Нил и Фортепиано

Лисов пригласили на какое-то очередное интервью. Но на этот раз организаторы расщедрились и поселили команду в неплохом отеле. Элисон как обычно ворчала, что могла бы найти место и получше, Рене пыталась еë успокоить, объясняя, что на них и так много потратили. Ники доставал Аарона, Мэтт тащил свой и Дэн чемоданы, под недовольные нотации второй, ибо тяжело ему и неудобно, и вообще она может и сама. Кевин где-то шлялся, скорее всего ища где можно купить бухло, а Нил курил рядом с Эндрю на улице, возле входа, хотя даже не курил, а просто вдыхал дым. При входе в отель сразу бросился в глаза большой холл с элегантным интерьером в белых тонах. Высокие потолки, изысканная мебель и расположенные по всей территории картины создавали эффект простора и уюта. Нил быстро пробежал глазами, осматриваясь, где выходы и безопасные места, в которых можно спрятаться. Эта была старая, но полезная привычка. Только его внимание не привлекло ничего, кроме одного предмета. Белое фортепиано. Оно стояло в самом углу холла, где сразу и не заметить. Поэтому создавалось ощущение, что его забросили, забыли. Джостен стоял и пялился на него. В детстве у него было почти такое же. Та же фирма, тот же цвет, корпус, ножки да и впринципе весь дизайн инструмента был невероятно похож на тот, на котором он учился играть. Рыжий как зачарованный шëл к нему, попутно вспоминая все мамины уроки и нотации других учителей. Он будто слышал еë голос в своей голове, от чего было очень больно, ведь воспоминания никуда не делись. Но остановиться он не мог, Нил чувствовал, что должен подойти к нему и сыграть хоть что-то. Если сможет конечно. Последний раз он садился за фортепиано лет в восемь. Эндрю в это время отвлëкся на Рене, которая решила с ним поговорить и не сразу заметил что Нил ушёл. Когда Миньярд всë же понял что чего-то, а точнее кого-то не хватает, он, оглядшись вокруг, зацепился взглядом за рыжую макушку, которая уже сидела за музыкальным инструментом, неуверенно поднеся к нему руки. Но играть он не начал, просто застыл. —Нил умеет играть? — спросила Рене, перевëвшая взгляд туда куда смотрел блондин. На что тот только пожал плечами мол "не знаю", продолжая наблюдать, пока Джостен не нажал на клавишу издавая первую ноту. *** Пальцы дрожали, перед глазами всплывали воспоминания, поглощая его целиком. Нил нажал на рандомную клавишу вспоминая ощущение прохлады под пальцами. Звук разлетелся на весь холл, поэтому на Джостена все обратили внимание. Кто-то из персонала уже хотел прогнать рыжего, считая что тот просто решил побаловаться, но в следующую секунду Нил заиграл. Хотя правильнее сказать, что заиграл сам Натаниэль. Именно Ната Мэри учила играть, не считая жестоких учителей, именно Нат играл на всяких мафиозных сборах для красивой картинки, ибо это считалось солидно , именно Нат когда-то в далëкие лет 6 мечтал стать музыкантом, ровно до тех пор, пока не начал играть в экси, пока отец окончательно не выбил надежды на будующее,которое хотел именно Нат, а не которое было предначертанно ещё до его рождения. Медленная, лирическая мелодия словно обволакивала всех присутствующих, а особенно Ната. Эта та песня, которую придумала и играла ему Мэри, которой он умолял его научить. Эти воспоминания были лучшими воспоминаниями всего детства. Ноты меняли одна другую, иногда накладываясь и переплетаясь между собой. Менялась скорость и тональность на протяжении всего исполнения. Нат играл, даже не смотря на клавиши, он опрокинул голову вверх и прикрыл глаза, чтобы никто не видел его слезящихся глаз. Спустя минуты три игра затихла. Со всех концов зала послышались аплодисменты и ободряющие возгласы. Громче всех кричали Ники и Мэтт, а Аарон на удивителение не сказал ничего язвительного. Только Нил их не слушал, и не слышал, его трясло. Не понятно было: это паничка от голоса отца твердившего, что тот где-то ошибся (это не так, Нат сыграл великолепно) , или нервный срыв, или сильная боль от воспоминаний о маме, когда та ещё не разучилась улыбаться сыну... На шею лягла чья-та знакомая и родная рука. Рука, которую Нил узнает из тысячи. Эндрю. —Дыши, наркоман, —всë что тот сказал. Нил попытался сосредоточиться на дыхании, но что-то не получилось. —Ты Нил Абрам Джостен, игрок в экси под номером 10, ты Лис, ты здесь со мной и с другими ребятами. Ты придурок, поигравший на пианино и словивший паничку, но ты придурок который сейчас в безопасности. Понял? — Нил кивнул, — Вот и супер, пошли покурим. Дважды повторять не пришлось, Джостен встал и направился рядом с Эндрю,который придерживал его за плечи, на выход. Миньярд подкурил две сигареты и одну отдал его рыжему чучелу. Он ничего не спрашивал, ничего не говорил, он просто находило рядом. Это было то что надо Нилу, но спустя минут десять молчания он всë же начал: —Когда я был ребëнком, ещё до побега от отца, меня научили играть на фортепиано. На всяких криминальных сборах это считалось солидно, когда ты знаешь несколько языков, когда ты играешь на музыкальном инструменте и т. д. Чем более высокий у тебя статус, тем больше ты должен всего уметь. А так как я сын Мясника, довольно значимой фигуры, это коснулось и меня. Я не могу сказать что мне это не нравилось... Моя мама умела играть на нëм, поэтому она иногда уговаривала Натана чтобы со мной по занималась она, а не учителя, — на последних словах его голос дрогнул. —Что они делали? —спросил Эндрю, но не давя, давая право не отвечать на этот вопрос. —Учителя? Нууу, то что говорил им делать отец. Если я допускал ошибку в игре, то мне резали или ломали пальцы, но при этом я должен был продолжить играть. А если я сфальшивил на каких-то сборах, где много важных людей, меня могли ещё и избить, запереть в подвале на пару дней или увеличить объëм тренировок с Лолой или Натаном. —Но даже не смотря на это тебе нравилось играть? —Пхах, ну знаешь, я любил и люблю музыку и если бы не вся эта хрень с мафией, если бы не было экси, которое теперь для меня как жизнь, то я бы хотел стать музыкантом, писать свои песни или исполнять уже существующие... —Наркоман, — высказался Эндрю. —Да или нет? —С тобой всегда да. Миньярд показушно цокнул, но всë же аккуратно приподнял подбородок Нила двумя пальцами и прильнул к губам. Поцелуй не был нежный, но блондин старался вложить в него всю заботу и сопереживание которое было сейчас у него в душе. —Ты в безопасности, — сказал он отстраняясь, — И может когда ты выйдешь на пенсию, после экси, ты и будешь музыкантом. —Тогда первая песня, которую я сочиню, будет посвящена тебе. —Идиот, —процедил блондин, на что Нил глупо усмехнулся.