Ты снимаешь вечерний костюм стоя лицом к стене.
Оверлорд лишь приоткрыл рот и посмотрел в шоке на спину любимого. Вся она была в свежих шрамах, на которые даже посмотреть было больно.Я вижу свежие шрамы, на гладкой как бархат спине.
Мне страшно от той боли, и хочется забыться во сне.
Своей рукой, пока парень на замечает, он легонько прикасается к шраму, а затем и полностью ладонью будто прикрывая его. – Что такое, мотылёк?...– Где твои крылья которые так нравились мне?
– ... Через ком в горле, ответ от ангела не последовали. – Так вот, почему ты стал таким встревоженным. Апостол лишь развернулся и и посмотрел уже мокрыми глазами на своего мотылька. Оверлорд лишь грозно взял его за плечи и зло посмотрел на любимого. Ложь в свою сторону не потерпит. – Пожалуйста, Вал, не начинай... Голова блондина лишь отвернулась от любимого, так как смотреть на злого возлюбленного не желал. – Я не спрашиваю сколько у тебя денег, не спрашиваю сколько мужей, скажи только где твои крылья, блять, которые нравились мне.. Он лишь пальцами прошёлся, сначала с плеч на бёдра, а затем и за спину медленно поднимаясь к шрамам, повторив вопрос. – Не нужно об этом беспокоиться. На это, Пётр лишь отвёл взгляд и немного простонал от боли в области крыльев, точнее места, где раньше они были. – Расскажешь потом, в здании Ви. И это был не вопрос. Своим языком, он прошёлся с ключиц на шею и задел щеку, в знак, что сильно не обижается на ложь, но и прощать за ни что не собирается. – Не время.. – даже, если нас кто-то заметит, мы погибнем в позоре без этих крыльев, что так нравились мне. Рукой Оверлорд взял блондина за челюсть, и сказав лишь «потом поговорим по этому поводу» ушёл. Пётр понимал, что никуда не денется, и не смотря на грубость Валентино, он всё равно любил его, и был самым милым его мотыльком.