Стена

В Венгрии Бархатная революция. Открыта граница с Австрией, сотни, а потом и тысячи, немцев устремляются в Австрию, а дальше — в Западную Германию. 

Правительству ГДР это не нравится, сначала вводятся ограничения, а потом и вовсе закрывают границы. 

Множество протестов. 

Она тоже там. 

4 ноября 1989

Масса людей вокруг нее. Свист. Политик на сцене — Гюнтер Шабовски — явно смущен реакцией толпы. 

Все в прямой трансляции. 

У ГДР слегка трясутся руки. Раньше за подобные протесты могло и прилететь от Совета. 

Теперь он не поможет власти. Она тоже не поможет. 

Набравшись смелости, Германия тоже выкрикивает пару лозунгов, ее слова сливаются в общем громком шуме. 

Мурашки по коже. Каждый такой митинг — как глоток свежего воздуха, глоток свободы, которой так ей не хватает. С каждым разом хочется больше. 

9 ноября 1989

Законопроект готов. Завтра его подпишут и восточные немцы снова смогут относительно свободно выезжать в другие соцстраны. 

В середине дня его рассмотрят и одобрят, она уже в этом участвовать не будет.

ГДР накидывает куртку и отправляется домой. 

Она регулярно виделась с сестрой, но совсем мельком, совсем немного. В последнее время им удается больше общаться. 

Завтра, когда границы снова откроют, она снова с ней встретиться. Уже не терпится, так хочется опять увидеться!

ГДР краем глаза иногда посматривает в телевизор, хотя в первую очередь она сосредоточена на еде, которую только что приготовила. 

По телевизору начинают показывать пресс-конференцию в прямом эфире. 

“опять скукота будет” — проносится в голове у Германии, но телевизор она не выключает. 

ГДР уже успела поесть, помыть посуду и с книгой усесться на диван.

Телевизор она так и не выключила, пусть играет на фоне. 

Перелистывая очередную страницу, Германия поглядывает на экран, а потом и на время. 

18:53

“Пресс-конференция должна скоро закончится, интересно, что после этого включат?” — промелькивает у нее в голове и она опять возвращается к книге. 

Вдруг ее слух зацепляет вопрос журналиста:“Считаете ли вы ошибкой проект закона о выезде за границу, опубликованный шестого ноября?”

Германия откладывает книгу и начинает внимательнее слушать телевизор. 

Когда Шабовски, который и отвечает на вопросы журналистов, начинает длинные бессмысленные рассуждения, ГДР уже было хочет вернуться к чтению, как… 

“У нас есть новый проект!” — Шабовски достает листок с новым законом и зачитывает несколько отрывков — “граждане ГДР имеют право покидать территорию страны по собственному усмотрению, без подтверждения причин поездки или наличия родственников за рубежом”

Германия настолько близко сидит к краю дивана, что в итоге сваливается прямо на ковер, но все еще не отрывает взгляда от экрана. 

“Когда же вступит в силу новый закон?” — спрашивает журналист. 

Шабовски просматривает глазами текст, найдя что ему нужно, и отвечает — “Насколько мне известно — немедленно! Сразу же.”

“Касается ли это Западного Берлина?” — опять его спрашивают. 

Шабовски снова смотрит на лист — “Да, это относится и к Западному Берлину тоже.”.

— ТЕПЕРЬ МОЖНО ВЫЕЗЖАТЬ СПОКОЙНО?! — Германия вскакивает с ковра с криками, но быстро закрывает рот ладонями — вдруг она потревожит соседей. 

У ГДР нет слов, чтобы выразить все эмоции. 

Когда заметку об этом выпускает еще несколько СМИ, она не выдерживает.

ГДР уже не может ждать. Она устала от всего. Устала от Совета. Устала от своей власти. Устала не видеть никого из других стран. 

Она выскакивает из квартиры, не надев куртку. На ней только стандартная рубашка, которую она не сняла с тех пор, как пришла домой, капроновые колготки, юбка и туфли на каблуке, которые ей на 35-и летие подарил товарищ СССР. 

Когда она выбегает на улицу, ей на встречу сразу летит холодный ноябрьский ветер. 

Это неважно. Ничего не важно. Она увидит сестру прямо сегодня, чего бы это не стоило. 

— — —

— — —

ГДР бежит со всех ног.

Быстрее. Нет сил ждать. 

Стена совсем уже рядом. 

Стена, которую она так ненавидит.

У КПП уже собралась небольшая толпа и требует немедленно пустить их в Западный Берлин, ведь только что разрешили это! 

— ОТКРЫВАЙ! ОТКРЫВАЙ! ОТКРЫВАЙ! — в один голос скандирую люди с обеих сторон стены. 

Германия тоже кричит. Кричит так громко, как только может. 

Подъезжает машина и просит людей разойтись, ради их же безопасности, и пойти получить документы для пересечения границы. 

Люди уходят, и возвращаются спустя небольшое время. Документов не выдают! 

ГДР просто стоит и как окаменелая смотрит в стену. Ее выводит из транса толчок в плечо от проходящего мимо человека. 

Множество людей начинают кричать на пограничников, пытаясь выразить свой гнев. 

Германия молчит. Она не знает что сказать. Настолько много чувств, что их нельзя выразить словами. 

Предвкушение, страх, ожидание, усталость, легкая злость и множество других эмоций, которые даже описать не получится. 

А вокруг собирается все больше людей. Их тысячи! Может даже десятки тысяч!

Находится среди своих людей — самое естественное состояние для страны, так что Германия не испытывает никакого дискомфорта от столпотворения. 

Она впитывает их эмоции, испытывает свои. Кажется, будто сейчас все чувства на свете собрались внутри нее.

Несколько десятков человек пропускают через границу. 

Больше. Пропустите всех. 

Когда людей которые успели выйти, не пускают назад, ситуация резко накаляется. Что это за дела вообще такие!? 

Хочется пробиться сквозь толпу и лично накричать на пограничников. Но еще больше ГДР не хочет привлекать внимание, так что остается стоять в толпе и осматривать людей вокруг. Ее людей. Их тоже переполняют эмоции, она это чувствует. 

Начальник КПП, выходит и отдает подчиненным приказ — поднять шлагбаум! 

Наконец-то. Наконец-то! Наконец-то! Наконец-то!

Пробираться через толпу не приходится, масса людей сама бросается бежать сквозь КПП на другую сторону границы.

Германия вырывается вперед и несется со всех ног. 

Прямо сейчас ей наплевать. Наплевать на начальство. Наплевать на товарища СССР. Наплевать на правила и законы. 

Просто хочется увидеть сестру. Сестра — как слабый глоток свободы. Свободы, которую ГДР собирается получить, не смотря ни на что. 

Каблуки, до этого не слишком мешавшие, затрудняют бег. 

Она все равно продолжает бежать, спотыкается, но продолжает.

Когда каблук слетает с правой ноги, она не задумываясь останавливается и резкими уверенными движениями снимает вторую туфлю, бросая ее на землю. 

Ничто не должно мешать ей увидеть сестру. Ничто. 

— — — 

ГДР оглядывается вокруг. Множество людей. Они не знакомы друг с другом, но будто бы все — одна большая семья, которую больше ничто не разделяет. 

С каждой секундой сердце бьется все быстрее.

Множество людей забирается на Берлинскую Стену, обнимаются и поют песни. 

Германия не знает, кто ее туда затащил, быть может она сама, отвлекшись от поисков сестры в толпе туда залезла, но сама того не заметив, она тоже оказалась на вершине стены. 

Люди. Множество людей. Все счастливые.

Сердце переполняется эмоциями и вот уже выступают первые слезы.

Германия плачет. Плачет счастья, от усталости, которая накопилась за десятилетия, от всех тех чувств, которые ее переполняют.

Она плачет и смеется. Смеется и плачет. 

Никогда она не чувствовала себя настолько счастливой.

Силуэт в толпе. Сестра. ГДР начинает рыдать еще больше, слезает со стены, в чем ей помогают люди вокруг, и бежит. Опять бежит. 

100 метров… 50… 25… 10… Метр…

Когда их руки соприкоснулись, уже ничего не было видно от слез. 

Были чувства. Они чувствовали — вот она сестра, совсем рядом!

А потом...

Стоило лишь ФРГ прижать к себе сестру, как она упала на землю.

В руках была только лента.

Она осматривается — вокруг люди, но ГДР нигде нет.

А в голове будто мир переворачивается.

Теперь она помнит Совета. Помнит его республики. Помнит все, что было за эти 40 лет.

Но с другой стороны.

В руках только лента. Красная лента. 

Осмотрев себя она замечает изменения: колготок на ней не было, туфли пропали. Хотела было она схватиться за голову как поняла — прическа тоже изменилась. 

Это не ее наряд. Ее. Но не весь. 

Нет. Нет. НЕТ.

Такого не бывает!

Они два разных человека!

Да, сейчас Германия проснется и рядом сестра и все хорошо. Или ей и вовсе весь день приснился.

Да, точно!

Весь день происходят странные невозможные события — сначала Берлинская стена открывается, а потом это.

Да, определенно. 

Она знает, что это не так.

Из горла вырывается немой крик. 

Хочется кричать. Кричать на всю площадь.

Хочется проснуться.

Нельзя проснуться, если это не сон.

Ее нигде нет. Нигде. Будто когда они обнялись, она исчезла…

Германия не может поверить.

Это не может быть так. Не может.

Она смотрит на ленту в ладони и сжимает руку. 

Если бы тут была другая страна, она бы чувствовала это.

Она чувствует только боль вперемешку со счастьем. Другой страны тут явно нет.

ГДР… испарилась?  

Германия опять смотрит на ленту в своей руке. 

Они заметили друг друга, побежали, обнялись и… вот она одна… И воспоминания с обеих сторон.

Пазл складывается, но она все еще не хочет это принять. 

Единственное что сейчас остается — это пойти и праздновать вместе со всеми. 

Она растрепывает свои волосы, и забирает их красной лентой, которую секунду назад держала в руке.

Я буду помнить тебя вечно. Обещаю.