Пешком по небоскребам

      — Святые мухоморы! Ты сейчас где?       — У въезда в город. Сейчас вызову…       — Никого не вызывай! Я еду!       Мужчина ничего не успел ответить, прежде чем на том конце повесили трубку. Следующие наборы отдавались длинными гудками, которым вторило его сердце, напевая: «Пропа-а-ал, пропа-а-ал». В конце концов ему осталось только прожигать взглядом профиль контакта «Просто Рита» с фото и списком истории звонков. Последний, получивший ответ, завершился десять минут назад. Всем остальным до него почти десять лет. Десять лет тишины, которую нарушил случай.       Он убрал телефон в карман и поправил постоянно сползающую с плеча лямку тяжелой спортивной сумки, посильнее натянув капюшон ветровки. По тонкой, протекающей крыше старой остановки громыхали капли дождя.       Час назад мужчина сошел здесь с автобуса, водитель которого всё же решился подкинуть наглого пассажира до развилки между городами. Обычно отсюда желающих потом подбирали садовые маршрутки. Но сейчас, видимо, из-за непогоды рейсы отменили, потому путешественнику пришлось достать из пепла старые связи. И все говорили либо «Ещё раз, кто вы?», либо «Не, не знаю такого». Пара воскликнули: «Ой сколько лет, сколько зим!» И один спросил: «Когда долг вернёшь?» И после череды неудач мужчина дошёл до контакта, которому бы никогда на свете не позвонил, если бы всё не разворачивалось настолько плачевно. А дальше вы уже и сами слышали…       — Ну, я хотя бы попаду в город сегодня. Везде свои плюсы, — прошептал мужчина, растирая замёрзшие руки. Знал бы, что будет такая погода, так взял бы с собой перчатки!       А потом на горизонте стену дождя начали разрезать жёлтые огни приближающейся машины. Красная. Если Маркус не ошибался, девятка. Машина остановилась у остановки, и из опустившегося окна на него взглянула знакомая и в то же время незнакомая девушка.       — Маркус! Залазь скорее, едем ко мне! — старалась она перекричать грохочущий дождь и открыла пассажирскую дверцу. Мужчина слабо улыбнулся, ныряя в теплый салон, закидывая дорожную сумку на задние сидения. И устало выдохнул, тут же вдыхая слабый цитрусовый запах с нотками чего-то древесного. Он не разбирался. На зеркале заднего вида болтался флакончик, видимо, источник этого запаха.       — За десять лет, гляжу, всё забыл! — принялась подкалывать его Рита, разбивая тишину, заметив, как пассажир то и дело растирает окоченевшие ладони. Дворники красной девятки активно работали, очищая лобовое стекло от воды и падающих с деревьев еловых иголок с листьями. Свет фар отражался от мокрого асфальта, но его все равно было слишком мало: лесная тьма сжирала его без остатка. А фонарей других здесь не было, это вам не главные трассы.       — И вот надо ж было тебе в такую погоду приехать!       — Погодой не управляю, — пробурчал путешественник, мало-помалу расслабляясь на пассажирском сиденье. Печка хорошо работала, и от тепла его начало клонить в сон.       — И мог предупредить заранее, что приезжаешь!       — Это внеплановая поездка. По работе вызвали.       — Ага, ага, конечно, в такую глушь и по работе, — с сарказмом протянула девушка, сворачивая с дороги в лес. — Сожми зубы, сейчас немного потрясёт.       Мужчина недовольно поджал губы, но сделал как велели, приготовившись к тряске. К сожалению, другого пути, кроме как через корни деревьев, бесконечные кочки и ухабы, когда ты едешь то вверх, то вниз, видимо, до дома этой девушки не было. Он честно когда-то думал, что ее слова однажды уйти жить в лес были просто шуткой. Но, как и в любой другой шутке, здесь была доля шутки. Хотя, если вспомнить характер девушки, то следует каждое ее слово воспринимать всерьёз.       Машину закачало в разные стороны, и пассажиру пришлось вцепиться в ручку дверцы, чтобы случайно в эту же самую дверцу не влететь головой. А он ей дорожит, между прочим, всё ж доход приносит! В краткое мгновение более-менее ровного участка пути он бросил взгляд на вцепившиеся в руль руки своего водителя и услышал слабое недовольное: «Дороги совсем размыло». Наверное, будь у него нормальный источник освещения, мужчина бы увидел сморщенный лоб и тонкую линию губ, которые хозяйка всегда кусала до мелких кровавых ранок. Интересно, она до сих пор так делает или все же смогла отучиться от вредной привычки? Или, может, нашла ей замену?       Он не знает, сколько они уже проехали и сколько им еще осталось преодолеть. Шум дождя, врезавшегося в крышу машины, успел полностью занять его мысли и стать похожим на белый шум, который издавал сломанный старый телевизор в квартире отца, когда ни один сигнал не мог поймать. Да и в такую погоду мужчина не хотел ни о чем думать: у него раскалывалась голова и окружающая серость его тянула в сон. Видимо, в один момент он действительно заснул. Из пустоты ничего не снившегося его вытащил повеявший из открытой дверцы холод влажного леса и капли-иголки частого мелкого дождя, залетавшие в салон из-за коварного ветра.       — Выходи давай, только осторожно — у меня здесь болото грязи, — услышал он сверху голос и что-то даже пробормотал в ответ, хватая лежащую сзади сумку и в полусне вылезая из салона. Конечно, хорошим это не кончилось. Подошва старых кроссовок заскользила по кашице из земли, травы, каких-то листиков, веточек, и мужчине срочно пришлось начать борьбу за равновесие с таким непослушным телом. Его водитель обеспокоенно воскликнула «Маркус!», и он победил, словно произнесённое устами красивой героини его имя придало ему сил, как в каких-то романтических фильмах. Девушка тоже была тут как тут, вставая в эту грязь рядом с ним и, придерживая за руку, повела к дому.       Они завалились в тёмную прихожую, с хлопком закрыв входную дверь. Маркус почувствовал, как его выпустили из крепкой хватки, а потом послышался слабый скрежет и зажглась лампа, очертаниями напоминавшая керосинку. Теплый жёлтый свет осветил помещение, но его не хватало, чтобы разогнать до конца царивший вокруг полумрак, зато хватало, чтобы что-то увидеть хотя бы на расстоянии вытянутой руки.       — Сбрасывай кроссовки и проходи, сейчас чаем согреемся, — сказала девушка, оставив ему лампу и скрывшись где-то в коридоре, прекрасно ориентируясь в темноте. Когда кроссовки были сняты, а ветровка повесилась на вешалке, постукивая скатывающимися каплями, мужчина пошлёпал в мокрых носках прямо по коридору, прихватив с собой керосинку. Из-за поворота на него чуть не налетела девушка, внезапно вышедшая из тьмы комнаты, взяла за руку и повела по коридорам.       От света керосинки тени разбегались. Но он же привлекал разные вещи: висевшие на стене деревянные маски, открытки или фотографии с запечатлённым видом лесных троп, книжные шкафы, заставленные книгами в обложках прошлого столетия и разной мелочёвкой — Маркус уверен, что на рассмотрение каждой понадобится много времени. А потом перед ними распахнулась с тихим скрипом деревянная дверь с облезшей белой краской, и они попали в тесное помещение. У стены напротив двери стоял раскладной диван, рядом тумбочка, комод, небольшой деревянный стол и стул. На полу постелили пестрый красный ковер, то ли для красоты, то ли чтоб теплее было.       — А свет здесь?..       — Пробки вылетели, даже не пытайся, — тут же перебила девушка. — Сейчас, где смогу, расставлю свечи, и будет у нас ужин при свечах. А пока переодевайся и приходи в гостиную прямо по коридору.       И не успел он ничего ответить, как, обернувшись, заметил, что девушка уже ушла, оставив у порога только пару тапочек.       «Она совсем не меняется», — подумал мужчина, падая без сил на заправленную кровать, и начал рассматривать потолок. Колеблющаяся жёлтая точка огня керосиновой лампы, деревянные доски с трещинами, вырисовывающими какие-то узоры. Возможно, будь у него парейдолия, то он увидел бы в них какие-то лица.       Он зажмурился и вновь открыл глаза. Теперь по тёмному потолку бегали, прыгали цветные пятна. Они кружились в хороводе все быстрее и быстрее, и в этом путешественник видел что-то давно забытое, оставленное здесь после отъезда. Он видел тополя, берёзы, осины, шумящую на их ветках зелёную листву, которая ближе к осени начинала желтеть, краснеть и падать на землю. После он услышал дождь, наполняющий округу запахом петрикора, и крики. Волна из тёмно-синих брюк и юбок, чёрных туфель, рубашек и блузок чуть ли не всех цветов радуги… И среди этой бури красок путешественник уловил рыжие кудряшки и яркую улыбку.       Маргарита или просто Рита. Ее знала вся школа как человека интересующегося всем, кроме учёбы. Если нужен какой-то заводила, то чаще всего выбирали именно ее. Первоклашки только попадали в школу, но уже спустя месяц каждый знал Риту, а та, удивительно, запоминала всех ребят, с которыми общалась.       Когда проходили тематические вечеринки, то девушка предпочитала сидеть в уголке, нарядившись кикиморой или ведьмой, и комментировать все происходящее, будто следила не за обычной школьной дискотекой, а за матчем, от которого зависит судьба мира. А ближе к выпускным классам, когда становится особенно популярным вопросы «кем будешь в будущем?» и «куда поступать будешь?», она смеялась, говоря, что ничего ей не надо, никуда поступать не будет, просто уйдет жить в лес. И при этом беспокоилась за будущее своего младшего друга, помогая ему найти себя, определиться с подходящей профессией, найти вузы, где готовят по этой специальности… А вместо благодарности в один день он ей пишет, что решил отчислиться, пойдет по другому пути и… пропадает.       — Эй, потеряшка! Чай уже готов. Ты что, уснул? — прервала его размышления Рита, войдя в комнату.       — Нет, сейчас буду, дай мне 5 минут.       — Ты это, если спать хочешь, так лучше ложись. Завтра наговоримся, не убежишь ведь?       — Не убегу.