Бескорыстная любовь

На следующий день в попытке хоть немного проветриться и от работы, и от тревожных мыслей Дима в обеденный перерыв практически сбежал из участка в ближайшую к отделению кофейню, чтобы скрасить день хотя бы хорошим кофе вместо варева из автомата. И всё-таки относительно нормально поесть, поэтому он уютно устроился за столиком подальше от прохода и заказал себе вполне полноценный обед. — Дима, доброго дня, — раздалось справа от него, и, обернувшись на голос, Дубин обнаружил рядом с собой Валентина. Тот непринужденно улыбался, а вот Дима, напротив, мгновенно залился краской. Он ничуть не жалел о том, что было в «Саду грешников», но случайно встретиться в кофейне, признаться, было немного неловко. Валик, кажется, это сразу почувствовал. — Не пойми меня неправильно, просто хотел поздороваться, — с мягкой улыбкой добавил он, предоставляя Диме путь к отступлению. — Н-нет, все в порядке, — поспешно ответил Дубин, преодолевая собственное смущение. — Рад тебя видеть. — Один здесь? — Да, вышел на обед, — Дима слегка растерялся, совершенно не зная, как вести себя в компании человека, с которым переспал, но с которым вне «Сада грешников» практически ничего не связывало. — Не хочешь присоединиться? — он нерешительно кивнул на стул напротив себя. — Уверен? — прищурившись, осторожно уточнил Калигари. — Д-да, — слишком поспешно ответил Дима. Валентин расположился за столом, но почти сразу же между ними повисло неловкое молчание. — Дим, я, боже упаси, не собираюсь встревать в ваши с Августом отношения, — понизив голос, спокойно сказал Валик, когда пауза неприлично затянулась. — Вы вдвоем привлекательные мужчины, и нам всем хотелось секса. Все в порядке, тебе не надо переживать, что ты ранишь мои чувства, или думать, что ты мне чем-то обязан. — Правда? — наивно переспросил Дима, так и не перестав краснеть. — Правда, — Валентин мягко улыбнулся. — Особенно, если вас с Августом все устраивает. — Звучит как-то очень по-деловому, — слегка расслабившись, усмехнулся Дубин, отвлекаясь на принесенный ему суп. — Секс в мои деловые обязанности больше не входит к счастью, — развел руками Валик. — Больше? — на автомате уточнил Дима и тут же испытал желание выдать самому себе оплеуху. Как будто ответ не был очевиден. — Я пару лет пропахал в эскорте. Впечатления остались так себе. Что от мужчин, что от женщин, — ничуть не оскорбившись, объяснил Калигари. — Прости, я… — Ты и не мог знать, все в порядке, — поспешил успокоить Диму Валик. — Я уже давно просто стилист с немного бурным прошлым. — Но работенка не менее нервная? — неловко улыбнувшись, Дубин постарался свернуть разговор в более безопасное русло. Валик его попытку, судя по всему, оценил и подыграл слегка страдальческой улыбкой. — Ты все еще самый беспроблемный мой клиент, — кратко рассмеялся он. — А проблемных много? — вполне искренне поинтересовался Дима. — Достаточно. Для сравнения Олег тоже один из самых беспроблемных. — Кажется, в последний раз он был довольно тихим. — В последний раз — да, — усмехнулся Валик. — Ты ведь с ним довольно близко общаешься, знаешь, каким он бывает. — Знаю, — протянул в ответ Дубин, сразу же вспоминая, как веселился Волков в той подворотне. — Хотя могу понять неспособность принять все странности «богатой жизни». Калигари посмотрел на него с интересом, будто Дима пообещал раскрыть главную тайну мироздания. — Что? — смутившись такого взгляда, спросил Дубин. — Если бы Август был менеджером среднего звена или прапорщиком, я бы все равно его любил. — Я не сомневаюсь, — добродушно ответил Валик. — Но здесь два пути: или богатая жизнь тебя бесповоротно испортит, или ты научишься выживать в этом обществе, не теряя остатки человечности. Тебе повезло собрать вокруг себя людей, которые относятся ко второй группе. — И завести врагов из первой группы, — Дима удрученно отставил пустую тарелку. — Я даже на работе теряюсь, кому можно верить. А вдруг кто-то на прикорме у того, кто на меня зуб точит? А может, я сам на прикорме, раз о Разумовском с Волковым беспокоюсь больше, чем о поручениях московского начальства? Может, это самовнушение, что я действую по совести? Вдруг я тоже растеряю все человеческое в себе? Наверное, не стоило это вываливать, но Валентин казался человеком, которому можно довериться. По крайней мере, Дима не замечал в нем ни капли фальши. К тому же, его вопросы были больше риторическими — просто хотелось выговориться человеку, которые не был на самой верхушке пресловутого высшего общества. — Последнее тебе точно не грозит, раз ты все еще задаешь самому себе вопросы, правильно ли поступаешь, — Калигари ласково улыбнулся Диме. — Могу добавить пару голливудских клише и посоветовать тебе слушать свое сердце, оно у тебя явно доброе, — добродушно добавил он. — Спасибо, мне важно это было услышать, — отозвался Дубин. Ему и правда стало легче от простых слов Калигари. Наверное, потому что тот был лицом совершенно не заинтересованном в подкупе Димы ни как лейтенанта полиции, ни как человека. — Если будет совсем тяжело, можешь всегда звонить мне, — Валик выудил из держателя салфетку и, достав из кармана ручку, написал на ней номер. — Или если захочешь просто по-дружески поболтать. А то я знаю, как иногда бывает тоскливо среди богачей, даже если они любимые. — Спасибо, — повторил Дима, пряча салфетку в карман куртки.

***

— Ави! — воскликнул Дима, почти что повиснув на Хольте, прошедшим в гостиную. Признаться, ему было достаточно тоскливо несколько вечеров слоняться по дому в одиночестве в бесплотных попытках отвлечься от тревожных мыслей. — Я тоже рад тебя видеть, darling, — Август крепко обнял его и склонился, прижимаясь губами к Диминой макушке. — Как ты? — Соскучился, — отозвался Дубин, зарываясь лицом прямо в ткань пиджака и вдыхая запах какого-то неприлично дорогого парфюма. Хотелось вывалить сразу все свои переживания, но, судя по голосу, Хольт был уставшим с дороги, поэтому Дима решил повременить, если тот сам не спросит. И он действительно спросил чуть позже, когда Дима, поддавшись на долгие уговоры, оказался едва ли не уложенным в джакузи с густой пеной, потому что Хольт счел, что Дубин выглядит более уставшим, чем он. Сам Август удобно расположился на широком бортике, стараясь лишний раз не касаться воды, чтобы ни в коем случае не ударить случайно током. — Слежка, значит, — задумчиво протянул Хольт, когда Дима как на духу выложил все свои переживания. — Может, всё-таки хотя бы один охранник? — осторожно предложил он. — Необязательно, чтобы он везде с тобой ходил. — Но следил за слежкой? — уточнил Дубин, поднимая руку из воды и мимолетно касаясь самыми кончиками пальцев ладони Августа. — Хорошая мысль, — отозвался Хольт, с сожалением на лице плавно убирая руку от мокрых пальцев. — По крайней мере, мы будем знать, что они тебе не навредят. Дима немного грустно рассмеялся. Мало того, что успел за последние недели обзавестись приятелями-наемниками, так теперь еще и станет первым в Петербурге лейтенантом с личной охраной. — Я очень надеюсь, что они прекратят. Ты же вернулся, — Дубин осознавал, что звучал до боли наивно. Ему сложно было определить, будет ли крупный застройщик из Питера бояться владельца оружейного бизнеса. С другой стороны, даже ему было невыгодно ссориться с Хольтом, благополучно отхватившим себе госзаказ. — Или могу переговорить с этим Бехтиевым, — будто прочитав Димины мысли, предложил Август. — Не стоит, — Дубин мотнул головой. — Он не из тех, кто ведет переговоры. — Дима, darling, я привык иметь дело с сомнительными людьми, — мягко настоял Хольт. — Сомневаюсь, что бизнесмен из Санкт-Петербурга труднее в общении, чем боевики с Ближнего востока. Дима невольно поднял взгляд на Августа, резко забывая о Бехтиеве и пытаясь представить Хольта на Ближнем Востоке. Наверняка, он стоял бы посреди пустыни в своем неприлично дорогом с иголочки костюме и столь же дорогих солнцезащитных очках в окружении пары десятков вооруженных наемников. И презентовал бы новую разработку Holt International совсем как в фильмах — разводя руки в стороны, пока далеко позади ракеты стройно врезались бы в иссушенные солнцем холмы. — Ты был на Ближнем Востоке? — невпопад спросил Дима. — Было дело, — достаточно уклончиво ответил Хольт. — Интересно, что с Волковым я познакомился именно там. — Я не буду спрашивать при каких обстоятельствах, — Дубин вздохнул, не желая вешать на себя еще больше чужих тайн. — Это было довольно давно, — примирительно улыбнулся Август, мимолетно касаясь Диминых волос. — К тому же, Петербург мне понравился гораздо больше.

***

С возвращением Хольта слежка действительно прекратилась. Или ей начали заниматься более профессиональные люди. Не выдержав, Дима все же спросил у Августа, говорил ли тот с Бехтиевым, на что получил отрицательный ответ. Тогда Дубин предположил, что, возможно, ни у Бехтиева, ни у Стрелкова не было намерения вступать в конфликт с Хольтом и его компанией. Спокойней, впрочем, от этого не становилось. — Ментенок, если на твою голову придет заказ, я тебе сообщу, — уверенно сказал Волков, назначивший Диме встречу в неприметном баре на Лиговском. Они сидели за столом в самом углу зала так, чтобы можно было их принять за случайных посетителей. — Слежкой занимались люди Бехтиева — нашим запросы не приходили на это дело. — А если прокуратура? — усомнился Дубин, привычно проигнорировав упоминание «наших» вопреки желанию спросить у Волкова, насколько сильно он задействован в наемнической деятельности. — Эти следят с неоновыми табличками «я из прокуратуры» на лбу. Знаем, плавали, — фыркнул Олег. — Московский ваш все молчит? — Смотрит разве что странно, — Дима пожал плечами. За прошедшие дни он уже перестал дергаться от косых взглядом Стрелкова и просто ждал, вызовет ли тот его на разговор. В том, что он обязательно вызовет, а пока просто «маринует», Дубин не сомневался. — Твои ставки? — Не знаю, — честно ответил Дубин. — Но не удивлюсь, если он отошлет меня возглавить обыск во «Вместе», только бы нагадить. — Ты нам ничего не должен, помнишь? — Волков слегка прищурился. — Конечно, и совершенно точно вам ничего сообщу, — с губ Димы сорвался нервный смешок, настолько он не поверил собственным словам. — Неважно, что он от тебя потребует в качестве доказательств, что ты на нас не работаешь, ты нам сообщать не будешь, — совершенно серьезно сказал Олег, пристально смотря на Дубина. — Почему? — непонимающе спросил Дима. Он сам не знал, почему ждал от Волкова совершенно противоположной просьбы и никак не мог привыкнуть, что ни он, ни Сергей от него ничего не хотят. — Потому что я не хочу тебя подставлять. И чтобы ты сам себя подставлял, — просто ответил Волков. — К тому же, у нас хороший адвокат, — уже с усмешкой добавил он. — Поэтому как бы тебе ни хотелось предупредить меня или Сергея, не делай этого. Дубину не оставалось ничего, кроме как послушаться — Олег вполне искренне хотел ему помочь, в конце концов. Дима кивнул, давая понять, что услышал совет Волкова. — То есть, все это время у тебя был адвокат, но ты предпочитал собачиться с Громом лично, — ухватившись за упоминание адвоката, протянул Дима. Выглядело с его стороны это действительно странно — бесконечно мотать в отделение, лишь бы поругаться с майором, когда была альтернатива минимально соприкасаться со следствием. — Считай, я пожалел вашего майора, — Олег хохотнул, заставив Диму вопросительно поднять брови. — Поверь, нашего адвоката плохо выносим даже мы, его клиенты. — Тогда зачем такой адвокат? — сконфуженно спросил Дубин, пытаясь представить человека, который был невыносимым даже по меркам Волкова. Хотя была у него одна версия. — Потому что такой адвокат отмажет по любой статье, — усмехнулся Олег. — И параллельно доведет до истерики каждого следователя и всех судей с помощниками. — О нет, только не он, — выдохнул Дима, получив подтверждение своим подозрениям. Пусть лично с этим человеком он и не сталкивался, но был наслышан от более опытных коллег. Даже Прокопенко как-то раз позволил себе ругнуться в присутствии тогда еще младшего лейтенанта, когда рассказывал о том, как стараниями этого адвоката подозреваемый в двойном убийстве был освобожден прямо в зале суда. — Вот и я о чем, — хмыкнул Волков. — Но, если прокурорский пойдет в наступление, с поводка мы его спустим.