Невеста Полоза

      Народные гулянья на этом острове обычно длятся долго. От самого заката светила, когда красно солнышко устало золотить верхушки деревьев, и до глубокой ночи - покуда звёздный свет ярко не выстелит дорогу до дома путникам да пьянчугам.       Хмель застилает Санджи глаза. Видно лишь мелькающие пятна пестрых сельских платьев, рыжие всполохи костра да безмятежные улыбки. В этот вечер, как говорят здешние, по усам текло, да в рот попало всё - и даже сверх того. Кок плотней запахнулся в поношенную кофту и окинул смурным, стеклянным взглядом толпу деревенских. Хозяева не поскупились: стол, укрытый белой скатертью, ломился от количества явств и питья. Все знали - голодным и трезвым отсюда сегодня никто не уйдет.       Молодожены хохочут и звонко, без стеснения, целуются - так, что девушки отворачивались, краснея, а мужики одобрительно кашляли в кулаки. Капитан набивает брюхо и тянет загребущие руки к тарелке старпома. Звон бокалов, стук кружек не умолкает ни на миг, а громким тостам нет конца и края. В ярком свете огня лихо отплясывают родители брачующихся, решившие тряхнуть стариной. Скрипка скелета вторит местному оркестру, не отставая ни на шаг.       Санджи выдохнул серое облако никотина, потер кончик носа, ужаленный вечерним морозцем, и перевел затуманенный взор на тёмное небо. Холодные звезды в эту прекрасную ночь мерцали в вышине отстраненно и равнодушно, как будто всё внизу было для них лишь мелкой, не стоящей внимания возней. Запах лесной свежести - мокрой коры, хвои и чего-то сладковато-гнилого - проникал в грудь и наполнял нутро странным, тягучим чувством пустоты.       Кругом царила такая простая, такая понятная эйфория. Влюбленность, единения, общее тепло. И лишь кока она обошла стороною.       Челюсти Санджи едва слышно скрипнули. Ему вдруг сделалось дурно в этом кругу чужой радости и веселья. Он сделал последнюю затяжку, притушил окурок о каблук и, никем не замеченный, побрел прочь, качаясь, в темноту, туда, где за деревьями, как ему казалось, начиналась тропа к бухте.       Ненадежные ноги понесли хозяина мимо домов, потом по мягкой траве, после - между стволами. В голове шумело, перед глазами все плыло, то ли от количества выпитого, то ли от соленого ветра, что заставлял слезится глаза. Хмель тянул вниз к земле, веки тяжелели, а мысли - вязкие и обрывочные, путались, цеплялись одна за другую с неприятной, навязчивой четкостью.       Пару дней назад всё было иначе.       Он шёл, уже не разбирая дороги, цепляясь плечом за кору. Куда? Какая разница. Лишь бы подальше от этого невыносимого хохота, от этих сладко целующихся теней у костра.       Если бы только он мог вернуться на пару дней назад. Ох, если бы...       Пару дней назад пираты Соломенной шляпы пришвартовались к острову, который им уже попадался на пути. Нет, они не поворачивали назад.       В то утро Нами проснулась раньше всех. Её смутила непривычная, почти могильная тишина: ни тебе криков чаек, ни шума волн, бьющихся о корабль слышно не было. Словно их судно накрыли крышкой, отрезав от остального мира. Навигатор накинула на продрогшие плечи кофту и вышла на палубу, тотчас же застыв - их корабль окружила непроглядная завеса тумана, густая и вязкая. Нами думала сверится с лог посом, да только стрелка его бешено вращалась, не зная в какую сторону указать направление. Они совершенно точно сбились с курса. До острова, на который они изначально планировали попасть, плыть еще около недели. Запасы были на исходе. Нет, конечно, Нами всецело доверяла их корабельному коку, но липкое чувство неизвестности пугало, а Санджи хмуро курил все больше.       Новый соратник слегка принюхался и забавно скривил нос. После чего вынес вердикт. Совсем скоро они прибудут на Медный остров.       Санджи провёл ревизию припасов и подсчитал убытки. Громадные, надо сказать. Он бы непременно устроил феноменальную трëпку нерадивому капитану, однако его настроение ругаться куда-то улетучилось. Даже за дело совсем не хотелось браниться. Бессмысленно тратить голосовые связки на человека, который всё равно не услышит.       Нами тогда сказала, что лучший вариант, остановиться у уже знакомого берега, спокойно пополнить запасы и двинуться в путь дальше. Кок лишь молча кивнул, выпустив струю дыма в сырое утро.       Уже ночью, расслабленно затягиваясь, кок засмотрелся на мерцающие огоньки в черном небе. Яркие искорки завораживали взгляд и усмиряли шторм в душе. Санджи мысленно прокладывал мосты между точечками, глядел на них и так и эдак, но три звёздочки упрямо не желали становиться в рисунок.       Он так сильно увлекся своим незамысловатым занятием, что не заметил появление кого-то рядом. И только лишь когда у него из нагрудного кармана - буквально прямо из-под носа - стащили сигарету и щëлкнули чужой зажигалкой, он обратил внимание на окружающий мир. Свесив ноги с перил, на котором маленький вредитель пристроился, оборотень тихо извинился.       Санджи хотел было возмутиться подобной наглости, как воришка затянувшись подал голос:       - На следующей остановке я дам тебе денег на мою пачку.       Кок рассеянно моргнул. Он и не замечал, как быстро пустеют его запасы. Курил так часто, что перестал считать. Но в последние дни иногда улавливал поздней ночью запах табака с другой стороны палубы - и списывал его на собственные пальцы и на пропахшие никотином волосы.       Теперь же вор таких необходимых сейчас сигарет лично сидел и беззастенчиво курил рядом.       Так тихо.       Это приводило голову в порядок. Все соратники давным-давно видят десятый сон о бесконечном потоке мяса прямо в рот или таком же звоне монет в сундуке. Одни только они, не смыкая глаз, любовались сиянием далёких космических тел.       - О, совсем скоро будет мой родной остров, - просипел оборотень. Сухость в горле после табака давала о себе знать, отчего Зверь то ли кашлянул, то ли рыкнул.       Санджи удивленно уставился на собеседника. Заметив этот взгляд волк посильнее затянулся, и выдохнув сизый дым, кивнул куда-то вверх, поясняя.       - Смотри, вон в небе - большой ковш. А на конце яркая звезда, углядел? Это созвездие Убегающего Лося.       От резкого удара колен об перила, Волк чуть не свалился с перил в море. Это кок согнулся в три погибели в припадке истерического смеха. Простите, но какого-какого Лося? Он смеялся тихо, почти беззвучно, но так, что плечи ходили ходуном.       - Лося? - переспросил он, вытирая выступившие слезы, - Какого… какого лося, прости господи?       Он выпрямился и с видом заботливого, но крайне усталого родителя мягко, почти ласково похлопал оборотня по макушке.       - Вообще-то это Большая Медведица.       Волк обиженно надул губы, - А вот и нет!!! Все в деревне говорят, что это созвездие Лося, который уходит от погони охотников. На нашем острове он считается священным животным, так как это созвездие всегда кружит над островом.       Санджи не стал спорить, пусть будет хоть Лось, хоть Мышь, хоть Летучая Рыба. Однако все таки попытался разглядеть в ярких точках очертания рогатого зверя.       Они постояли еще немного, наслаждаясь тишиной глубокой ночи.       - Ну ладно, - сказал наконец Санджи, пряча окурок в карманную пепельницу, - Скоро пришвартуемся к острову, там и закупимся.       Кок так и не разглядел животного в нескольких точках, и порядком устав, хотел уже просто плюхнуться в гамак.       - Пойдём, - позвал Санджи, - Поможешь мне на кухне.       Волк торопливо затушил окурок и кинул его в карманную пепельницу, ловко спрыгнул с перил, бесшумно приземляясь. Они молча прошли до камбуза, и когда дверь за ними глухо закрылась, на палубе вновь воцарилась тишина. И только где-то далеко, из мужской каюты, размеренно гудел чей-то храп, разбавляя эту тоскливую ночь единственным живым звуком.