На сколько больше чем братство?

Шастая по полу, Олег наконец дошёл до комнаты брата, для начала любезно постучав. Услышав негромкое «можно», распахнул дверь, начиная излагать послание матери. — Мама сказала тебе в магазин сходить, — только заходит в помещение и сразу кривится: Саша сидел перед зеркалом и красился, — Да сколько можно? Опять будешь ворон на кладбище пугать и с алкашнёй этой водиться? Достал. Откладывая кисть и чёрные тени в выдвижной ящик, брюнет поворачивается, демонстрируя своё разукрашенное лицо. При виде этого хотелось глаза закатить. Не розовый, понятное дело, но всё равно, зачем это делать? Кажется, Олег этого никогда не поймёт. — Я иду гулять со своими друзьями. Сходи пожалуйста сам. Поднимается с места, отряхивая с чёрной рубашки невидимую пыль, сделав перед зеркалом два полуоборота, рассматривая, не вылезло ли чего. И вскоре убедившись, что всё в порядке, он положил телефон в карман и повернулся вновь, следя за братом. Он не ушёл, продолжая стоять возле открытой двери, явно не просто так. — Алкашня подземельная это, а не друзья. Могильщики забыли работу до конца доделать, вот они и вылезли, а ты с ними тусуешься. Перестал бы, а то вдруг за собой утащат, — ложась плечом на косяк, смотрел из-под усталых век. — Несёшь какой-то бред… — поморщившись, Александр направился к двери, но ему тут же загородили путь, — Дай пройти. — От тебя дурно пахнет, — чуть брови хмурит, пока лицо приобретает задумчивый вид, — Стой… так это ты папину бутылку взял? — получив в ответ молчание, покачал головой, — Зачем тебе куда-то идти, если ты и в одиночестве выпить можешь? — Я хочу провести время с друзьями, — делает шаг вперёд, но его удерживают, — Да дай ты мне пройти! — Ого, у вас оказывается дружба заключается не в том, чтобы друг другу на халяву налить. Несложно понять, что всё, что могло быть связано с готикой — Олег жутко не переваривал. Никогда не понимал этих прослоек общества, шатающихся на пару с панками. Одни лучше других, вот серьёзно. Даже брат не мог его заставить полюбить всё это. Наоборот. Смотря на комнату в чёрном цвете, всегда закатывал глаза. Но не презирал. Да, мог пошутить, что парню с компанией стоит принести в полнолуние в жертву чёрного козла и выпить его кровь, чтобы иметь возможность разговаривать с трупами и найти среди них друзей, ведь от них самих они особо не отличаются. Но всё это он делал в меру, чтобы брату не было до жути обидно. И чтобы самому не приходилось бы испытывать чувство неполноценности и одиночества, когда сидя за столом напротив друг друга, получать в ответ на вопросы, игнорирование. Что бы не было, они братья, а уж тем более ещё и двойняшки, так что так и так они друг без друга не смогут. Им на генетическом уровне всегда нужно быть рядом. Так что когда Александр по ночам пропадает где-то на районе, шатену и самому приходится с фонариком гулять по кладбищу, выискивая компанию под градусом, где брат либо уже лежит наверное пьяный, либо скачет по могилам, танцуя под гот-рок. С силой вытолкнув Олега в коридор, Саша сам выходит, закрывает дверь и уходит к лестнице. Спустившись, идёт в прихожую, где обувает чёрные туфли, а медленным шагом за ним уже подходит брат. — Чтоб к восьми был дома. Я не собираюсь опять всю ночь бродить по могилкам в поиске тебя, — в ответ хлопок двери. Нет, младше Олег. Всего на пару минут. Но тем не менее он всегда был более ответствен в этом плане. Ночью — дома, днём — либо работает, либо занимается своими делами. А Саша всё в подростковом возрасте застрял, пусть им обоим уже по 24. Почему не съедут от родителей? Да вот собирались как раз. Точнее Олег. Уже подкопил на съёмную квартиру; оплатит пару месяцев и будет жить отдельно. А Александр… уже пытался жить отдельно. Проживал на временной квартире с девушкой из своей компании. Месяц где-то, дальше уже надоело, и вернулся к родителям. Мать с отцом вообще не против. Людмила и вовсе не представляет себе свою жизнь без своих мальчиков. Поэтому часто за семейными ужинами она подмечает, что была бы рада невесткам дома; и что никуда съезжать им обоим не надо. Но пока младший не нашёл себе девушку. Была не одна, да только долго не задерживались. Не до них сейчас; больше времени на работу тратит: копит на отдельное жильё. И не то чтобы ему не нравится с родителями… Скорее хочется уже показать, что он вырос и в состоянии обеспечивать себя сам. Всё-таки отдельное гнёздышко лучше. Хоть в соседнем доме, но лишь бы отдельно. Но противоречит желанию съехать — Саша. Нет, не то чтобы он заставляет его жить всей семьёй, и загораживает дверь собой, как ранее это делал младший. Скорее, своим присутствием вынуждает остаться на денёк дольше, чем этого хотелось бы. Ну вот что Олег будет делать, если съедет? Работать, есть и спать? А, ну и изредка ходить в туалет. Всё? Это же… рутинно. А тут хоть с братом есть чем себя занять. Иногда можно уломать поиграть в приставку, заранее зная, что проиграет. Но ему было важнее провести время вместе, а не лежать, играя в гаджетах. Изредка звал пошататься по району, чтобы отвлечь старшего от выпивания спиртного на кладбище, и чтобы заполнить внутреннюю пустоту. Говорят, у близнецов есть тонкая ментальная связь. Но кто-то говорит, что это так у всех родственников, кто душой близок. И такие люди, они будто чувствуют всё на ментальном уровне; и потому вот сейчас в девятом часу ковыляя по погосту, Олег старался спотыкаться как можно меньше. Знает это место — благодаря брюнету — наизусть, но в темноте и чёрт ногу сломит. Фонариком светит по ближайшим могилам, вслушиваясь в тишину, стараясь уловить хоть какие-то голоса — они могли бы привести к компании. Но было достаточно тихо. Очень странно. Проходя мимо беседок, парень услышал какое-то мычание и глухие шорохи. Светит в одну из них, не сразу замечая брата, лежащего на лавочке. Рядом с ним — на бетоне, стояла бутылка пива. Поведя фонариком, удалось увидеть ещё три укатившиеся. Хорошо провёл вечер, ничего не скажешь. Переступает через оградку, где обойдя прямоугольный стол, подходит к лавочке, возле которой садится на корточки, отодвигая бутылку в сторону. — Эй, харе спать. Подъём, нам домой пора, — в ответ лишь протяжное мычание. Встав и схватив за плечи, Олег усаживает Сашу на ту же самую скамью. Тот еле открыв один глаз, опустил вниз голову, хватаясь за горло. — Что тако… — младший ели успевает отскочить с места, куда вышло из старшего некоторое количество алкоголя, не успевшее усвоиться организмом. Что он употреблял с пивом? — Ты живой? — ответа не следует; лишь головой и лбом Александр падает на чужое плечо, — Господи, за что мне такое наказание… Одну ладонь положив на спину, а вторую уместив в обратном сгибе коленей, шатен поднимает с лавочки брюнета, всё ещё держа фонарь, свеча им себе путь к выходу из кладбища. Шёл по тротуару возле проезжающих мимо машин, что порой сигналили или предлагали подвезти, но получали в ответ лишь отрицательное мотание головой. Не так уж и далеко и не тяжело. Саша сам по себе не тяжёлый. И ростом и телосложением Олег его опережает, как и в широте плеч, длине ног и плотности мышц. Младший-то качался, по утрам бегал, подтягивался, ходил в зал, в то время как Александр подобным не занимался, но тем не менее не набирал веса. К дому удалось дойти почти к десяти часам. Тихо открыв дверь, юноша поставил уже выключенный фонарик на подоконник, далее снимая с себя обувь. С брата её снял уже в его комнате, укладывая хозяина этой спальни на кровать. Признаться честно, до подобного ещё ни разу не доходило. Да, приходилось волочь на себе, но на руках носил впервые, как и спать укладывал. Но смотря на внешний вид, всё-таки подошёл к шкафу, взяв с него сменную одежду. Он стянул с тела старшего рубашку, джинсы и носки. Стоя возле него, всматривался в впалый торс. Да, неприлично, ещё и учитывая, что брат — так вообще. Но не может с собой ничего поделать; лишь стоит рядом, глядя на плавные изгибы. Надевает футболку с шортами на Сашу не сразу. Даже пару раз во время этого процесса как бы невзначай позволяет себе до тела прикоснуться, щупая немного холодную кожу. Потому, когда удалось переодеть, накрыл одеялом. Макияж смывать не стал. Разбудит ещё. Возле двери стоял минуты две, вслушиваясь в тихое сопение, прежде чем отправиться к себе и уже там переодеться и лечь в постель. Уже в ней, лёжа на правом боку, вспоминал тело Александра: его тонкие запястья, длинные пальцы, выпирающие рёбра и худые ноги. А ведь он кому-то нравится. От этой мысли лицо подушкой закрыл, сильно морщась. Он всем нравится, что уж лгать. И Олегу, как ни странно, тоже.

***

Стараясь раскрыть слипшиеся глаза, Саша впивается ладонями в простынь. Веки распахивает не сразу, но уже чувствует, как белки до жути болят от не снятых перед сном линз. Подождите, каким сном? Тут же быстро отдирает себя от постели, рассматривая помещение, в котором находился. Родная любимая комната. Фух, всё значит хорошо. Осматривает свой внешний вид и немного зависает. Как в таком состоянии он умудрился переодеться? И стакан воды с таблеткой принести и поставить на тумбу? Задаваясь этими вопросами, запивает обезболивающее, опуская босые ноги на пол, прежде чем принять сидячее положение, а после встать, держась за стену. Ползёт до лестницы кое-как, совсем позабыв об утренних процедурах. Хотя, смотря в окно, явно терялся. Уже явно не утро: солнце указывает, что половина дня спокойно прошла. Хватаясь за перила, как за спасательный круг, брюнет наконец спустился на первый этаж, сразу отправляясь на поиски хоть кого-то. Знает заранее, что родители сегодня работают, так что только один человек может быть дома — Олег. Ковыляет до кухни, где немного шатаясь вперёд-назад, наблюдал возле холодильника, спиной к себе, стоящего брата. Он тогда закрывал дверцу морозильника, когда до него донёсся звук шага. Стоит, не смеет поворачиваться. — А как я вчера до дому дошёл? В первую секунду даже Саша теряется, услышав свой голос. Он у него и без того не особо громкий, а тут вообще; такой хриплый и тихий, что пришлось прокашляться. — Ты неправильно спросил. Дошёл ли вовсе, — в этот момент Олег поворачивается и старший тихо ахает. Под глазом виднеется синяк, видно, свежий. Оставлен явно с чьей-то помощью, а не простым ударом двери. Будто являясь прикованным на месте, где стоит, старший поджал губы. — Это я тебя так?.. Шатен тут же прижимает к глазу холодную бутылку, которая ранее оставалась незамеченной. Тихое шипение исходит от него и вновь поворачивается спиной. Не хочет говорить об этом, вместо того пытается перевести тему. — Ты какого чёрта вчера на кладбище спал? — Я… выпил всего бутылку! Но, я так предполагаю, мне что-то подсыпали. Разнесло так, будто я целый ящик сам употребил, — не выделяет этому особого значения, хотя стоило бы, но его всё равно интересовало лишь пятно на лице юноши. — Да Саш, хватит ломаться. Всё, война окончена. Давай выпьем в честь этого? Эти слова были сказаны парнем, к которому Саша относился достаточное количество времени негативно. С самого начала их общение не задалось. Вообще, он находился в другой компании, но ради разнообразия пару раз в месяц приходил потусоваться с другими шайками. С выгнутой бровью потянувшись к бутылке без крышки, юноша крутит её пару секунд, прежде чем сделать глоток, сделав крупную ошибку. Минут 15 парень старался держать себя в здравом состоянии, но иной раз закрывал лицо ладонью, делая ещё глоток, от чего было только хуже. Как ни странно, но Влад — тот самый паренёк, быстро смылся, даже не попрощавшись, и лишь тогда до Шепса дошло, что к чему. Отложив на бетон сосуд, Саша принял горизонтальное положение, невнятным голосом отказываясь идти с друзьями — хотел недолго полежать. Сжимая с силой пузырь, Олег до появления желваков сжал челюсть. На шее вена чуть выпирала, не скрывая своей пульсации. Казалось, ещё чуть-чуть и бутылка лопнет в дребезги, а осколки застрянут в мозолистых ладонях. — Как его зовут? — звучит грубее, чем должно было быть. Но эта злость посвящена совсем не Саше, а человеку, кто посмел подсыпать его родному брату что-то в бутыль. — Влад вроде… Но это не так важно, — звучит очень ласково и Александр делает шаг вперёд, ладонь вперёд вытягивая — Откуда у тебя синяк, Олеж?.. А Олега будто током пробило от такой ласковой формы своего имени. Такая сладкая и нежная, особенно с уст старшего. Когда он его так звал, хотелось как кот: приластиться ближе, облизнуться и обнять. В последнее время подобного не замечалось. Их взаимоотношения не были натянуты, но звать друг друга «Сашенька–Олежик» перестали. — Об дверь долбанулся, — и тут же выходит с кухни, пока на лице играла гримаса задумчивости.

***

Уже вечером, лёжа в гостиной за просмотром нового реалити шоу, со стороны прихожей раздался хлопок двери. И нет, это явно были не родители: их сегодняшний рабочий день до полуночи. А сейчас только вечер, так что это Олег вернулся с магазина. Выйдя с зала чтобы помочь младшему разобрать пакеты, Александр негромко вскрикивает, спиной прижавшись к стене. На входе в дом стоял брат, уже не с одним синяком на лице. Губа была разбита, бровь рассечена, а к носу приложен кусок тряпки, а сама она была вся в красно-бордовых пятнах. Кулаки, которыми он сжимал вроде как полотенце, были в ссадинах, а костяшки имели розовый оттенок. С кем он успел подраться?.. Отодрав себя от стены, брюнет мчится на кухню, где схватив первую попавшуюся кухонную тряпку, намочил её водой из под крана. Тем же ходом бежит обратно, где в прихожей никого не оказывается, а негромкие нецензурные ругательства были слышны с лестницы второго этажа, откуда тихие шаги ели доносились до ушей. Держась за перила, Шепс спешит вверх по лестнице, и не постучавшись в дверь, вламывается в комнату, где застал переодевавшегося младшего. На миг перестал надрывно дышать, но после широкими шагами оказался рядом. Уложив ладонь на щетинистый подбородок, Александр стал поворачивать чужую голову в разные стороны, сперва проверяя на функциональность, а после на наличие ран. — У меня всё хорошо, — только шатен старается отдёрнуться, но его останавливают. — У тебя всё лицо в крови, дай вытру, — гот тянет к кровати, куда усаживает. Взяв кончик полотенца, начинает водить им по скуле, замечая что глаза брат тут же закрыл; было понятно, он это делал чтобы Саша не видел, какую боль он сейчас от этого испытывает. — С кем ты успел подраться? — ни на секунду парень не переставал водить полотенцем по лицу, тем самым окрашивая его в тёмный оттенок. — С чмориком каким-то. Владом вроде звать, — перестав чувствовать холодок на коже лица, открывает глаза. Старший смотрел в глаза с неким испугом. Череватый парень высокий, крепкий, зачем шатен вообще к нему полез? — Ты совсем мозги растерял? Нахера? — Он тебе наркоту в бутылку подсыпал, ты ещё спрашиваешь? После этих слов Александр чувствует себя до жути виноватым. Если бы отказался от того пива, сейчас этого бы не было. Тут лишь его глупость и не предусмотрение исходящих от того последствий. Идиот. Кинув тряпку на кровать, Саша очень неуверенно кладёт свои ладони на чужие голые плечи, поддаваясь вперёд, тем самым обняв; не крепко, но это было просто необходимо ему в тот момент. Слабо дёрнувшись, Олег одной ладонью обнимает, ели сдерживая резкое желание надавить на спину брата и тем самым посадить на свои бёдра. — Можешь теперь не волноваться: Влад в больнице. Я ему сломал нос, и кажется, пару рёбер. Полиция меня чуть не задержала за нанесение тяжких повреждений, но я им объяснил всю ситуацию. У этого чморика ещё пару пакетиков нашлось, так что после лечения он прямиком в клетку. В ответ лишь прижимаются ближе. Гот ели-ели подавляет в себе всхлип, не дав слезам вылиться по не накрашенным глазам.

***

К утру, когда родители уже завтракали, младший был обклеен всеми найденными дома пластырями. На них — от нечего делать — брюнет вырисовывал узоры и ели видные рисунки. Например, на подбородке, где была ссадина, виднелись надписи на готском языке; на скуле, поверх пластыря на ране, было написано имя любимого исполнителя готского рока; а на лбу, где был маленький синяк, виднелся пластырь с маленькими красными сердечками, который даже если отвалится, Олег будет хранить в ящике своей прикроватной тумбочки, ведь ели видными чернилами было написано «I love you». Тянув младшего за собой на кухню, со стороны матери был слышен громкий вздох. Неужели пластыри не помогли скрыть хотя бы часть болячек? — Сынок, ты где так? — встав из-за стола, Людмила подошла ближе, начиная осматривать лицо, получив в ответ незаинтересованное выражение. — Все в порядке. Просто… — глянув на Сашу, который поставил указательный палец у своих губ, сказал, —… за девушку заступился. В ответ старший смотрел взглядом «Я не это имел ввиду! Какая нахер девушка?». — О-о-о, что за девушка? Она тебе нравится? Кажется, отец был меньше всего обеспокоен состоянием Олега. У него фраза «Мужчину украшают шрамы» как смысл жизни. Потому сейчас не крутился рядом. Просто был горд тем, что сын может позаботиться о женском поле. Уже мысленно готов отправить его в «плавание» семейной жизни. Он справится, уверен. — Угу, очень. Самая лучшая среди тех, кого я встречал, — да это же можно за признание посчитать! Ну в прочем, на то и рассчитывалось. Вот только взгляд старшего был вроде: «По лбу бы тебе настучать, дурак». — Кажется, в твоей комнате пора бы сделать ремонт, — сказано это было очень загадочным для матери голосом. Она явно уже выстраивает в голове план того, где будет стоять кроватка, в каком углу будет храниться коляска, и какую полочку нужно выделить для подгузников. В ответ пожав плечами, младший подходит к столу. Берёт с него свою чашку с чаем и отпивает, садясь на свой стул. Детально следит за тем, как гот присаживается напротив. Лишь тогда позволяет себе вытянуть вперёд ноги, и обхватить ими щиколотки брюнета. А тот только сверлил взглядом, откидывая назад длинную прядь чёрных волос, заправляя её за ухо. Лишь тогда шатен заметил, что брат был без линз. Это редкое, и каждый раз удивительное зрелище. Они такие серые, с оттенком голубого, а не как обычно: ядерного небесного цвета. Сейчас они такие завораживающие, необычные и привлекательные, что приходится прикусывать язык, чтобы не упомянуть красоту дымчатых очей. Лишь громкое родительское «приятного аппетита» выдернуло его из лирических наблюдений, пока в голове писалась чёткое, полное эпитетов, описание радужки. За завтраком братья не сводят взгляды друг с друга. Совсем не стесняются смотреть так пристально. Они оба думают о вчерашней неприятной ситуации, от которой у младшего появятся белые — полные воспоминаний — полосы и линии. В этот раз Александр стоит за раковиной и намыливает тарелки, пока брат складывает стопку грязной посуды рядом, после протирая обеденный стол. Мать с отцом быстро исчезли со стен кухни, под предлогом, что хотят провести время вместе. Но тут каждому ясно, что те пошли звонить близким родственникам с новостью о скорой свадьбе своего сына. Много же они не знают… Всё-таки нужно было придумать что-то другое, а то вечные вопросы будут задаваться Олегу. — Ты придурок, — эти слова сопровождались звоном тарелок, когда юноша поставил их в сушилку. — Знаю, но уже ничего не изменить. Пусть думают, что у меня кто-то есть. Это будет лучше, чем если они узнают что ты против своей воли принял наркотики. В ответ слышно молчание. Лишь позвякивание посуды сообщает сидячему на стуле юноше, что он всё ещё не один в помещении. Пальцем постукивал по деревянному столу, заправляя прядь волос за ухо, ведь та щекотала рану. — В любом случае спасибо, — эти слова ели донеслись до ушей младшего, и потому повернувшись к готу, чуть улыбнулся. — Не за что. Для меня важно, чтобы ты был в безопасности. Я за это любого порву, — тогда Саша в ответ улыбается слабо, руки полотенцем после мытья посуды вытирая. — Ты самый лучший. Ни один мой друг не сравнится с тобой и твоими возможностями. Ты правда многое делаешь для меня. Иногда я задумываюсь… чем я это заслужил? Я ведь никогда не делал для тебя столько, сколько ты для меня… — садится рядом за руку крепкую взяв аккуратно, чтобы раны на ней не задеть, — Зачем? Почему? — чуть ближе тянется, пальцами тонкими чужую руку обхватывая, — Не списывай это на братство, хорошо? Ни один брат бы не терпел меня столько. Так почему? Может это и есть идеальный момент для признания? Не пора бы сказать уже обо всём? Кажется, это та минута, когда нужно раскрыть своё сердце и сказать обо всём аморальном. Да только оба молчат. Не произносят не слова, сидя друг рядом с другом. Глаза направлены в те, что напротив: такие родные… уже не одним десятком лет. Сколько бы они не смотрели в эти две пары серых очей, а не смогут насладиться их красотой, точно той же, как и просто симпатичной внешностью. Двое Шепсов сидят на закрытой кухне, не сводя взора с объекта обожания. Их взгляды были полны разнообразных эмоций, но такие как: восхищение, изумление и любовь — выделялись на широком фоне остальных. — Я просто сильно тебя люблю. Что бы не было между нами, а я всегда буду тянуться к тебе. Можешь посчитать это кровной или ментальной связью, — тихо отзывается шатен. — А если я посчитаю это нечто большим? Я окажусь неправым? — Наоборот. Ты мыслишь в правильную сторону, — улыбается чуть шире, — Ты всегда был находчивым, Саш, — ладонь хрупкую к себе тянет, чтобы влажный след на тыльной её части оставить. На такое… романтичное движение Саша никак не отзывается. Лишь чувствует как жар по телу движется, задевая впалые скулы, отчего те слабый оттенок розового принимают. Ощущать подобное действиями брата ещё не приходилось. То, что они в детстве купались в одной ванне, не стесняясь своего голого вида, тому не пример. Тогда они не понимали. Но сейчас явно бы оба решили повторить это, уже осознавая свои действия. — Это чуть больше чем братство, верно? — сказав это, Александр ладонь на чужую щёку кладёт, чуть поглаживая ели видную впадину. — Именно. Я бы даже сказал… намного больше чем братство, — пальцы в чужие длинные чёрные волосы запускает, затылок ладошкой поглаживая. На губах обоих — улыбка, в глазах — счастье, а в сердце — приятное чувство, под названием «любовь». Именно она свела к такому моменту. Именно она заставляет не сводить взор друг с друга. Именно она заставляет потянуться ближе и наконец слиться в поцелуе, полным взаимных чувств.