправить ситуацию. Дима раздраженно посмотрел сначала на Грома, а потом на Волкова. Последний сидел с настолько спокойным видом, будто оказывался в камере по крайней мере пару раз в неделю. — Мне нужны объяснения от вас обоих, — выдохнув, строго сказал Дубин. В конце концов, похоже, он действительно был единственным, кто не руководствовался сейчас эмоциями. — К чему объяснения? У меня записана вся наша душевная беседа, — не дав Грому открыть рот, подал голос Волков. — И я готов предоставить запись взамен на ключ от наручников и мое законное право на телефонный звонок. По лицу Грома отчетливо читалась фраза «ну ты и крыса», в то время как Волков всем своим видом излучал самодовольство. — Хорошо. Игорь, ключи, — Дима протянул руку в сторону напарника. Гром, поколебавшись с полминуты все-таки отдал ключи, после чего Дубин быстро снял наручники с Волкова. Тот, в свою очередь, быстро достал телефон из кармана и набрал номер. — Серый, будь другом, забери меня из отделения, — возможно, Диме показалось, но будто бы голос Олега резко смягчился, когда он заговорил по телефону. — Да так, возникла конфликтная ситуация с одним тут майором. Да, тем самым. Жду тебя, лисенок, — на последней фразе Дубин краем глаза заметил, как передернуло стоящего рядом Игоря. Сбросив звонок, Волков пару раз ткнул в телефон и молча включил запись разговора с Громом. С каждой секундой Дима становился все мрачнее. Под конец записи можно было сказать, что на этот раз именно Дубин применит силу к сотруднику полиции, стоящему рядом с ним. — Игорь, на пару слов, — Дима, резко развернувшись, вышел из камеры, борясь с желанием закрыть там еще и Игоря. — Ты чего вообще творишь?! — прошипел Дубин, стоило им оказаться в коридоре. Непонимающий взгляд напарника разозлил лейтенанта еще сильнее. — Мы еще даже не начали расследовать дело, а ты уже лезешь на рожон. У нас даже доказательств нет, что Гречкин умер не своей смертью! — пусть Дима и не мог лично участвовать в расследовании, но, раз так или иначе, все равно был частью этого дела, дополнительных проблем ему не хотелось. — Мы, мало того что не получим теперь ни от Волкова, ни от Разумовского никакой информации, так еще и будем общаться исключительно через адвокатов. Да и то в суде. И то, если дело не развалят еще до него! — Дима сам не заметил, как повысил голос, забыв про всякую конфиденциальность их разговора. — А его развалят, — раздалось со стороны камеры. — И, прошу заметить, без моего участия. Дубин на это только устало потер висок и посмотрел на напарника. — Дим, ну мне что, по головке их гладить? — Гром, хоть и растерял весь свой запал, но, видимо, решил до конца стоять на своем. — Игорь, это не уличные банды. Тут ведь деликатнее надо быть, — уже тихо ответил Дима, после чего практически перешел на шепот. — Ты сам меня туда зачем отправил? Чтобы тихо информацию собирать. — Твоя правда, — вздохнул Игорь. — Видимо, придется этого психованного отпустить. — Придется, — согласился Дубин, в то время как из камеры вновь раздался голос Волкова, на этот раз напевающего «хоп, мусорок, не шей мне срок». *** За те полчаса, что прошли до приезда Разумовского, Дима успел про себя проклясть все — и привычку Грома выбивать информацию, и познания Волкова в блатном шансоне, и свою любимую работу, с которой он не мог уйти в субботу. Владелец соцсети появился в отделении практически бесшумно, заставив Дубина в очередной раз дернуться. — Добрый день, я за Олегом Волковым, — на удивление спокойно сказал Сергей. Дима на секунду задумался, что, похоже, выслушал за день слишком много криков и препирательств, раз удивляется самым обычным вежливым интонациям. — Я сейчас приведу его. Извините, что так получилось, — произнес Дубин, вставая из-за стола. — Вам не за что извиняться, Дмитрий, — отозвался Разумовский. — А вот к Вашему напарнику у меня вопросы есть. — Я могу принять у Вас жалобу в понедельник, — обреченно ответил Дима, уходя в сторону камер. — О, товарищ лейтенант, наконец-то! — воскликнул Волков, только увидев Дубина у решетки. — Вы, кстати, дверь забыли запереть, но я из вежливости решил здесь посидеть. От всей неловкости ситуации Дима залился краской и поспешил открыть действительно не запертую дверь. — Вы свободны, — сообщил Дубин, пропуская Волкова вперед себя. — Настоящего волка клеткой не напугать, — ответил тот, проходя мимо Димы. — Обид на Вас не держу, лучше пойду подержу пиво, пока не пролилось. Волчьи цитаты окончательно добили Дубина и вызвали желание или запереться ото всех в камере, или срочно сбежать с работы, чтобы не наблюдать больше этот цирк, в котором волки по какой-то причине выступают. — А вот и мой спаситель! — возвестил Волков, выйдя вместе с Димой в опенспейс. Впрочем, счастливого воссоединения на месте не случилось — Разумовский негромко, но настойчиво о чем-то разговаривал с Громом. Судя по виду обоих, разговор изначально не задался. — Похоже, товарищ лейтенант, тебе придется паковать сейчас еще одного, — заметил Олег, решив понаблюдать за ситуацией с расстояния. — Да вряд ли, — искренне усомнился Дубин. Разумовский казался ему исключительно рассудительными человеком. — Не стоит недооценивать человека, который взобрался на вершину мира из питерской канавы, — Волков взглянул на Сергея с такой гордостью, что у Димы невольно защемило в груди. На него, кажется, никто и никогда не смотрел. — Тогда, наверное, стоит сразу предотвратить возможную драку, — рассеянно предложил Дубин, на что Олег кивнул и направился к Разумовскому и Грому. — Серый, спаситель мой, поехали домой, — прервав разговор на повышенных тонах, мягко сказал Волков, кладя ладонь на спину Сергея. Дима в очередной раз за последние несколько минут удивился, как резкий и агрессивный Олег меняется рядом с Разумовским. — Я все равно донесу эту ситуацию до Вашего начальства, Игорь Константинович, — довольно жестко закончил разговор Сергей, после чего обернулся к Волкову. — Ты в порядке? — его тон также сменился за секунду на участливый и заботливый. — В полном, меня даже не закрыли в камере, — Олег кратко погладил своего спутника по спине. — Можем ехать домой, если у тебя здесь больше нет дел. — Поехали, — вздохнув, Разумовский перехватил руку Волкова и повел того к выходу из отделения. Дима еще какое-то время стоял на месте, глядя им вслед. Он не считал себя романтиком или даже человеком, заинтересованным в любовных отношениях, но сцена перед его глазами вызвала какую-то тоску и даже легкую зависть. Наверное, было что-то в том, чтобы был кто-то, кто мог бы забрать его из отделения после работы или даже во время нее. И почему-то он тут же вспомнил об Августе, которому обещал прогулку по Питеру. — Похоже, в понедельник нас ждет выговор, — прервал мысли Димы Игорь. — Скорее, тебя ждет выговор, — устало ответил Дима, доставая из кармана телефон и набирая сообщение Августу. «Я завтра свободен. Может быть, встретимся? Я же обещал экскурсию по городу». Ответ пришел практически сразу. «Во сколько за тобой заехать, Дима?»