piss

Кафель, такой холодный и гладкий, уже нагретый под его коленями, но Ирука уже давно не замечал ничего, что окружало его вокруг. Все его внимание было сосредоточено на том, как скользит в его рту чужой член, как ноет челюсть, как по лицу стекают липкие слюни вперемешку с другими выделениями. Он чувствовал себя таким грязным, но продолжал оставаться на месте, как и всегда. Рядом находился унитаз. Его белоснежная гладь отражала происходящее прямо перед ним безобразие. Иногда Какаши (и Ирука, в тайне даже от самого себя) практиковали это дерьмо. Когда хотелось грубо, но ещё грубее, и не в плане боли физической. Правильно будет назвать это унижением (но Ирука не любил называть вещи своими именами). Это можно было обозвать и другими словами — грязным отсосом, трахом в туалете… Испытанием для Ируки это было ещё и потому, что в обычной жизни он был в меру брезглив — пил только из своей кружки и бутылки, не забывал мыть руки. И когда дело доходило до подобных практик, все существо в Ируке внутренне ревело от брезгливости и отвращения. Но Какаши каждый раз так умело манипулировал им, что Ирука засовывал язык в жопу (иногда и не в переносном смысле) и подчинялся, забывая про все на свете. Про то, что он, вообще-то, благообразный молодой человек, мужчина, чей-то друг, хороший работник — здесь он был просто грязной шлюхой. Какаши оттянул его за спутанные волосы от себя. Ирука слегка закашлялся, как только его глотка освободилась. — Пиздец, какой же ты грязный, — проговорил Какаши откуда-то сверху. — Посмотри на себя. Представляешь, если бы мы делали все это в спальне, какую бы ты грязь там развел? Ирука машинально облизал свои расбухшие, слюнявые губы, хотя тут ему не помогла бы даже салфетка. Черт, он же не виноват, что его тело так реагирует на чей-то член в горле, не виноват, но все равно чувствовал себя таким. У самого него стояло от всего этого так, что Ирука чувствовал себя последним извращенцем. И да, он хотел, чтобы Какаши продолжал. Обычно не разговорчивый в жизни, стоило крови отхлынуть от головы к другому месту, у Какаши развязывался язык. Ирука же наоборот становился нем, как рыба, и был способен только отвечать «да» или «нет» и издавать нечленораздельные звуки. Ему приходилось выслушивать все грязные фантазии Какаши, и подыгрывать им, даже сам не зная, действительно ли он говорит правду, отвечая на его вопросы. Но судя по собственному возбуждению, Ируку все устраивало. Какаши провел ладонью по своему члену пару раз — он был достаточно большим, набухшим и твёрдым, очень горячим и мокрым. Крупная головка была налита кровью и обнажена. Ирука сам с готовностью открыл рот шире, высунув язык, и потянулся к члену, напрашиваясь. — Да, блять, да… — пробормотал Какаши, наблюдая, как Ирука снова берет в рот и двигает головой. Его темные волосы свисали беспорядочными локонами, кое-где слипшимися от выделений. Какаши, не выдержав, положил ладонь на чужой, ритмично двигающийся, затылок, и в очередной момент надавил на него, прижимая таким образом голову к своему паху, глубоко простонав. Ирука взял всё, что мог, все, что влезло в его глотку. Он напрягся, чувствуя, что его желудок сделал кульбит, и попытался отстраниться, но Какаши крепко держал его. Потом он еще задвигал бедрами, издавая гортанные стоны, и Ирука закашлялся прямо вот так, вперемешку со звуками, похожие на рвотные. Ещё немного, и он бы пустил в ход зубы, но Какаши наконец отпустил его. Ирука отвернулся к унитазу и сплюнул все, что было у него во рту с привкусом желчи. Его не стошнило только благодаря тому, что он ничего не ел несколько часов до этого, а также благодаря сосательно-глотательным навыкам, как их обозвал Какаши. В висках пульсировало. Это могло длиться и десять, и пятнадцать минут — к счастью (или к сожалению) выдержки у Какаши хватало надолго. Ирука, не успев поднять голову от ободка, почувствовал, как на неё надавили, и он почти коснулся носом внутренней стенки. В глаза лезли волосы, концы которых доставали до туалетной воды. — Нравится? — спросил сзади Какаши. Ирука из двух вариантов возможных ответов чаще всего выбирал «да» — на этот раз тоже, и пусть его «да» звучало приглушенно и хрипло. — Ну и грязная же ты шлюха, Умино. Тебе здесь самое место. Видел бы тебя сейчас твой начальник. Ирука точно не хотел представлять своего начальника именно сейчас. Он думал, что Какаши развернет его к себе, и он снова возьмёт у него в рот, но у Какаши были другие планы. Ирука вяло засопротивлялся, когда понял, что Какаши хочет трахнуть его сзади, но потерпел фиаско. Нет, он любил, когда Какаши трахал его, но Ирука точно отобьет себе сегодня все имеющиеся у него колени на этом кафеле. Смазки не было. И был бы полный пиздец его жопе, если бы буквально пару часов назад его уже не трахали в другом месте. Поэтому Какаши почти беспрепятственно вошёл в его задницу, не заморачиваясь о подготовке. Ирука и так уже на все был готов. Из него стали непроизвольно исходить стоны, когда Какаши заполнил его и стал ритмично, не очень медленно двигаться. Колени Ируки закономерно стали плыть то вперёд, то в стороны при каждом толчке, и Какаши схватил его одной рукой за место, чуть выше бедра, а другой — за его волосы. Ирука поднял голову вслед за его рукой, прогибаясь в спине, цепляясь за ободок унитаза и ахая чуть ли не фальцетом. Какаши сполз рукой ниже, к его паху, и сжал его стояк поверх ладони Ируки. — Мне кажется, если тебя даже бревном ебать, у тебя также стоять будет, — Ирука опустил ладонь, возвращая ее на ободок, давая Какаши грубо дрочить ему. Какаши не спешил доводить его до оргазма, зная, что как только Ирука кончит и волна похоти спадёт, то никакой грязи больше не будет. Ему нужно было выжать из него все до капли, прежде чем позволить, собственно, кончить самому. Какаши выходил несколько раз, чтобы посмотреть, насколько разъебанной была дырка. Ирука оттягивал задницу руками, чтобы было лучше видно. У него затекли шея, руки, плечи, саднили колени, но ничего из этого не мешало продолжать деградировать дальше. Потому что дальше — только оргии устраивать. Иногда Ируке казалось, что у него там сзади зияет размером с Черную дыру, и старался сжимать мышцы всякий раз, когда внутри был член. Он делал это с тех пор, как Какаши указал ему на то, что скоро будет проваливаться внутрь, хотя чья бы, как говорилось, это вина? Ирука больше не был тем скромным девственником, которого хватало только на подрочить три минуты, которым был ещё пару лет назад до встречи с Какаши. Сзади снова стало пусто. Пауза затянулась, и Ирука обернулся, чтобы посмотреть, в чем дело, однако этого и не требовалось, потому что Какаши снова стоял перед ним, маяча членом перед лицом. Ирука осел на пол, задницей на пятки, и развернулся корпусом, снова оказываясь перед Какаши на коленях. Тяжесть члена во рту была уже привычной. Ирука уже не отлынивал и старался работать языком, чтобы Какаши быстрее кончил, потому что когда кончит он, кончить можно будет и Ируке. Через какое-то время член во рту напрягся, и Ирука уже с облегчением подумал, что вот оно, но было одно но… — Блять, Какаши! — он выпустил член изо рта, из которого текла совсем не сперма. — Мы так не договаривались! Предупредил бы хотя бы! Ирука заплевался, наклонившись над унитазом, а Какаши лишь насмешливо выдохнул. — Извини, дорогой, хочу поссать на тебя, разрешишь? — Нет! — Ладно, я и так уже это делаю. Ирука сидел на коленях, демонстративно отвернув голову, пока струя, орошающая его грудь, не иссякла. — Можешь мне потом поссать, будем квиты, — сказал Какаши, расслабленно выдыхая. — Хотя, конечно, было бы лучше, если бы ты её проглотил. — Я не буду это глотать, — возмутился Ирука. Он хотел было встать, но Какаши не дал ему это сделать. — Во-первых, ты не закончил, а во-вторых — это мы ещё посмотрим. Ирука сердито посмотрел на него, но тут же опустил взгляд, потому что, на самом деле, не чувствовал особого отвращения от мочи на себе, ему не понравилось только то, что Какаши не предупредил его. Да и помнится, Ирука когда-то говорил, что и сперму глотать не будет… Все он проглотил, хотя и глотать в принципе не нужно было, потому что все сразу направилось прямиком ему в желудок. Ирука даже не закашлялся на этот раз, когда Какаши полностью заполнил его глотку. — Теперь займёмся тобой, — произнес Какаши. Он заставил Ируку сесть на унитаз, расставив ноги в стороны, а потом обхватил его стояк одной рукой, а другой взялся за его мошонку. Это был запрещённый приём, потому что от этого Ируку пробивало на дрожь, особенно если вот так надавить на неё… — Давай, кончай, — приговаривал Какаши, а Ирука не мог даже посмотреть ему в глаза. Его захлестывало подступающее удовольствие. — Тебе же понравилось, когда тебя трахают в туалете, как последнюю шлюху? Да или нет? — Да, — Ирука еле слышно выдохнул это. — Что тебе больше всего понравилось? — Всё, — пробормотал Ирука. Тут же рука на его члене остановилась, и он разочарованно простонал. — Это не ответ, — сказал Какаши и стал нарочито медленно водить по его стояку кулаком, а большим пальцем трогая чувствительную головку, мучая его. — Мне понравилось… — пробормотал Ирука, облизывая губы, — понравилось, когда ты трахал меня… — В рот? Или в задницу? — И туда, и туда, — выдохнул Ирука, и ладонь на его члене ускорилась. — Тебе нравится, когда тебя в обе дырки ебут? Боже, так пошло и грязно. — Да… — Сначала в рот, потом в задницы, потом снова в рот, — проговорил Какаши. — Так ты любишь? Какой же у тебя грязный, наверное, рот. Это стало последней каплей, после чего из его члена забрызгало, потекло, а Какаши все размазывал это по стволу, выдаивая из него остатки. — Молодец, — хмыкнул Какаши. Этого было вполне достаточно, чтобы Ирука снова почувствовал себя хорошо.