Ревашоль живет в стиле диско

— Почему это тебе нечего надеть? Гарри распахнул шкаф. Сцена, представшая перед его глазами, напоминала одну из тех, что часто любили добавлять в старые комедийные фильмы (которые он терпеть не мог, хотя Дора всегда оставалась от них в восторге): в шкафу у Кима висело пять, нет, шесть одинаковых черно-рыжих бомберов и два комплекта стандартной формы РГМ. Штаны, носки, майки и прочее белье Ким хранил в различных ящиках, распределив их между нижней частью шкафа и комодом, поэтому эффект от фразы «нечего надеть» получился особенно ошеломляющим. ВИЗУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: «Дружище, похоже, наш добрый друг Ким сказал чистую правду». РИТОРИКА: «Если рассматривать ситуацию буквально, надеть ему действительно есть что. Вопрос лишь в том, что выбора в таком случае нет никакого». ДРАМА: «О горе мне, горе! И почему нам только довелось завести знакомство с человеком со столь скромным визуальным стилем? Не отрицаю, что стиль у господина Кима есть, но…» — Эм, — Гарри кашлянул, скрывая неловкость. — Извини. Ким вопросительно вскинул бровь. Жест вышел отработанным до автоматизма, а потому Гарри почувствовал себя еще более смущенным. Если бы в этот момент Авторитет оказал ему поддержку, Гарри сумел бы противостоять давлению Кима, однако, увы, Авторитет находился вне зоны доступа, пораженный метким попаданием в самые глубины эго: в нижнем ящике Гарри случайно заметил кое-что, что видеть ему не следовало. — За что ты извиняешься? — по интонации Кима трудно было понять, требует ли он немедленного раскаяния или просто пытается вежливо поддержать разговор. СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: «Черт возьми, просто сделай вид, что ты ничего не видел». — Я правда ничего не видел, — как послушный истукан повторил Гарри, усугубляя ситуацию. Ким вздохнул. РИТОРИКА: «Это полный провал, дружище. Я не могу показывать свои лучшие результаты, когда у тебя, как у последнего неудачника, заплетается язык. Нам нужно немедленно сменить тему». ЭЛЕКТРОХИМИЯ: «Вы все кретины! Да тут сразу было понятно, что Киму пора обновить гардероб». ДРАМА: «Истинно так, мессир». — Послушай, Ким, — Гарри оглянулся на шкаф, стараясь не опускать взгляд ниже положенного, — теперь я понимаю, почему ты сказал про «нечего надеть», но, — он гордо выпятил грудь, — посмотри на меня. Я могу исправить это недоразумение — и множество других тоже — и помочь тебе выбрать подходящий наряд. Из моего гардероба. Гарри заметил, как дрогнула уже вторая бровь Кима, а затем, будто приведенный в равновесие хрупкий механизм, лицо Кима вновь вернулось к своему спокойному и равнодушному состоянию. Похоже, идея взять пару вещей из шкафа Гарри не очень ему понравилась. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: «Похоже? На что это, я спрашиваю, похоже? Ким в натуральном восторге и просто не знает, как выразить благодарность за твою поддержку, дружище. Не слушай никого, кто говорит обратное». ЛОГИКА: «В загадке про двух стражей этот чудак определенно был бы тем, кто вечно врет». ЭЛЕКТРОХИМИЯ: «Эй, кто здесь чудак?!» — Из твоего гардероба? — задумчиво переспросил Ким и погладил подбородок. Идея, в первые секунды показавшаяся ему непрезентабельной и глупой, почему-то вдруг обрела новые грани. Ким знал, что в шкафу Гарри можно найти буквально всё: от милицейской формы и треников ФАЛН до старой военной шинели и отвоеванных у дальнобойщика солнцезащитных очков. Во время работы в Мартинезе он лично наблюдал за тем, с какой страстью Гарри пополнял свою коллекцию, и, надо признать, чужая жажда обновить гардероб вызвала у него неподдельное… отвращение. — Не думаю, что твои вещи подойдут мне по размеру, — в итоге вежливо отказал Ким и, с легкостью подвинув в сторону Гарри, закрыл многострадальный шкаф. — К тому же, как мне казалось, ты завязал с выпивкой и барами, чтобы не щеголять своим стилем в непотребных местах. Чувствуя остаточное тепло руки Кима, Гарри расплылся в дурацкой улыбке и едва не проворонил момент. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: «Мы находимся на грани прорыва, я чувствую это. Ким на секунду вообразил себя в одежде из нашего шкафа, а это значит…» СКОРОСТЬ РЕАКЦИИ: «Дожимай его!»

***

Ким решительно не понимал, каким образом он умудрился оказаться в квартире Гарри. Обсуждение запчастей Кинемы, разновидностей чаев и веяний современной моды каким-то образом привели к тому, что он сначала согласился с тем, что Ревашоль — центр мира, затем с тем, что сочетание зеленого и рыжего цвета всегда будет актуально, а после позволил уговорить себя на один поход в караоке на ближайших выходных. Ни один из этих вопросов даже близко не был похож на «Поехали ко мне?», но и принуждения Ким не чувствовал, ступая на порог чужой квартиры. Он прибыл сюда по собственному желанию и теперь вынужденно смотрел, как Гарри показывал ему свой… чайник. — Я не понимаю, — самую малость потерянно сказал Ким, аккуратно пододвигая к себе поближе кружку со свежезаваренным чаем. ЭЛЕКТРОХИМИЯ: «Подсекай, подсекай, пока тепленький!» СУМРАК: «Смею заверить, когда Ким будет уже холодный, исправить ситуацию мы никак не сможем». ЭНЦИКЛОПЕДИЯ: «Этот чай, кстати, прибыл в Ревашоль из теплых краев Ильмары, собранный нежными руками пышногрудых дам, обработанный ими же перед отправкой конвоем в Серость и практически не потерявший вкуса после того, как был старательно разбавлен опилками на местном рынке для снижения цены». — Что такое? — Гарри попробовал свою порцию напитка и поморщился от неприятной горечи и стойкого древесного привкуса. Пока он тщательно отмерял сахар, соотнося массу горки в ложке с объемом кружки, Ким собирался с мыслями. — Не понимаю, почему ты так хочешь позвать меня, — он сделал паузу, подбирая правильные слова, — на дружескую встречу. Мы ведь и так каждый день видимся в участке. Гарри нахмурился и, высыпав сахар обратно в сахарницу, указал на Кима ложкой. — Отдых — самое важное для хорошей работоспособности, — он не был уверен, как именно в прошлый раз сформулировал этот тезис Трант, рассказывая о вещах, которые можно включить в трудоголический режим дня, однако при необходимости Гарри мог пересказать всё собственными словами. — Посмотри на Жана: вот человек, который не знал ни дня отдыха в своей жизни последние лет шесть, не меньше. Я хочу, чтобы мои коллеги более бережно относились к своему здоровью. Ну, относительно бережно. Ким хмыкнул и помешал чай, то ли пытаясь занять руки делом, то ли помогая напитку быстрее остыть. — После того, что ты сделал со своим собственным здоровьем, — он едва не произнес «и здоровьем Жана как своего напарника», — я не очень-то могу доверять твоей позиции. ДРАМА: «В его словах нет ни грамма лжи, сир. В некотором роде это заставляет задуматься». ЛОГИКА: «Не смей тратить мозговые процессы на посторонние мысли. Нам сейчас нужно переубедить Кима». — Я снова взял себя в руки, — Гарри взмахнул ложкой, а затем вернул ее на место. Горечь чая показалась ему менее острой, чем горечь от слов Кима. — Думаю, ко мне можно хоть раз проявить снисходительность. — И согласиться на твой нелепый план меня раздеть? Не думай, что я не знаю, ради чего всё это затевалось. Гарри старательно попытался сделать вид, что совсем не краснеет от смущения. Затем праведный гнев вскипел в нем, сила убеждения мгновенно наполнила тело, и рот максимально уверенно выплюнул порцию самых искренних на свете слов: — Да почему сразу раздеть? Как будто… как будто у меня не могло быть других причин для того, чтобы позвать тебя в гости. Ким тихо рассмеялся, пряча лицо за кружкой, и только тогда Гарри понял, что проиграл в собственной игре.

***

Стянув привычную летную куртку, Ким остался в одной тонкой майке, плотно обтягивавшей худощавое тело. Всё нужное было красиво подчеркнуто, всё ненужное давно ушло вместе с интенсивными тренировками, оставив лишь стратегически важные запасы жира для ревашольских холодов. По сравнению с ним Гарри, напоминавший неповоротливого медведя, не мог похвастаться подтянутой фигурой, однако даже медведь умел при необходимости быстро бегать и сильно бить. Оставив пиджак на спинке стула, Гарри распахнул дверцы старого скрипучего шкафа и показал Киму свои сокровища. На вешалках одна за другой висели многочисленные куртки (некоторые из них, наверное, уже давно не подходили Гарри по размеру), внизу под ними неаккуратной стопкой лежали зимние аксессуары: шапки, шарфы, печатки всех сортов и мастей — в куче даже завалялся внезапный свитер, и Ким, наклонившись, взял его в руки. Свитер казался на ощупь немного колючим. Ким развернул его, несколько секунд рассматривая вышитый рисунок с танцующими оленями, а затем отдал Гарри. — Положи его, пожалуйста, на место, — Ким был полностью уверен в том, что для свитеров, маек и рубашек Гарри выделил отдельный ящик или два в другом месте, поэтому потеряшку стоило вернуть туда, откуда тот сбежал. Гарри принял свитер из его рук. Вновь ощутив под пальцами колкий шерстяной слой ткани, Гарри невольно вздрогнул. Он знал, что где-то рядом находились потерянные воспоминания — явно что-то теплое и наполненное волшебством зимы, — однако те дни давно ушли. На дворе стояло роскошное позднее лето, и перебирать перчатки и шарфы не было никакой причины. ТРЕПЕТ: «Робкий шепот тает на самой границе слышимости. Что Она говорит тебе? Зовет ли пойти за собой или просит никогда не возвращаться? Хорошо, что этот сладкий пряничный голос теперь заглушен другим». ДРАМА: «Я чувствую себя так, будто у меня отобрали работу». КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: «Покажи Киму свою лучшую коллекцию рубашек. Зажги этот чертов танцпол! Пусть Она плачет и думает о том, какого привлекательного мужчину потеряла по своей вине». Успокоив дрожь в руках и понадеявшись, что Ким пропустил мгновение его внезапной слабости, Гарри со свитером в руках двинулся в сторону боковой дверцы шкафа. Там, среди множества открытых полок, он хранил вещи, которые не боялись быть помятыми — или на помятый вид которых можно было не обращать внимания. Когда-то он чувствовал безмерную печаль при взгляде на очередную рубашку в критических ранениях из складок, старательно разглаживал их старым хлипким утюжком после стирки и не приходил на работу в непрезентабельном виде, но в конце концов ему стало всё равно. Все знают, какое он говно, так зачем скрывать это за маскировкой из отглаженных рубашек? Гарри бережно сложил свитер и пристроил его на свободную полку. Хотя его первой мыслью было бросить вещь абы куда, пристальный взгляд Кима, ощущавшийся даже спиной, заставлял внимательно следить за своим поведением и действовать аккуратно. Порывшись среди стопок цветных рубашек и прохудившихся маек, Гарри вытащил на свет божий цветастое нечто — такими рубашками щеголяли на горячих пляжах Мунди, обязательно оставив расстегнутыми верхние три пуговицы. В обычные дни Гарри никогда бы не предложил подобную вещь Киму, однако сегодня он почему-то счел день достойным экспериментов. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: «Вот он, наш мальчик. Такой смелый и уверенный в себе». ВНУТРЕННЯЯ ИМПЕРИЯ: «Мир чувствует угнетение от концепции этой рубашки. Сам свет притягивается к ее ткани, заставляя градиенты сверкать в суматошном диско танце». — Примеришь? — Гарри бросил на Кима оценивающий взгляд и протянул ему рубашку. — Будет немного великовата, но так даже лучше. Под ней можно спрятать при необходимости, э-э-э, табельное оружие. Ким не стал лишний раз сопротивляться. Раз уж он согласился поучаствовать в подобной глупости, то стоит уверенно идти до конца. С легким вздохом Ким принял яркую пятнистую рубашку из рук Гарри и покрутил ее перед собой, оценивая размеры и примерный уровень катастрофы. Выходило примерно на шесть разливов Эсперанс из девяти, то есть достаточно ужасно, но не настолько, чтобы упасть под тяжестью невыносимого стыда. Пуговицы ловко поддались пальцам Кима, несмотря на слой плотных кожаных перчаток, и победный шорох ткани возвестил первый шаг человечества в эру неодиско. Глядя на преобразившегося из-за единственной рубашки Кима, Гарри улыбнулся и поднял палец вверх. — Чертовски потрясно, Ким. Ким кашлянул и оценивающе взглянул на себя в зеркало, висевшее тут же, на дверце шкафа. Ничего «чертовски потрясного» в обычной цветастой рубашке он не видел, но, возможно, всё дело было не во взгляде на жизнь, стиле или вкусе в одежде, а в возможности попробовать что-то новое. Шагнуть за порог привычных вещей и погрузиться в нечто неизведанное, чем для Кима всегда являлся таинственный мир диско. — Поверю тебе на слово, — мягко ответил Ким и поправил воротник. Из окна до них доносилось дыхание неугомонного Ревашоля, который был готов снова зажечь в ритме диско.