Сбереги меня в своих руках

      Всё не задалось с самого начала. Всё это не могло выйти иначе. Металлический запах забил нос так же сильно, как и засохшая кровь. Острая боль расцвела где-то в мозгу, шипами вонзаясь в каждый нерв в теле.       –«Нужно просто перетерпеть»,–летит в голове, пока звук сирен волной бьёт по ушам.       «Чёрт.»       Даже думать больно. Только адреналин в крови заставляет держать равновесие. Ноги тяжёлыми шагами пошли ко второму выходу из дома. Громкоговоритель снаружи раздражает перепонки ещё сильнее, чем крики, которые были тут ровно сорок две секунды назад. Он снова успешно сбежит. Опять. Кроуфорд будет проклинать пробки на дорогах, будет фырчать и проклинать Лектера, который, разумеется, ни в чем не виноват. Он не виноват в том, что не смог сразу определить, что не так и выследить раньше. Это задачка со звёздочкой.       Ганнибал ни за что бы его не сдал. Ни за что бы не сделал так, чтобы Джек его поймал.       Этой задачкой был Уилл Грэм. Нестабильный, загнанный в угол. Кровоточащий зверь, ищущий, куда приткуться. Куда бы так лечь, чтобы никто не нашёл, чтобы могли потревожить только лучи солнца. Тихие и тёплые.       Всё как будто тянет по позвоночнику вниз, заставляя упасть в этот такой манящий холод. Колено немного побаливает. Руки трясутся, челюсти стучат от холода. Снег сейчас отморозит все ноги к чертям. Уилл выплюнул что-то странное. Кажется, это снова кровь, в темноте не видно цвета. Под светом луны та же кровь выглядит почти чёрной. Он кашляет и просто идёт в свой дом, пытаясь унять дрожь. По следам его уже ищут, Уилл это чует. Чует и вспоминает этот запах металла. Он помнит, что случайно задел голыми руками её рёбра и лёгкие.       Уилла тошнит на снег обедом. Точнее, всей той едой, которую он смог стащить с чужого холодильника и проглотить. Горло чуть не треснуло по швам, он почти не жевал. Кислый запах раздражает забитый нос. Само воспоминание ощущения её склизких внутренних органов на руках, пусть даже только на пальцах, уже вызывало ещё один рвотный позыв. Но собаки уже слишком близко. Как бы не хотелось поцеловать пушистые морды и кожаные носы — придётся бежать. Эти собаки не будут ласковы. Уилл уже знает. Придётся быть быстрее, как бы не болели ноги от снега и влаги. Какие-то украшения звенят в карманах.       Уилл успешно скроется, он заранее раскидывал тут куски мяса и прочее. Он опять сбежит. В свой маленький слабый домик, где, кажется, всё скоро рухнет. Ну и пусть. Пусть придавит под этой кучей досок, но он будет тут один. И никого более это не заденет. Грэм открывает скрипучую дверь. Заходит, как всегда, прямо в обуви. Пара бродячих собак заскулит возле ног. Уилл слишком устал.       –Нет, приятели. Простите. Сегодня у меня ничего нет, –он просто ляжет прямо на пол и медленно выдохнет холодный воздух. Нужно согреться, но сил нет совсем, –Всё ушло тем псинкам… Извините. Завтра… Завтра что-нибудь принесу. Я постараюсь.       Дверь захлопнулась, Уилл даже не дернулся, в отличии от собак. Эта небольшая стая начала устраиваться вокруг, рядом… Кто-то под бок, кто-то в ноги… Грэм снимает мокрые ботинки, даже не вставая.       И всё же… Нет. Пускай потолок не падает. Не сейчас, когда эти пушистые создания слизывают кровь с его рук и ложатся рядом. Как в уютном гнезде. Как будто тут есть отопление и им не угрожает голод.       Уилл смотрит на своих маленьких спасателей. Он улыбается им и немного гладит по шерсти одного из них. Потом, тыльной стороной ладони, вытирает появившуюся влагу с глаз. Грэм выдыхает с грустной улыбкой. Собаки всё чувствуют, разумеется, как же без этого. Они тулятся ближе, скуля. Уилл закрывает глаза.       Всё не задалось с самого начала. Всё это не могло выйти иначе. Он всегда хотел быть хорошим мальчиком. Даже если есть эта непонятная форма аутизма, которой его наградили недалёкие врачи. Даже если с отцом едва хватало денег на еду. Уилл до сих пор не понимает, как отец смог найти ему деньги на очки. Уилл помнит почти всё. Какой был воздух. Ту рыбалку, когда улов вышел лучше прежнего. Когда они оба смогли наконец-то набить животы и уснуть без урчания. Когда Уилл выиграл пусть и небольшие, но деньги в лотерее. Он помнит то, как его отец обнял, приняв те несчастные пятьдесят долларов.       Уилл расслабляется, засыпая на досках. Его плечи касаются пола. Он устал. Слишком устал.

***

      Вспышки будущих сводок новостей уже мелькают по новостным телеканалам.       «В своём же доме, с пол первого до часу ночи Уилл Грэм забивал насмерть Беделию Дю Морье. Соседи проснулись от крика женщины и незамедлительно вызвали полицию.»       «Грабитель забил её, предположительно, в приступе паники, во время побега.»       «Просьба тщательнее проверить насколько хорошо закрыты все окна и двери, особенно на ночь.»       «Если Вы или Ваши знакомые знают о местонахождении преступника — просьба сообщить в правоохранительные органы. Берегите себя и своих близких.»       Ганнибал выключит телевизор, потирая переносицу. Их уже невозможно слушать. Фоторобот Уилла для розыска выглядит ужасно. Он не так выглядит. Кудри не завиваются так глупо, они прелестно кружатся вокруг его лица. Его глаза не такие. Они глубокие и светлые. И форма лица не совсем такая… Всё не то. Ганнибал бы сделал лучше. Сделал бы портрет лучше. Он видел его. Держал в руках, пытался успокоить этого зверя, утешить его, как это было правильно в их общих пониманиях.       Лектер это помнит просто идеально. Уилл забрался в кухню через окно. Он не искал драгоценности. Он просто был голоден. Грэм стащил тогда странный кусок мяса, даже не задумываясь. Это было неважно. Он и его стая голодна. Уилл пах ужасно-очаровательно. Потом, землёй и чем-то гнилым. Он часто был в той зелёной рубашке и старых штанах. Просто вор. Отчаянный и тревожный. Не трогающий разве что молодые семьи, студентов или пенсионеров… Вор, но не крадёт у нуждающихся.       Его тогда схватили. За ворот рубашки, заставив вскрикнуть. Ганнибал держал его крепко, проснувшись от шума на кухне. Он уже хотел было выбрать рецепт для этого тела, но… Эти напуганные глаза. Боже. Лектер увидел это первобытное желание жить. Жить, а не существовать. Жить в хоть немного более нормальных условиях, чем сейчас. Просто, чёрт возьми, не быть голодным. И просто быть живым. Ганнибал медленно разжал хватку, но не отпустил его. Уилл так потрясающе испуганно прошептал:       «Только не звоните в полицию. Умоляю. Я больше тут не появлюсь. Пожалуйста.«       Ганнибал до сих пор жалеет об этом. Он заметил худые руки. Заметил этот уставший вид. Эту тревожность.       «Нет, что Вы… Приходите ещё.»       Ганнибал жалеет о том, что после этих слов отпустил его и позволил сбежать через окно, как он и пришёл. Лектер жалеет о том, что не оставил его себе, даже не попробовал его накормить. Мимолётная радость накрыла тогда, когда он заметил, что Уилл случайно взял одну из почек. Одну из двух. Уилл крал еду, но всегда оставлял пару штук после себя владельцу дома.       Грэм не хотел её убивать. Это была случайность. Он так сильно испугался эту женщину, когда она подошла сзади, не издав ни звука и недовольно спросила имя Уилла, что тот ударил её молотком для мяса прямо в лицо. Когда он услышал треск, его уже было не остановить. Это были самые долгие полчаса. Он пытался сделать её смерть как можно более быстрой, но вот незадача — Уилл до этого ни разу не убивал. Ганнибал это понял, но Джек уверен в том, что это было нарочно. Неудивительно.       Лектеру пришлось долго покопаться. Долго выяснять и разговаривать с огромным количеством людей, лишь бы выйти на Уилла и лишь бы никто ничего не понял. Он не был удивлён, что о местонахождении вора знают только уличные попрошайки или какие-нибудь милые бабушки. Уилл пусть и был вором, но в своих окрестностях часто… Работал за еду или за деньги. То в гараже старикам поможет, то лампочку поменяет или ещё чего. Его стали бояться только после утреннего выпуска новостей, и то не все.       –Ах, Уилли?–низкая старушка поправила свои большие очки. От неё за километр было слышно тошнотворные духи и травы. Скрипучим голосом, она обратилась к кому-то в доме. Пришлось целый час объяснять ей и её супругу, что Уиллу ничего не угрожает и что Ганнибал просто давний знакомый.       Терпение на исходе, а голова болит. Слова местных привели его к дому. Старому и ветхому. Он до последнего сомневался, что Уилл там, но решил рискнуть. Ганнибал шёл по снегу, сильная рука толкнула плачущую дверь. Сердце на мгновение упало в пятки. Ганнибал немедленно подошёл ближе и сел рядом с телом. Собаки заскулят, подняв головы. Они тоже устали. Рука Ганнибала дотронулась до ладони Уилла. Они холодные. Даже ледяные. Ганнибал приложил два пальца к его горлу, прямо к точке пульса. Сердце ещё работает, дыхание тоже, но…       Ганнибал огляделся. Это место непригодно для проживания. Не сейчас. Не когда в дыры в стенах можно не только руку, но и голову просунуть. Терапевт не должен этого делать, но ничего не остаётся. Он укрывает Уилла своим пальто, отделяя его от собак. Тело даже не шевельнулось. Несколько усилий и Ганнибал берёт его на руки. Собаки гавкают и воют, но Лектер уже кладёт Уилла в машину. Может, всё будет не так уж плохо, пока Грэм будет с ним?       В любом случае, может, хотя бы тут всё задастся с самого начала? Всё это сможет выйти немного иначе.