Слава и отношения — сложная пара.

«Слава открывает одни двери

и закрывает другие» 

Роберт Патиссон 

Юнги лежит на кровати с прикрытыми глазами. Они только приехали в Мадрид и заселились в отель. Голова просто плывет от семнадцати часового перелёта, множества фанатов в аэропорту и огромного количества голосов возле себя. А завтрашний подъем, между прочим, очень ранний. Парень буквально завыть хочет от того, как сильно он хочет в свою квартиру, в свою кровать и лечь на свою подушку. Здесь же кровать неудобная, скрипучая, ещё и стены картонные какие-то между номерами. Как вообще можно отдыхать, когда под боком кто-то вечно то ругается, то плачет, то смеется. Раздражает. Парень кое-как находит в себе силы, чтобы встать и переодеться во что-то более удобное для сна, как в дверь раздается один краткий стук. Кто стучит в десять вечера к человеку, который, вероятнее всего, вообще спит? Мин немного настораживается, проверяет телефон, ведь с остальными мемберами у них договор один: кто идёт к кому-то в номер — пишет об этом, чтобы не было неприятных сюрпризов в лице ненормальных фанатов. Вот только уведомления Юна пустые, и он снова оглядывается на дверь, вздыхает и подходит к ней. Он стучит в ответ в прямоугольную деревяшку, не находя ничего лучше. Он боится. Боится незваных гостей, угрозы жизни или очередных некомфортных подарков от тех, для кого правила компании на запрет посылок ничего не значат.   И этот страх уже так давно преследует исполнителя. И сколько бы он не ходил к своему психологу — фобия каждый раз ударяет в голову в самый неожиданный момент. Бесит.  — Это я, открой, пожалуйста...Извини, что я не предупредил, — раздаётся голос, который парень узнаёт из тысячи. Юнги сразу же дергает за ручку двери, а в номер заходит светловолосый в этом месяце парень. — Ты время видел? Тебя никто не видел?— он оглядывает Хосока с ног до головы. Тот всегда выглядит забавно в пижамах, а особенно в тёплой зелёной с сердечками. Пожалуй, Хо в этой кофте и в этих штанах все-таки самый очаровательный. Как и всегда. Самый очаровательный.  — Они нашли нас, скоро найдут номера, потом нас с тобой и пустят по-кругу, — с «кричащим» выражением лица произносит младший и панично заваливается на кровать, перед этим сняв тапки в виде двух пушистых лап. Ну и когти у них. А второй вопрос остаётся  проигнорированным. Хосок — паникер, и сейчас уровень его тревожности достиг уровня код оранжевый.  — Боже, ты о чем? — Мин чешет шею, после скрещивает руки на груди. Хо же поднимается на локтях и переводит взгляд на парня. — Нас снова преследуют, — он чешет щеку, а значит нервничает. Юнги уже давно изучил его язык жестов.  — Нас всё время преследуют, радость моя, — старший вскидывает бровь и садится возле. Звучит это так обреченно.  — Они знают отель...— Хо перебивают.  — А я знаю номер охраны. — Знают, где м...— снова повторяется. Его перебивают:  — Так, всё, хватит паники, что случилось?  — Я прочитал статью о какой-то группе, которых похитили фанаты... — Так, — кивает парень.  — Потом прочитал статью о том, что какие-то люди отследили наше местоположение и преследуют... — Так, — очередной кивок. — Что «так»? — он голову поднимает. — Умрем молодыми и красивыми, — Хо своё лицо обводит.  — Ты видел, сколько у нас охраны? Для нас выкуплено три этажа. Не найдёт нас никто, а если и найдёт — я им не открою, — возмущённо проговаривает парень, хватая руку младшего, тот немного вздрагивает с этого действия.  — Не хочу уже быть знаменитым, — Чон проговаривает это с некой тоской, осторожностью и непониманием. Да, он шёл именно к этому столько лет, дней, месяцев. Он потратил огромное количество нервов, потерял многих людей, проронил не один литр слез и вытерпел столько критики в свою сторону и в сторону любимых людей.  Он хотел славы, хотел своё имя, хотел быть тем, кого будут помнить, хотел, чтобы над его смертью плакали миллионы. Казалось ли ему это чем-то столь прекрасным? Да, он видел людей, затмевающих других своими возможностями, и хотел быть как они, не особо понимая, что за этим скрывается. Боль. Одиночество. Мысли о суициде.  Он и правда отчасти хотел бы вернуться на пару дней в прошлое, когда его знали человек десять. Вот вам и обратная сторона медали.  — Ну назад мы уже не вернёмся, — Юнги его ладонь поглаживает неосознанно. — Зато, смотри шире, мы богаты!  — Да у тебя при каждой проблеме из поддержки только «мы богаты», — Чон глаза закатывает. Зачем нужны деньги, если все мысли вечно о том, что слава скучная, неинтересная, пугающая.  — Ну а чем не аргумент...— он плечами пожимает.  Мин старается подбодрить, показать плюсы, которых, на самом деле, не так много. Деньги и влиятельность, конечно, важны, но в данный период славы они не перевешивают все страдания и переживания, которые испытывают артисты. Быть богатым уже не так весело.  — Хочешь, еды закажем..дораму посмотрим? — Юнги же в голове аж немного передернуло. Хосок очень любит дорамы, пересмотрел уже, кажется, всё, что мог. Вот только про Мина подобное сложно сказать.  — Я в самолете уже посмотрел подснежник, — он мотает головой. — Он же ещё не вышел, — Мин чуть удивленно смотрит. — А я уже посмотрел. Я воспользуюсь твоей ванной? — интересуется Чон, медленно поднимаясь с кровати. — Конечно, там как раз два полотенца, — Юнги улыбается слабо, еле заметно кивая головой. Переживает за Хо и его впечатлительную натуру.  — Спасибо, а то я ничего не успел, кроме как переодеться, — Хо идёт в сторону ванной комнаты, делая опор на правую ногу.  — Ты хромаешь? Всё хорошо? — Мин поднимается с кровати и подходит к парню. — А. Да, вчера ногу повредил немного, всё хорошо, — на его лице тут же появляется лучезарная улыбка. — Неубедительно. Ванна отменяется, любимый, — старший толкает его на рядом стоящую кровать, наклоняется и ногу чуть сжимает в районе колена, парень напротив же шипит. — Повредил? — просит таким способом что-то конкретное, задав вопрос. — Упал сильно...— Чон отводит взгляд в сторону.  Хосок работает на износ. Хосок никогда себя не жалеет. Хосок всегда должен достигнуть идеала. И, честно говоря, Юнги уверен, что он может и со сломанными ногами танцевать, если танец не отточен до каждой мелочи. Именно поэтому Чон так искусен в своём деле, а талант лишь десять процентов составляющего.  — Снимай штаны, — командует парень, выпрямляясь. Он доходит до чемодана и достаёт оттуда мазь какую-то.  — Не как тогда? — Юн поворачивает голову, вспоминая случай, как его солнце чуть не сломал ногу, упав на прогоне. — Нет, растяжение по ощущениям. Хосок вздрагивает, когда до его кожи доходит холодная мазь. Старший заботливо размазывает жидкость по больным участкам ноги, чуть хмурясь. — Я сколько раз говорил тебе про осторожность? Пятое растяжение за две недели, — Мин разминает мышцы и недовольно смотрит.  — Я оттачивал...— в который раз его перебивают. — Даже слышать не хочу, — он оставляет короткий чмок выше колена, дабы не задеть мазь. Хосок всегда оттачивает, всегда у него что-то «не идеально», а потом лежит с такой болью, что передвинуться то тяжело. Но все равно танцует. Восхищает. Юнги восхищен этим парнем. 

***

— Видели бы нас в таком виде, — смеётся Хо, лежа с Юнги в обнимку под одеялом. — Ты говоришь это с самого начала наших отношений, — Мин проводит указательным пальцем по шее.  — Боюсь потому что. Опять же, я не могу даже ходить сильно близко с тобой где-нибудь. Не могу держать тебя за руку, кроме как дома. Не могу обнимать, целовать, когда захочется, забираться ладонями в твои волосы, — он высматривает что-то в своих ногах, что накрыты белой тканью. Тяжело. Тяжело играть друзей, когда хочется играть свадьбу. — Я так хочу заявить о наших отношениях. Даже не поверишь как сильно, — Мин головой мотает. — Нам многое мешает, верно?  — Почти ничего, кроме менеджеров, Намджуна и тысячи недовольных лиц, — Юнги косится в сторону телефона, что лежит на тумбочки.  — Милый, дай мне свой телефон, — кивает Чон, вытягивая руку. Он тут же получает телефон своего парня. Он даже не интересуется, для чего Мину телефон — привык и, что более значимо, доверяет.  Пять минут и на страницы их бантаньего Твиттера виднеется всего один новый пост: фото Юнги и Хо и надпись «прекрасный день, чтобы поцеловать Хосока в губы и сказать, как я люблю его». Ничего такого, да, но это буквально признание. — Что ты..— Мин заглядывает в свой же телефон, несколько раз меняется в лице, после рот прикрывает. — Нас убьют, — парень сталкивается взглядом с Чоном. — Мне кажется или в твите ты не это написал, — Хо головой мотает. Юнги сводит взгляд на пост, после поднимает взгляд и целует парня в губы, раскусывая немного сразу же нижнюю. Злится. Младший мычит недовольно, ответно кусает, а чуть позже поцелуй резко становится нежнее. Это им так подходит. У Мина смешанные чувства. С одной стороны, это признание провокационно: двое мужчин из известной группы вместе и любят друг друга. С другой стороны, это всё так искренне и открыто, а значит создает некую связь между артистами и фанатами.  — Я тебя люблю, — шепчет Юн в губы, нависая уже над парнем. — Любишь? — Хо расстёгивает его брюки.  — Люблю, — перехватывает он руку, вжимая их обе в кровать одной рукой. Они снова целуются, температура в комнате словно становится на несколько градусов выше. Телефоны обоих разрываются от звонков и сообщений, кажется, они допустили весомую ошибку, волновало бы ещё их это так сильно, как других мемберов.  Мин отстраняется от парня, облизывает губы и отпускает руки, те сразу же переползают на бёдра. Старший снимает с себя футболку, откидывает в сторону и проходится своей ладонь по шее парня, тот лишь выжидающе смотрит. Сегодня здесь главный Юнги и Хосок вряд ли смеет хоть как-то возражать.  Они игнорируют стуки в дверь, слова Намдужна по ту сторону. Они явно сейчас заняты друг другом, остальное их очень мало волнует.   Юнги целует каждый участок тела под собой, прикусывает. Раздевает Чона полностью и улыбается каждой реакции его парня. Сколько они вместе, столько он не перестаёт поражаться такой чувствительности своего самого лучшего золота. Тело буквально откликается на каждое прикосновение, а вот колени и внутренние стороны бёдер — отдельная тема. Хосок на них особенно «яркий» от чего Мин просто плавится, валится и становится жидким как мёд.  Юнги проводит языком по тазобедренной косточке, прикусывает ту и повторяет то же самое с другой стороной. Чон, кажется, аж дыхание задерживает. Живот отдает приятным узлом, когда Хосок чувствует чужое дыхание на своем члене.  Чон опускает взгляд вниз и откидывает голову с шумным выдохом. — Киса…— он мычит, когда парень проводит вновь языком по органу. Хо запускает ладонь в волосы Юнги. Тот лишь выдаёт что-то схожее на мурчание и вбирает головку, посасывая. Всё это время он смотрит прям на парня, не сводя взгляда совсем. Ему нравится наблюдать за Хосоком. За его вздохами, подергиваниями. Кажется, это заводит еще больше.  Юнги старательно вбирает орган парня, проходится языком по каждой венке, выпускает орган, после снова вбирает полностью. Хосок гладит по волосам, шумно выдыхает, стонет еле слышно. В такие моменты хочется отдать всё, лишь бы это был не последний раз, желательно далеко не последний раз, потому что это ощущается таким правильным и постоянно необходимым. Чон любит его.  — Я сейчас..— выдаёт Хо на выдохе, сжимая почти неощутимо его волосы. Мин отстраняется, обводит языком одну из своих любимых венок и расплывается в улыбке. Не в такой как обычно, а в другой — «издевательской», которой он улыбается только одному отдельно взятому Чон Хосоку.  — Ну тебя, — он сбито дышит и назад волосы свои заправляет. Незаконно вот так делать. — Каждый раз одно и тоже, сколько можно? — он выпускает ладонь из волос и просто по ним проводит, поглаживая голову парня. Тот хмыкает и губы свои облизывает. — Будем молчать? — в ответ уверенный кивок. Хо губу закусывает, берет ладонь Юнги и обхватывает ею орган, надрачивая чужой рукой. Мин сжимает ладонь сильнее, на что получает сдавленный рык. — Киса… — протягивает он, скалясь, а ответное молчание начинает немного раздражать. Хо каждый раз ведётся на провокацию со стороны парня. Мин жевскидывает брови, усмехается и расслабляет руку, проводя по всей длине члена парня. Тот выдаёт сдавленный стон, когда ладонь обводит его орган резче. — Сладость моя, — Юнги выцеловывает его бёдра и колени, вызывая мурашки и тихие всхлипы со стороны Чона. Мин проходится ладонями по всему его телу, пару раз задевает вставший орган и сжимает ягодицы,  после проводя от них ниже по бёдрам. Хосока хочется пробовать везде. Хочется ощущать жар его тела, прикасаться к нему и чувствовать ближе изнутри. Мин помешан на нем.  — Ты  мой, — шепчет парень и выцеловывает шею Хо, вбиваясь в парня. Юнги тихо и нечасто выдаёт грудные стоны, в то время как парень под ним дышит часто и чуть ли не скулит, местами жадно хватая воздух. То, как старший входит плавно на всю длину, срывается на быстрый темп, а после медленно выходит почти до конца и снова по такой же схеме — сносит Чону голову. И это снова ощущается так правильно.  — Десять букв и три слова..— шепчет Хо, лёжа на груди Мина. — Три слова и шесть букв, — получает он в ответ. Я тебя люблю. И я тебя.

***

Утром им обязательно знатно влетит от всех подряд, возможно, не только словесно, но и физически. Вот только сколько можно терпеть одни и те же фразы: «А что подумают фанаты?» и «Вы хоть о продажах подумали?», а также «Вы на вершине сейчас, совсем уже?»  Да, они на вершине славы, а ещё они тоже люди, которые могут любить. И ведь это абсолютно нормально, но, по всей видимости, так запрещено в «звёздном» мире. Ну ничего. Рано или поздно, о знаменитостях и их отношениях начнет меняться мнение, а Хо и Юнги точно поспособствуют этому.