Бескорыстная любовь

— Дим, ты уверен? — спросил Федор Иванович, когда Дима положил ему на стол заявление. Не на отпуск — на увольнение. — Я устал, Федор Иванович, — честно ответил Дима, садясь на стул перед столом Прокопенко. — Чувствую себя хомяком в колесе — сколько бы ни бежал, ничего не поменяется. Посажу одного коррумпированного чиновника, на его место придет другой. Закрою один подозрительный «глухарь», на его месте появится десять новых. К тому же, давайте честно, компрометирую полицию своими отношениями с Августом. — Не могу сказать, что не понимаю тебя, Дим, — вздохнул Прокопенко и, как Диме показалось, с большим трудом заставил себя поставить подпись на заявлении. — Но все равно скажу, что ты бы мог многого добиться. — Мне кажется, я скорее бы словил шальную пулю в лоб, чем дослужился бы до генеральских погон, — Дима грустно улыбнулся. — Наверное, поищу другой способ помогать людям. — Главное, будь счастлив, — Прокопенко говорил с искренней заботой, практически по-отечески. — И на чай заглядывай. — Спасибо, Федор Иванович, — Дима постарался вложить в свои слова всю теплоту, которую испытывал по отношению к наставнику. — За все, что для меня делали. — Да будет тебе, — добродушно отмахнулся Прокопенко. Дима бы слукавил, если бы сказал, что не чувствовал тоски, пока собирал свои вещи с уже бывшего рабочего места. Все же свою работу он любил, но уже не горел сердцем, как в первые годы службы. Наверное, правильным было уйти, пока еще в памяти оставались счастливые воспоминания о первых раскрытых делах и пойманных преступниках. Что-то, что Дима до сих пор считал значимым и правильным, что еще могло оттенить тяжелое чувство разочарования в системе. После случая у «Сада грешников» Дима провел много часов, размышляя над правильностью своего решения, и пришел к выводу, что удар Грома стал просто-напросто последней каплей. Точкой в череде событий, которые подводили Диму к этому решению. Тем не менее, прощаясь с коллегами и покидая отделение, Дима испытал облегчение.

***

— Ну что, с освобождением тебя, ментенок? — Волков приподнял бокал с ядрено-голубым коктейлем и улыбнулся Диме. Только узнав о Димином увольнении, он настоял на том, чтобы отметить. Дима подозревал, что Олег предложит устроить разнузданное гуляние в «Саду грешников» и, возможно, небольшую оргию на четверых, поэтому настоял на простой встрече в баре вдвоем. — Получается, что да, — Дима коротко стукнулся своим бокалом с вином о бокал Олега. — Что теперь планируешь? Дима пожал плечами. Чувство свободы пока вызывало у него небольшую тревогу, как и все возможные варианты, которые ему предлагали и Август, и Олег, и Сергей. Юля за чашкой кофе в шутку предложила Диме завести блог о светской жизни Санкт-Петербурга. Дима посмеялся, но почему-то решил не отвергать сразу этот вариант. — Поеду на Байкал с Августом, выдохну, а там видно будет, — Дима сделал глоток вина. — Как у вас с Громом? — спросил он, в очередной раз задерживая взгляд на разбитой губе Олега, на маленьком шве на переносице и на зеленеющей ссадине на скуле. — Открыли дело, — Олег хмыкнул, невозмутимо потягивая коктейль. — Он убежден, что я его провоцировал. — Ты просто не сопротивлялся, — отозвался Дима. — С умыслом, но все же. — Ну а вдруг у меня случился шок, — Волков попытался изобразить шок и сразу же поморщился о того, что нанесенные Громом раны дали о себе знать. — Серый мне уже ввалил за этот маленький спектакль. — Да ты что, — не удержавшись, съязвил Дима. В данной ситуации он целиком и полностью поддерживал Сергея. — Бывало и хуже, — Олег развел руками, едва не расплескивая свой коктейль. — Но мне жаль, что тебе досталось. Надеялся, что Хольт тебе удержит в сторонке. — А то раньше ему это удавалось, — Дима коротко рассмеялся. — К тому же, рано или поздно это должно было случиться. Наши с Игорем пути уже давно разошлись. — И то верно, — согласился Волков. — Ладно, выкладывай, куда вы там собрались лететь в медовый месяц.

***

В общем, Олег был прав, когда назвал совместный отпуск Димы и Августа медовым месяцем. Они оба перевели телефоны в беззвучный режим и отдались целиком и полностью отдыху и друг другу. Кажется, половину времени они провели в постели — восполнив силы и эмоциональный ресурс, Дима с удивлением обнаружил, что либидо у него, оказывается, очень высокое. Другую половину они посвятили прогулками и даже съездили на пару экскурсий — само собой, индивидуальных. Дима все дни с почти что детским восторгом любовался первозданной природой и бескрайним водным простором, раскидывающимся перед его взглядом. — Если бы знал, что ты можешь быть таким, увез бы тебя в отпуск раньше, — с ласковой улыбкой сказал Август, когда они своими силами организовали небольшой пикник на берегу — расстелили плед, достали термос с чаем и пару заранее приготовленных закусок. — Каким? — поинтересовался Дима, лукаво щурясь. В последние дни Август буквально заваливал его комплиментами, и Дима, кажется, входил во вкус. Не отмахивался, не смущался, а искренне верил, что самый красивый и любимый для Августа. Дима настолько разомлел от такого отношения, что сам признавался Августу в любви каждые пару часов. — Счастливым. Расслабленным. Умиротворенным, — Август распахнул объятия, и Дима сразу же подвинулся поближе, устраивая голову на его плече. — Спасибо, что привез меня сюда, — прошелестел в ответ Дима. Какое-то время они просто пили чай и говорили обо всем, что приходило в голову. Дима внезапно вспомнил, что уже два года как хотел дойти в пару питерских театров. И на несколько выставок. А еще хотел бы осуществить давнюю мечту и прокатиться на лошади. Август внимательно слушал и, как казалось Диме, запоминал. — Ты не подумал над моим предложением? — в какой-то момент ненавязчиво поинтересовался Август, когда они своими силами организовали небольшой пикник на берегу. — Ави, я буквально ничего не знаю о корпоративной безопасности, — Дима устроился на пледе поудобнее и прижался к боку Августа. — Я обеспечу тебе полную переподготовку, darling, — Август провел пальцами по Диминым волосам. — И буду знать, что филиал моей компании в надежных руках. — Хорошо, — Дима положил голову ему на грудь. — Это ведь не будет считаться, что я содержанка? — Не будет, darling. Дима взглянул на раскинувшуюся перед ними водную гладь, в которой отражалось ясное голубое небо, и, умиротворенно вздохнув, подумал, что не жалеет ни о чем.