Когда любовь не имеет формы

Они не хотели ехать по главной дороге, но пришлось. Иногда заворачивали в другие мелкие переулки, чтобы было удобнее ехать. Иноске гнал выше 35 км/ч, Зеницу, как благополучно и было, кричал на ухо друга «не гони!», потому что ему было страшно. Хашибира был рад кататься с друзьями и видеть их страх, кроме Танджиро, и ржал во весь голос. Его красивые и блестящие волосы развивались по ветру, и Зеницу чуть ли не глотал их. Когда они выехали на тропинку, тут Иноске уже разогнался до 60 км/ч. Зеницу было страшно очень, Муичиро немного лишь боялся, а вот Танджиро улыбался как не в себя. Зеницу: — А мы скоро приедем?! Я уже не могу! Иноске: — Мухахахах, скоро, скоро! Ещё минут 5-7 где-то! Зеницу: — Это долго-о-о! Когда они уже заехали в лес, в ход пошли палки, ветки, кочки. Иноске пригнулся, а остальные не успели среагировать, и им по очереди в лицо прилетела ветка. Муичиро: — Блять! Мы щас пешком пойдём нахуй! Иноске: — Вы тоже за дорогой следите, чмошники! Так потом им угораздило въехать в кочку, отчего они подпрыгнули. Зеницу ещё сильнее вцепился в Иноске, и чуть ли не выдавливая из него органы. Иноске: — Ослабь охватку, солома! Мне дышать нечем! — Зеницу не слышал в таком потоке воздуха ничего. Он молил только, чтобы поскорее оказаться на земле. <…> Ещё пару таких прилётов в лицо веток и кочек, и они приехали. Только вот загадочного места не было, всего лес. Муичиро: — А где?.. Иноске: — Туда надо пешком идти, дальше не проехать. Дойти всего два шага. Они пошли за Иноске как за путеводителем, что так и было. Осматривали красоту леса, какую-то часть полянок даже. Мальчикам очень нравилось, они ловили с этой красоты особенную атмосферу. Парни не так часто бывали в лесу, поэтому удивлялись. Иноске смотрел на них и душевно радовался. Несколько шагов и они пришли. Это место было… совсем другим от всех мест в этой области. Ветки елей укрывали небольшое место как куполом, а внутри был небольшой прудик. Свет проникал и создавал спокойствие, мёртвую тишину. Трава была очень низкой, и на них находилась утренняя роса. Она блестела на лучах солнца, переливаясь цветом как бриллиант. Ветки спасали от дождя, и даже будто бы скрывали эту небольшую полянку от людей, которые могли бы нарушить волшебное место. Иноске аккуратно прошёл в центр и посмотрел ввысь. Друзья так и остались стоять около входа и наблюдали за ним. Иноске: — Это место я нашёл случайно… Когда я здесь находился, пошёл дождь. Я не особо его люблю, вернее не люблю мокнуть… Я искал дерево с большими и толстыми ветками, чтобы укрыться, как бежал, подскользнулся и съехал к этому месту. Здесь переждал дождь, а капли еле-еле доходили через ветки. И внутри было просторно, так спокойно… Когда я нахожусь здесь, чувствую, будто бы я один в этом мире, будто бы в уединении с Богом. Я не особо верующий, никогда прежде не молился, хоть и доводилось когда-то читать, но здесь… впервые помолился. Я молился за это место и… — Иноске замолчал. Друзья не спешили его прерывать, потому что сами не знали что сказать. — Ладно, нет. Я так думал, что молился за что-то ещё, но просто было за это место. Не хотелось бы, чтобы это место пропало, — Хашибира улыбнулся, искренне улыбнулся. — Поэтому я вас привёл сюда. На рассвете и на закате место… будто бы наполняется новыми силами или обретает нечто волшебное. Где-то в 4-5 утра, если нам когда-нибудь доведётся сюда ещё раз сходить, вы почувствуете. Я здесь чуть ли не круглосуточно нахожусь, и дома практически не видно. Танджиро: — Иноске… Иноске смотрел наверх и глаза его блистали, сверкали. Он будто бы вот-вот сейчас прольёт слёзы. Иноске: — Я не хочу взрослеть. Я не хочу терять то, что мне так дорого. Я эгоистичный, но очень ранимый. Я… Мне досталась такая внешность, что меня все путают с девочкой, и все над этим насмехаются. Даже учителя относятся ко мне как к животному, словно я им чем-то не угодил! Это всё моя вспыльчивость, но это душевная… Кхм. Я не показываю эмоций, ну, те, которые такие… плачевные, что ли. И это место — единственное место, которое всегда готово выслушать меня. Здесь хранятся все мои тайные эмоции и желания, и я уверен, что оно никому об этом не расскажет… — Иноске горько улыбнулся, и всё же горькая и серебряная слеза скатилась по его прекрасному лицу. Зеницу с Муичиро особенно не предполагали, что когда-нибудь увидят подобное. Они не думали, что увидят эту сторону только с помощью этого места. Иноске всегда был будто бы открытым и его было легко прочесть, но он так тщательно и долго скрывал одну дверцу в сердце, в которую никого не впускал, пока это место не помогло… Танджиро: — Иноске. Поверь, если бы не твоя вечная жизнерадостность и окрылённость, мы бы не постигли с тобой все те чувства, которые нам так необходимы. Сидеть сложа руки — это не наше. Наше — бегать от криков учителей, лазить где нам вздумается, смеяться, в шутках оскорблять друг друга, быть вместе как единое целое. Я только недавно сюда пришёл и не могу пока точных выводов сделать, но я вполне уверен, что твои старые друзья думают так же, как думаю я. Зеницу: — Он прав, Иноске. Пусть мы с тобой постоянно ругаемся, но я знаю, что это всего лишь шутки и не более. Ты стал моим первым другом, я познал с тобой и горе и радость, но радость — врождённое в нашей с тобой дружбе чувство. Твоё лицо — прекрасное, такое чистое, такое… красивое. Когда я смотрю в твои изумрудные глаза, я чувствую какое-то особенное чувство, которое сейчас чувствую в этом месте. И теперь, когда буду смотреть ещё раз в твои зелёные глаза, буду вспоминать это место… Муичиро: — Мне не важно на кого ты похож, мне не важно насколько ты красив или нет, мне важно только твоё присутствие, твоё вечное хорошее настроение, вечная мотивация кому-то нагадить и посмеяться от всей души, мне важно запомнить все моменты с тобой, чтобы вспоминать, улыбаться и гордиться, что у меня есть такое беззаботный друг, а не унылый человек. Ты — единственный, кто так пробуждает во мне какие-то нейтральные эмоции. Это так заразно… Но я не жалею, что дружу с тобой. Никогда не пожалею, Иноске. Никогда не воспринимай наши шутки всерьёз, просто знай, что в обиду мы тебя не дадим. Поклянёмся вечной дружбой в этом божественном месте? Токито протянул мизинчик к Иноске, который смотрел на него с приоткрытым ртом и шоком на лице. За Муичиро протянул и Зеницу, а после — Танджиро. Остался лишь Иноске. Он смотрел на друзей и тоже понимал, что это искренние слова, что это вечная дружба… В итоге они все поклялись этому месту, что всегда будут рядом, независимо от ситуаций и времени. Травма Иноске находилось в сердце, и он не позволял ни исчезнуть этой травме, ни рассказать о ней даже близким людям. Но теперь это место заняла клятва, которую он не посмеет нарушить и не позволит никому нарушить её.

***

Ближе к вечеру все вернулись в город. Они решили побыть на детской площадке прежде, чем разойтись. Вновь пространство было наполнено звонким смехом и руганием между Иноске и Зеницу. Мимо проезжающая машина ехала, но потом вдруг затормозила. Пока Токито, Хашибира и Агацума бесились, Танджиро смотрел на эту машину и пытался понять кто это. Из неё вышел их руководитель. Сердце пропустило небольшой удар, и в память ударили слова его друзей про его внимательность по отношению к парню. Он отвернулся, будто бы не видел, и смотрел в совершенно непонятно куда. Ренгоку: — Добрый вечер, молодые прогульщики, — парни обернулись на голос и замолчали. — Да, мне доложили уже, что вы прогуляли все уроки. Почему? Зеницу: — Ну… Иноске: — Были свои причины уйти из школы. Простите, мы не можем разглашать. Если вам так нужно, поругайте меня, а не их. Ведь это я инициатор их «побега», — но вместо этого Кёджуро рассмеялся. Никто недоумевал его внезапную эмоцию. Ренгоку: — Нет… Я не собирался вас ругать, вы мне просто случайно попались, наверное… Танджиро, я бы хотел, чтобы ты мне уделил минутку времени. Отойдём? — на Танджиро друзья смотрели так пристально и явно были готовы подшутить над ним. Камадо встал с качель и прошёл за руководителем. Танджиро: — Вы что-то хотели, Ренгоку-сан? Ренгоку: — Да-а… Ты сегодня свободен? Не против со мной поужинать? — резкое предложение застало парня врасплох. Он чуть не подавился воздухом. Кёджуро лишь улыбнулся. Танджиро: — Ренгоку-сан, я… Не знаю, если честно… Но если вы так хотите… Ренгоку: — Мне важен твой ответ и твоё состояние. Я не обижусь, если ты откажешь, — Камадо раздумывал. Ну даже если он не обидится, то наверняка глубоко расстроится. И отказывать было бы невежливо. Танджиро: — М… Хорошо, я согласен, — Ренгоку посмотрел на наручные часы, а потом обратно убрал руку в карман брюк. Ренгоку: — Тогда в семь-восемь я заеду за тобой. Адрес можешь не называть, я знаю где ты живёшь. Позвоню тебе, — закончив предложение, он ушёл обратно к машине, оставив в ступоре парня. Блондин уехал, а друзья подбежали к другу и начали расспрашивать о чём они щебетались. Танджиро: — Нет, не признавался! Что за бред… Он просто… спросил о моей… сестре. Зеницу: — Зачем ему нужна твоя сестра? Танджиро: — Откуда мне знать? Я не самоубийца, чтобы начать расспрашивать зачем ему вдруг понадобилась моя сестра и информация о ней. Не отвечая на остальные вопросы, брюнет взял свой рюкзак и попрощался с друзьями, объяснив свой уход тем, что забыл прибраться дома. И пока есть желание прибраться, стоит сделать это сейчас, а не откладывать до тех пор, пока мотивация не пропадёт.

***

Прошло какое-то время и раздался телефонный звонок. Танджиро чувствовал, что это был Ренгоку. Взяв в руки телефон, он посмотрел на экран и действительно увидел имя классного руководителя. Чуть помедлив, Камадо ответил на звонок, а потом быстро же отключился. Обуваясь, он выключил свет в прихожей. Рука коснулась дверной ручки, но ещё не открыла её. Парень задумался. Было страшно, волнительно… всё больше слова его друзей приобретали смысл и правду, в которую он не особо, наверное, хотел верить. Было только начало учебного года, но процесс шёл слишком быстро. Неужели… учитель… влюбился? Пока мысли не зашли дальше, Танджиро выбежал из своей квартиры. Спешно спускаясь по ступеням, он пропустил одну и споткнулся, поранив левую ладонь об стёклышко. Рана была не глубокой, но и точно не маленькой. Ладонь жгло от боли. Возвращаться было уже поздновато, но если Ренгоку заметит, что рука поранена, как бы не обязаться охраной. Во внутреннем кармане пиджака был платочек. Ничего умнее не придумав, он вытер им кровь и перевязал ладонь. Выбежав из подъезда, рядом стояла машина. В окне мальчик увидел его учителя, который смотрел прямо, упираясь на дверь. Он спустился и сел на переднее сиденье. Танджиро: — Простите, что так задержался… Ренгоку: — Обращайся ко мне неофициально, когда мы наедине. Хорошо? — получив согласие, они поехали в ресторан. <…> Ренгоку: — Что будешь заказывать? Бери, что хочешь. Я всё оплачу. Танджиро: — Мм… пожалуй, салат «Цезарь» и чай… — Кёджуро положил меню на стол и заглянул в глаза парня. — Ч-что-то не так? Ренгоку: — Если ты жалеешь мои деньги, то прошу, не надо. Я позвал тебя сюда для того, чтобы ты насладился вкусной едой и моим… присутствием. Тебя не должна беспокоить мысль о моих финансах, просто бери, что тебе хочется. Танджиро неловко согласился и заказал ещё пару блюд, которые всё равно оказались не очень дорогими. Спустя какое-то время им принесли заказ, и они аппетитно ужинали в обществе друг друга. Кёджуро наблюдал за парнем, и случайно увидел на его руке некую повязку. Ренгоку: — Что у тебя на руке? — не дождавшись ответа, он взял его руку в свою и начал рассматривать. Танджиро: — Э-это обычный платок! Он для меня своего рода символ… спокойствия. Я-я немного переживал, поэтому надел его… — но Ренгоку не особо поверил. Он пытался развязать платок, но Камадо отдёрнул руку. — Что вы делаете? Ренгоку: — Танджиро, просто дай мне посмотреть что под платком. Танджиро: — Нет! — внезапное повышение голоса напугало не только Ренгоку, но и самого Танджиро и других посетителей. — Нет, то есть… там ничего нет, это обычный платок, который служит мне спокойствием. Мне его дала моя сестра… — блондин всё равно не верил, но принуждать он не имел никаких прав. В напряжённой атмосфере Танджиро и Кёджуро сидели, даже не разговаривая друг с другом, боясь лишний раз задеть чувства друг друга. Вот они мчались по шоссе и тоже не разговаривали. Камадо смотрел в окно, а Ренгоку лишь изредка поглядывал на него. Ренгоку: — Прости. Танджиро: — М? Что? Ренгоку: — Прости, что так безвольно взял твою руку и пытался снять платок. Не знаю, что на меня нашло. Я напугал тебя. Прости… — брюнет смотрел на учителя, что-то раздумывая в своих мыслях, а после отвернулся к окну. Кёджуро уже не надеялся на прощение, беспокойно водил машину. Танджиро: — Ничего. Всё хорошо, — он сжал свою левую руку, и в ладони отозвалась боль. Скривившись в лице, продолжил дальше смотреть в тёмное небо, лишь бы его не видел Ренгоку. <…> Наконец, когда они подъехали к подъезду Танджиро, Кёджуро посмотрел на парня, а тот — на него. Ренгоку: — Спасибо за ужин, — блондин посмотрел на руку с платком и увидел вместо белоснежно-голубого цвета окровавленные пятна. Он бесцеремонно взял в руки его ладонь и спешно снял платок. На ладони он увидел кровоточащий порез, который бы стоило зашивать, будь он больше. Кёджуро был в полном шоке. — Танджиро… Но Танджиро отдёрнул руку и забрал платок. Ренгоку понял следующий ход и заблокировал двери. Камадо же начал волноваться. Танджиро: — Ренгоку-сан, выпустите… Ренгоку: — Что на твоей ладони? Почему ты мне соврал? Танджиро: — Я не соврал! Я просто… не хотел вашего лишнего беспокойства… Ренгоку взял из бардачка небольшую аптечку и вынул оттуда перекись, бинт, вату и мазь. Он повторно взял руку парня и капнул перекисью на рану. Та мигом зашипела, как и сам Камадо. После обработки он намазал на вату мазь и приложил к ране, а потом забинтовал её. Ренгоку: — Хорошо что обошлось без швов. Через пару недель заживёт, но думаю, что останется шрам, потому что, хоть и не глубокая рана, но достаточно, чтобы оставить после себя его. Так чем ты поранился? Танджиро: — Я… всегда режу картошку на руке, но я точил нож, поэтому он оказался слишком острым… Неудачно так получилось. Ренгоку: — Впредь, больше не режь картошку на руке. Это опасно. Но платок я заберу, а завтра верну его тебе, — он разблокировал двери, смотря на мальчика. Танджиро: — Зачем вам нужен платок? Ренгоку: — Я постираю его. Цвет этого платка прекрасный… Можешь идти, не беспокойся за него. Я же ведь его завтра отдам. Не против? — Танджиро подумал, но потом согласился и попрощался с Кёджуро. Зайдя в квартиру, он прислонился к двери и посмотрел на свою ладонь, вспоминая, как аккуратно и нежно Ренгоку обрабатывал ему рану… По телу прошлись мурашки. Танджиро: — Так… ладно, хватит. Этот день слишком яркий, мне нужно принять душ и лечь спать. Я очень устал… <…> Но сон никак не шёл. В голове прокручивались сегодняшний день и моменты с Кёджуро…

***

Ренгоку: — Танджиро, доброе утро! Чего опаздываешь? Танджиро: — А-а… доброе утро, Ренгоку-сан. Проспал немного… <…> Танджиро: — Вы что-то хотели, Ренгоку-сан? Ренгоку: — Да-а… Ты сегодня свободен? Не против со мной поужинать? Танджиро: — Ренгоку-сан, я… Не знаю, если честно… Но если вы так хотите… Ренгоку: — Мне важен твой ответ и твоё состояние. Я не обижусь, если ты откажешь. <…> Ренгоку: — Что у тебя на руке? Танджиро: — Э-это обычный платок! Он для меня своего рода символ… спокойствия… <…> Ренгоку: — Что на твоей ладони? Почему ты мне соврал? Танджиро: — Я не соврал! Я просто… не хотел вашего лишнего беспокойства… <…> Муичиро: — Скажу лишь по секрету, Зеницу и Иноске давно знают об этом, но тебе можно доверять я вижу. Учителя здесь настолько молоды, что не женаты и не имеют даже отношений. Понимаешь о чём я? Тут ученики вполне себе могут позволить кокетничать с ними или выпрашивать оценки, только и это тоже надо постараться для заслуги. Нам не предоставлялась возможность, да и мы не особо вовлечены это. Говорим лишь то, что видим. Только здесь очень строгий закон: отношения между учениками и учителями строго-настрого запрещены. Его внесли именно в нашу школу только, потому что высшее руководство не тупое, чтобы закрывать глаза на таких молодых и довольно симпатичных учителей. Танджиро: — Ну… а что плохого в том, что между учеником и учителем, я имею ввиду учеником, который уже старше 16, есть что-то близкое? Зеницу: — Эта близость нарушает лицо школы и вообще какие-либо нормы.

***

Танджиро: — Что происходит… это не обычная забота ученика и учителя, это вообще… Далеко от реальности… Но если что-то прояснится, его могут уволить, а меня могут даже исключить… Нет. Нет… Я не допущу этого. Ничего не будет, нет…