Мне страшно.

Кто-нибудь мог бы прийти и спасти от ужаса, но никто не пришел… потому что никто никогда не приходит.

Стивен Кинг.

Началось всё с неё. С Энни, чью фамилию вам не обязательно знать. Энни была заурядной девушкой, ничем не выделяющейся средь других. Энни не была самой умной или весёлой в классе. Энни была самой что ни на есть обычной. Она так же, как и все, рано вставала в школу и сонной походкой плелась по улицам. Она так же, как и все, вежливо улыбалась старшим и говорила «здравствуйте». Обычная. Единственное, что отделяло девушку от остальных, было её увлечение. Интернет форум, который насчитывал более тысячи жутких историй различных пользователей. Каждый день Энни приходила домой со школы, после чего в спешке делала уроки и неслась к небольшому компьютеру, открывая сайт. Ей нравилось сидеть там, читать статьи, обсуждать любимых персонажей с другими людьми. Ах, как ей нравилось.

Она была фанаткой всего этого.

— Милая, может ты отвлечёшься от компьютера? — Мам, я рисую, а не сижу в компьютере. Ты бы сначала в комнату зашла, а потом восклицала. Женщина лет 40 с тёмными волосами, заплетёнными в шишку, невольно вздохнула. — Заканчивай давай. А то твоя порция уже стынет. — Да подожди ты… — шёпотом сказала девушка, поджимая губы и хмурясь. Она отложила карандаш в сторону и взглянула на рисунок. На листе был изображён молодой парень. Он был высоким и стройным, одетый в белую толстовку с капюшоном и чёрные джинсы рваного фасона. Длинные чёрные волосы были чуть взлохмачены, но выглядело это по своему красиво. Бледная кожа сливалась с цветом кофты. Светлые глаза с хитрым прищуром смотрели на художницу, а аккуратные брови были чуть нахмурены. Вокруг глаз были небольшие чёрные круги, которые больше напоминали подводку. Рот оскалился в клыкастой улыбке, а от уголков рта с обеих сторон шли тонкие одиночные линии, поднимающиеся вверх, словно образуя улыбку. Из этих линий вниз вытекала маленькими струйками «серая» от карандаша кровь. Внизу рисунка были написаны инициалы — «Д. А. Вудс». — Ну почему ты такой краси-ивы-ый?.. — тихо проскулила девушка, влюблённо глядя на своё творение. — Ну Энни, совесть поимей! — Да всё-всё! Иду я, иду! — Энни заправила за ухо короткую чёрную прядь волос и понеслась на кухню. Дом у них был двухэтажным, но при этом не слишком большим. Хотя коридоры от этого меньше не становились, из-за чего девчушке приходилось идти не прогулочным шагом, а бежать, лихо заворачивая на поворотах. — Сколько раз говорила тебе, не носись, — мать Энн укоризненно посмотрела на неё, но не смотря на это, её голос не выдал никакого недовольства. — А не надо меня торопить, — девушка спокойно села за стол, не обращая внимания на замечания женщины. — Ну, упадёшь, — твоя проблема будет, — родительница приподняла уголки губ в лёгкой улыбке. Энни ничего не ответила и молча принялась поедать запечённую в духовке курицу. — А что рисовала? — мать с интересом посмотрела на дочь и столкнулась со взглядом голубых глаз. — Да ничего особенного, — девушка пожала плечами и вновь уставилась в тарелку, хотя мысленно она восхваляла свой рисунок. — Опять кого-то со своего форума? — женщина хитро улыбнулась, когда по взгляду дочери поняла, что права. — И чем они тебе так нравятся? — Ну, это достаточно интересные персонажи… И некоторые из них очень даже симпотные. — Разве это не какие-то жуткие психи? — Мам!.. Нет, они не жуткие, — Энни вертела вилку в руках, рассматривая её. — Это называется «идеализация», милочка, — откликнулся сидящий на соседнем стуле мужчина с небольшой бородой. — Да пап, не идеализирую я никого! Они действительно такие! --хоть Энн и говорила так, она лишь старалась убедить в этом саму себя. Её любимцы не могут выглядеть иначе. Ну не могут же! Твердила она каждый раз, когда видела жуткие, реалистичные и «канонные» фотографии персонажей сайта. Это же… ? абсурд какой-то¿ — Ну-ну, не идеализируешь, — отец ухмыльнулся, орудуя ножом и вилкой, после чего отправил аппетитный кусочек еды в рот. — Тебя даже не смущает, что они психи. Нарисованные, — с набитым ртом разглагольствовал глава семейства. Девушка ничего не ответила и по-быстрому доев ужин, вышла из-за стола. Пусть думают, как хотят.

***

В комнате царил полнейший мрак. Абрисы мебели и вещей жутко исказились в темноте, но благодаря тусклому свету они подсвечивались с некоторых сторон и не казались такими психоделическими. Если бы не это свечение, которое исходило от экрана компьютера, то даже шкаф-купе стал бы казаться каким-то ужастиком. Энни мониторила свой любимый форум, чуть ссутулившись и читая очередную историю. Из-за тёмной темы сайта она могла разглядеть собственное отражение в экране. Чёрные волосы с каре стрижкой и одной единственной покрашенной прядью белого цвета были слегка растрёпаны. Глаза устало пялили текст на компьютере, но при этом в них плескался интерес. Тонкие губы поджались, и словно потянули за собой большую родинку, напоминающую мушку, которая находилась над одним из уголков губ, — с левой стороны. Девушка была одета в белую майку безрукавку, которая аккуратно прилегала к её телу, и джинсовые шорты с совершенно неуместным и ненужным кожаным ремнём. На болтающиеся ноги были натянуты носки с котиками (Энн их не жаловала, но приходилось носить). Она проходила в этом весь день, ибо нормально переодеться девчушка не хотела. Комната сзади неё выглядела до ужаса мёртво и живо одновременно. Помещение плохо отражалось через матовое покрытие монитора, из-за чего создавалось ощущение, словно сзади Энни была только непроглядная чернота, но при этом всё равно казалось, что если развернуться в её сторону и уставиться в самую подозрительную точку, то вскоре эта самая «подозрительная точка» уставится на тебя. «Обернись.» Девушка по инерции дёрнулась и посмотрела назад, после чего облегчённо вздохнула, хотя капелька раздражения в этом вздохе всё-таки чувствовалась. Да, эта история определённо вызвала у неё лёгкий испуг. Энни закрыла вкладку с текстом и вновь принялась листать просторы сайта. Её рука резко замерла на мышке, а сама школьница буквально впилась взглядом в заголовок одной из статей. «Как вызвать Джеффа Убийцу?» Энн, сама того не ожидая, покосилась на лежащий рядом недавний рисунок. Сейчас, в темноте, даже он выглядел немного жутковато. --Ну, удача любит смелых! — неожиданно выдохнула фанатка ужасов, немного тараторя слова. — Или отважных... — исправилась она, говоря уже тише, ибо на дворе ночь, после чего на её губах поселилась еле заметная ухмылка. Клик. «Можно ли вызвать Джеффа Убийцу? Если не страшно, то попробовать стоит. Не ко всем убийца приходит, а тот, кто его видел, помалкивает, так как либо уже умер, либо стал его помощником в страшном промысле.» Энни напряглась. В смысле не ко всем? Привередливый что ли? Девушка усмехнулась такой внезапной мысли. Может, имели ввиду тех, кто проживает в других странах или слишком оживлённых городах? Ну, в таком случае она в выигрышном составе. У них тут вроде не Лондон! Девчушка покосилась на окно своей спальни. Пустота. За ним не было видно ничего. Казалось, что за рамой раскинулась самая настоящая чёрная дыра, которая всасывает в себя всё пространство вокруг, стирая мир. Энн встала из-за стола и подошла к стеклу, облокачиваясь на подоконник. Только теперь она смогла увидеть улицу. Небольшой дворик, покрытый зелёной травой, раскинулся перед домом. Вот тут, в правом дальнем углу, возле железного забора из штакетника, стоят качели кокон тёмно-коричневого цвета. Калитка закрыта на засов, поэтому кто попало на территорию не пройдёт. По крайней мере, ему сначала надо будет открыть её, а делается это очень шумно, так что прокрасться незамеченным у этого «кого-то» не получится. Сам забор достаточно высокий, так что и перелезть окажется непростой задачей. Доски штакетника, хоть и имеют маленькое расстояние друг между другом, всё равно дают обзор на то, что находится за их пределами. Так что, если кто-нибудь будет проходить мимо, или, подойдёт к ограждению, его можно будет увидеть, хотя и не в деталях. Мягкий жёлтый свет от уличных фонарей как раз таки и давал рассмотреть двор, но к сожалению не полностью. Тёмные, не освещённые участки пугали, и даже качели, мирно покачивающиеся от небольшого ветерка, теперь выглядели угрожающе. За забором расположилась небольшая улица с другими частными домами. Окраина города, как никак. Ровная трасса, по которой обычно ездили грузовики и авто, теперь была полностью пуста и с её стороны не доносилось никаких звуков. Энни приходилось всматриваться в некоторые участки дороги, ибо некоторые фонари не работали. Пустота, темнота, глухота. Как обычно. Само то для психанутого маньяка. Девушка вздохнула, да причём так несчастно, словно она обременена проблемами. Она ведь не знала, что скоро это действительно будет так. — Да ладно, — была не была, — вполголоса отозвалась Энн и вновь уселась за компьютер, после чего перечитала абзац. — «Тот, кто его видел, помалкивает, так как либо уже умер, либо стал его помощником в страшном промысле», — монотонно повторила она. Стал помощником. Боже, да девчушка всю жизнь о таком мечтала! Быть наравне с кем-нибудь из них, а уж тем более с ним. Вместе шататься по городу, выслеживать людишек, перекидываться шуточками, а она уверенна, он отлично шутит, встревать в конфузные ситуации, подкалывать друг друга. О да. Энни много раз думала об этом. Но ни разу не задумывалась над первым вариантом: быть убитой. Порой, когда ей вовсе не хотелось спать, она лежала в кровати и думала о том, к встретится с ними. Со всеми. С Безглазым Джеком, который не смотря на свою слепоту, может спокойно определять предметы вокруг себя и ориентироваться в пространстве. С Беном Утопленником, который чуть ли не круглосуточно рубится в плейстейшен. С Джеффом...... Ох, Джефф. Какой же он великолепный… Иногда школьница специально старалась не уснуть, в надежде, что её «прекрасный принц» объявится. «Иди спать» — глаза Джеффа маньячно блеснули в полумраке и он занёс нож над новой жертвой, но она не шелохнулась с места. «Я тебя не боюсь» — девушка уверенно подалась вперёд, спокойно говоря с убийцей. «А стоило бы» — манящим, слегка хриплым голосом ответил парень, после чего зубасто улыбнулся и наклонился прямо к лицу Энн. Он всё ещё держал нож наготове, но глаза с интересом уставились на неё, словно ожидая чего-то. «У меня к тебе предложение» — она легко улыбнулась, — «Ты же не думал, что я просто так тебя вызову?» «Предложе-еньице?» — протянул Вудс, склоняя голову набок и убирая нож. — «Айда. Пока я добрый.» «Я хочу вступить в крипипасту» — Энни проигнорировала удивлённый взгляд маньяка и его глаза навыкат, — «Я премного уважаю Безликого и имею желание работать с ним.» «А ты хитрая, я смотрю» — Джефф прищурился. — «Хочешь от меня отделаться, м? Какую ещё сказку расскажешь?» «Почему ты считаешь, что я хочу избавиться от тебя?» — прошептала девушка с еле скрываемым обожанием в глазах. — «Наоборот… Почему, ты думаешь, я вызвала именно тебя?» «А ты не такая. Обычно вы все любите погорланить и поумолять меня вас не убивать, но ты — нет. Впечатлён» — он обаятельно улыбнулся, после чего развернулся и подошёл к окну. — «Жди, когда стемнеет в следующий раз.» Парень выпрыгнул в окно и скрылся в ночи. У фанатки ужасов внутри всё трепетало от предстоящей встречи и мыслях о ней. Да, она будет именно такой. Никак иначе. И Джефф точно ею заинтересуется. Ведь Энн хорошо его знает. Школьница вновь впилась взглядом в текст, продолжая читать. «Для вызова вам нужно: — Пять листов формата А4 — Простой карандаш — Чёрный и красный маркеры — Скотч Ритуал вызова Джеффа Убийцы: На пяти листах вам нужно чёрным маркером написать надпись «Я НЕ ХОЧУ СПАТЬ». Первый лист — Я. Второй лист — НЕ. Третий лист — ХОЧУ. Четвёртый лист — СПАТЬ. На пятом листе простым карандашом рисуете Джеффа, не важно как, — хорошо или плохо. Затем красным маркером рисуете ему улыбку от уха до уха. После этого берёте листы, скотч и идёте развешивать их в разных местах своего дома. Ванна, спальня, кухня, коридор, гостиная. Но делать это надо ОБЯЗАТЕЛЬНО по порядку. Например: Если у Вас сначала идёт ванна, а потом спальня, то надо повесить первый лист сперва в первой, а потом второй во второй комнате. Иначе ритуал не сработает.» Энни нахмурилась и перечитала абзац ещё раз, после чего до неё дошёл смысл написанного. Странно они конечно объясняют. «После того, как Вы развесили листы, Вам нужно спрятаться и ждать, пока не услышите шаги, скрипы и другие звуки. Поздравляем! Можно начинать щекотать себе нервишки! Но будьте осторожны: Джефф не любит, когда с ним играют в прятки.» Девушка немного поёжилась, то ли от подступившей тревоги, то ли от холода. Почему она нервничает? Всё хорошо. Она ведь не будет долго прятаться. Да и в соседней комнате родители, как никак. Нужно лишь пробежать по коридору, завернуть на одном из поворотов и открыть дверь. К тому же, у них она запирается изнутри. Да и с чего это нужно будет вообще к ним бежать? Джефф явно заинтересуется предложением, по крайней мере, он не убьёт её сегодня. Всё хорошо. «Как отозвать Джеффа Убийцу? Всё просто. Вам нужно найти его рисунок, но будьте бдительны: Джефф скорее всего перевесит его в другое место. Когда найдёте листок с ним, Вам нужно быстро, не медля ни секунды, порвать его и сказать: «Джефф — убийца своего брата. Тебя ждёт страшная расплата». Желательно повторить это три раза. После вызова спите на свой страх и риск, но лучше так не делать!» Энн запомнила правила, а после начала смекать, где взять то, что нужно для ритуала. Странно вообще, что его вызывают как духа, он же всё-таки человек. Маркеры лежат у неё в полке, листы нужно взять из комода в гостиной. Её отец хранит их там, так как в этой же комнате стоит и принтер. Среди этих листов уж явно будет нужный ей формат. Скотч вроде как лежал на втором этаже. Зачем они его вообще туда запихали? Девушка уже собиралась пойти за вещами, но её взгляд вновь привлёк рисунок. Может, использовать его, чтобы не рисовать новый? Фанатка ужасов взяла листок в руки. Забавно, он как раз был нужного ей формата. Через некоторое время Энни уже собрала все нужные ей вещи в одну кучку, а свет от включенной лампы услужливо подсвечивал ей всё. Наконец пришло время вызова. Школьница взяла чёрный маркер и вытянула один листок из кучки. «Я НЕ ХОЧУ СПАТЬ», значит. Она открыла маркер и начала аккуратно выводить букву. Так же с остальными листами. И вот она взяла свой рисунок в руки и потянулась за красным маркером. Сказали нарисовать улыбку от уха до уха. Значит, придётся распрощаться с красотой рисунка. Девчушка нехотя сняла крышку с предмета, которым она сейчас изуродует свою работу, и провела огромную красную линию вдоль лица своего любимца. Маркер, к слову, не был качественным, так что он немного потёк, из-за чего рисунок стал ещё более жутким. — Э-эх, была не была, — повторила девушка свою давно сказанную фразу. Она встала из-за стола и взяв заранее подготовленные ножницы, захватила листы со скотчем, после чего выключила свет и тихо вышла в коридор. Пройдя пару метров от комнаты, Энн остановилась. Спустя минуту на стене в коридоре висел первый листок, а через ещё пару мгновений в ванной красовался второй. Следом шли кухня, гостиная и комната на втором этаже. Школьница положила скотч и ножницы в карман шорт, хотя вторые немного мешались. Но лучше пусть у неё при себе будут ножницы, чем ничего. Энни быстро сбежала вниз по лестнице и залезла под неё, усаживаясь в самый дальний угол. Здесь её будет не так просто найти, ибо свет сюда совсем не попадал. Да и скорее всего маньяк сначала обыщет комнаты. Главное, чтобы к родителям не зашёл. Только сейчас, когда девушка уже вызвала Джеффа, она поняла, что он может встретить по пути её родственников. Так что, ей просто оставалось надеяться, что они не пересекутся. Время пошло. Скоро она встретится с ним.

***

Во всём доме стояла гробовая тишина. Казалось, словно он вовсе не жилой. Энн медленно клевала носом, стараясь не уснуть, хотя всё вокруг уже плыло. Резкий и громкий звук заставил школьницу подпрыгнуть на месте и широко распахнув глаза, автоматически положить руку на карман шорт, в котором лежали ножницы. Девчушка в недоумении захлопала светлыми глазами, пытаясь сообразить, что она только что услышала. Дошедшее осознание заставило её обречённо вздохнуть. Отец чихнул. Да, звук был таким же. Энни тихо выругалась себе под нос. Неужели она всё-таки недостойна встречи с ним? Почему он не приходит? Ещё немного и девушка сойдёт с ума, везде видя и слыша маньяка. Фанатка ужасов выползла из-под лестницы и поднялась, разминая затёкшие от неподвижности конечности. Ей совершенно не хотелось возвращаться обратно и отзывать Джеффа. … «Раз — Ступени пролетают мимо. Два — Здравствуй тёмный коридор. Три — От темноты становится противно. Четыре — По дому своему крадусь, как вор. Пять — И сердце резко замирает. Шесть — Когда в этой ужасной, липкой тьме. Семь — Я вижу то, что смелость убивает. Восемь — Страшащий силуэт и дверь. Девять — Мы замерли вдвоём, глядим упрямо, как на паркет ложится лунный свет. Десять — Я знаю, бежать ещё уж очень рано, и ноги говорят мне — нет.» Энн поднялась на второй этаж, с неприязнью подмечая, что половицы не милосердны, ибо их скрип был слышен, казалось, даже с первого этажа. Она вновь лихо завернула на повороте в комнату, стараясь сделать это как можно тише, но тут же отпрянула назад, из-за чего чуть не упала на пол: в нос ей ударил сладковато-тошнотворный смрад с примесью горечи. Гниль. Девушка сразу узнала этот запах. Однажды ей доводилось видеть гниющую кошку неподалёку от её школы. Ужасное зрелище. Да даже тот, кто никогда не видел мертвецов, сразу поймёт, что так бьёт в нос. Подавляя рвотные позывы, Энни аккуратно двинулась вглубь комнаты. Она бы облегчённо вздохнула, но вонь, царившая вокруг, заставляла её экономить воздух в груди: листок висел на месте. Подойдя поближе, девчушка остановилась, а по её телу пробежали мурашки. Это был не тот листок. Перед ней висел приклеенный непонятной субстанцией лист с надписью «СПАТЬ». Вязкая тёмная жижа медленно капала на пол, растягиваясь в тонкую нить, словно слюна. Он пришёл. Кривая улыбка на губах школьницы воцарилась так быстро, что та даже не успела отреагировать на странное чувство внизу живота, от которого почему то становилось плохо. Значит, теперь убийца у неё дома и ей надо поиграть в прятки, прежде чем она найдёт листок. Нет, сначала Энн поговорит с ним. Она обязана поговорить. Выйдя из комнаты, девушка тут же закрыла дверь, чтобы зловоние не распространилось за её пределы. Она была рада, но к этой радости примешивалась непонятная тревога. Фанатка ужасов явно не ожидала, что в комнате её будет поджидать гнилостный смрад. Энни думала, он просто перевесит листки. Школьница резко остановилась и вздрогнула, когда в голову ей пришла мысль: «А вдруг всё на самом деле не так, как она представляла?» Тревожные звоночки уже были, но Энн легонько ударила себя по щекам, приходя в чувства. Нет. Она знает, что всё так. Просто немножко забыла, что это всё-таки «крипипаста», а не «мимипаста». Не на блёстках же этот листок висеть должен был… Девчушка поспешно спустилась по лестнице, нервно оглядываясь вокруг. Ей бы не хотелось, чтобы на неё напали сзади. Или сбоку. Вокруг была лишь тишина и темнота. Но Энни знает, что он где-то здесь. Она поёжилась, представив, как Джефф сейчас стоит в самом мрачном углу коридора и смотрит на неё, словно хищник, который готовится к прыжку. Но нет, никто не нападал. И оттого тревожней. Сердце билось в бешеном ритме и девушка облегчённо вздохнула, когда она наконец-то дошла до своей комнаты. Но что-то было не так. Школьница начала лихорадочно размышлять, пока вдруг не замерла возле своей кровати. Холодно. Ей было холодно от ветра. Сердце пропустило удар, а фанатка ужасов чуть не взвизгнула, отступая на шаг назад. Окно в её комнате было открыто на распашку и оттуда дул ветер. Но это было цветочками по сравнению с силуэтом, стоявшем в нескольких метрах от девчушки, в самой тёмной зоне комнаты. Абрис тела выдавал ночного гостя, как высокого молодого человека. По крайней мере так казалось. В темноте было видно толстовку и длинные волосы, но рассмотреть детали оказалось сложной задачей. Да, это он. Энни открыла рот, но не издала ни звука. Почему она так боится? Он даже не подошёл к ней. Хотя, на самом деле было бы лучше, если бы маньяк заговорил первым. Так ей казалось. Нет! Наша «бесстрашная» особа сама его вызвала, ей теперь и расхлёбывать. — Привет? — получилось слишком тихо, хотя для Энн это было чуть ли не громче крика. Силуэт пошатнулся и в его правой руке что-то блеснуло. «Нож», — дошло до девушки, и от этого осознания всё вокруг неё словно поплыло. Да ну что же это такое! Нет, не страшно! Не страшно! Не страшно… — Нужно поговорить. Я не просто так тебя вызвала, — она старательно выравнивала голос, чтобы он звучал спокойно и чётко. Ноги предательски тряслись и девчушка еле заметно покачивалась. Он не ответил. — У меня к тебе и всем вам предложение, — силуэт медленно, словно крадучись, пошёл в сторону школьницы, отчего та звучно вдохнула. Ей даже показалось, словно он наклонил голову набок, как бы интересуясь. Фанатка ужасов непременно обрадовалась бы, что Вудс пошёл на контакт, но её тревожило одно обстоятельство. Он всё время молчал. Может, это вообще был не он? Ну, а кто тогда? — Я хочу… — голос, как назло, дрогнул в самый неподходящий момент. Энни попыталась собраться с мыслями. Ночной гость остановился. Он стоял относительно близко, но его всё ещё невозможно было разглядеть. — Я премного уважаю Безликого… — после небольшой паузы начала девушка, — и… Она так и не смогла продолжить, ибо в нос бросилась до ужаса знакомая вонь, а тошнота вновь подступила к горлу. Энн не успела ничего сделать, как вдруг Джефф сделал ещё несколько шагов в её сторону. У девчушки остановилось сердце. Из темноты выплыло что-то отдалённо напоминающее лицо. Рубцы от ожогов трещинами расползались по физиономии, словно образуя кашу. Кожа была бледной, и то местами, ибо в основном она была грязного непонятного оттенка, смахивающего на светло-коричневый. Пилящие своим диким, животным взглядом глаз-… Глазные… Глазное яблоко?.. Да, именно так. Глазное яблоко, буквально застывшее в неподвижности, заглядывало в душу. Радужка глаза была светлой, словно выцветшей, отдалённо напоминавшей голубой цвет. Лопнувшие капилляры окрашивали белок в розоватый оттенок. Со вторым оком всё было ещё хуже: глаз заплыл и чуть косился в сторону. Век у этого не было. Они были выжжены, вместо них красовались отверстия, похожие на чёрные дыры, затягивающие пространство. Рот был разрезан от уха до уха, в буквальном смысле: жевательные мышцы были рассечены, из-за чего челюсть болталась распахнутой, словно на ниточках. Желтоватые зубы выглядывали из этого кровавого месива. Слюна, вперемешку с кровью, капала на пол, пачкая его и одежду этого чудовища. Чудовище. Чудовище, с чёрными неестественными и сальными волосами, свисающими на кровавое месиво вместо лика. Чудовище, с потрёпанной одеждой, которую, казалось, переваляли в грязи и перепачкали кровью, после чего надели на него. Чудовище, худощавое и ссутулившееся, потерявшее последнюю каплю человечности. Чудовище.

Энни уже видела это.

Земля ушла из-под ног, словно пространство вокруг перестало существовать, и девушка рухнула на кровать. На удивление, двигаться она могла, так что быстро поджав ноги, Энн отодвинулась подальше от него. Почему?.. Почему всё так?! Оно подалось ближе, обдавая своим зловонием и капая вязкой жидкостью изо рта теперь уже на кровать. Девчушка содрогнулась и рядом с ней выплеснулся, казалось, вместе с лёгкими, недавний ужин. Глаза заслезились, а из груди исторгся рваный вздох. Несчастная и испуганная, она закрыла рот руками, трясясь и не в силах отвести взгляда от ? лица¿ напротив. Изуродованный ночной гость еле заметно вздрогнул, после чего из его горла раздался хрип, перерастающий в еле слышное завывающее бульканье. Школьница попыталась сдержать крик, из-за чего из неё вырвалось еле слышное пищание, которое становилось громче с каждым хрипом напротив. — …ну так ты спать пойдёш-шь? — сиплый и низкий, однако совсем не бархатный, голос распилил тишину. Из-за крови и слюны переполнявшей рот, а так же разрезанных мышц, что мешали поднять челюсть нормально, было почти непонятно, что говорили. Сердце бухнуло где-то в груди, а рвотные позывы вновь подкатили к горлу. Нет, лучше бы оно молчало. Лучше бы не говорило. Фанатка ужасов резко рванула в сторону, падая на пол и дрыгаясь, в попытках быстро подняться с паркета. Почему-то именно в этот момент, когда казалось, что она не сможет встать из-за страха, её разум подумал иначе, и странная решимость двигала ею. План прост. Выбраться. Бежать. Разбудить родителей. Закончить этот кошмар. Просто же, да? Надо выбраться из комнаты и пробежать по коридору, по которому Энни так привыкла носиться. Удары сердца гулко звенели в ушах, из-за чего Энн не слышала, что происходит сзади неё. Не слышала шагов, скрипов. Ничего. Мнимая тишина. Ухватившись за дверной косяк, девушка с силой скрипнула ногтями по деревянной поверхности, но боль, отдающаяся пульсацией в кончиках пальцев, беспокоила меньше всего. Она выбежала. Осталось чуть-чуть! — Погонять хочешь, да? — громкий, перепрыгивающий с тональности на тональность, которая всё равно оставалась низкой, голос звучал не так уж далеко, как хотелось. — А я не про-отив! Девчушка чуть было не упала, когда услышала его, но её ждало куда большее разочарование: ноги, неожиданно для школьницы, повернули совсем не в сторону комнаты родителей. Она хотела бы развернуться, но тело её не слушалось. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать. БЕЖАТЬ. Ступени лестницы сменялись так быстро, что казалось, они пролетали мимо. Слишком громко. Энни слишком громко топает. Школьница быстро затормозила, но не до конца, после чего тихо, на цыпочках побежала по коридору, хотя ей хотелось рвануть со всех сил. Она не слышала звуков за спиной. Прямо перед ней, слева и справа, оказались две комнаты. Фанатка ужасов не раздумывая юркнула в левую, заворачивая за угол стены. Скрип ступеней. Такой неспешный скрип. Ноги Энн подкосились и она, облокачиваясь о стенку, сползла по ней вниз. У неё не было сил даже закрыть дверь, да и девушка не хотела выползать из мнимого укрытия. — Ха-ха… Знаешь, вы все такие странные. Вызываете и убегаете в слезах. ХА-ХА! Право, уже не смешно, я так не играю! — выплевываемые булькающие слова эхом разносились по коридору этажа, заставляя девчушку сжиматься сильнее. — Забавно, что я всё ещё могу говорить, а? Я прям вез-зунчик, — дрожь вновь пробила тело и из груди вырвался истеричный вдох. Нет, зачем он напомнил?.. Перед глазами витал стеклянный взгляд и отвисшая челюсть. — О-ой, не волнуйся. Я даже ничего не почувствовал. Это не больно, — бешеный смех, последовавший после слов, заставил фанатку ужасов тихо вскрикнуть. Нет, то вообще не было похоже ни на что, даже на гиеноподобное хихиканье. Наверное, в природе нет таких звуков, которые бы смогли описать это. Но вдруг всё резко затихло. Школьница старалась вслушиваться в каждый звук, но мысли, лезшие в голову, сильно мешали. Почему родители не проснулись? Где они? Скрип. Шаги. Тишина. Он остановился посреди коридора. — Зна-аешь, ты очень мило рисуешь, — не торопясь проговорил маньяк, хотя произношение всё равно было ужасным. — Вы там все, что ли, меня так представляете? М? Ответь. Я тебя всё равно найду. Нет, нет, НЕТ. Она уж лучше помолчит, чем скажет ему хоть слово. — …Ну как пожелаешь, — с тихим рычанием в голосе отозвался он. — ХА! Вспомнил пр-резабавнейшую историю из моей жизненной-жизни! Ха-ха… Ты наверняка в курсе, что я был брюнетом. А-ай, у меня были такие шикар-рные во-олосы… — тихие, почти не слышные скрипы намекали на то, что маньяк вновь начал бродить по коридору, но отчего-то не пытался приблизиться слишком сильно. К чему он это говорит? — Они были такие коричневые… Прям как штаны твоего папаши, когда я к ним зашёл, — дикий хохот гулом отдался в ушах, а сердце, казалось, перестало биться. Что. Что?

ЧТО? он сказал.

Он… нет. да. нет.нет.нет.да.да.            нетда.

Он убил… ОН (: УUБВИNЛL ЕЁ РОДИТЕЛЕЙ.

Энни молча глядела в точку перед собой, оцепенев. Всё вокруг стало казаться таким нереальным, словно это был простой страшный сон. Да точно, просто сон, в котором она ни разу не пыталась проснуться. Девочка быстро щипнула себя за руку. Больно, но ничего не меняется. Может, он просто пошутил? Да быть такого не может. Он их убил. Убил… Так значит, когда она услышала тот звук, это был не чих?.. Так значит… — Знаешь, они мне так нравились… — следом раздалось что-то, отдалённо напоминающее печальный вздох. — А-а потом они сгорели! БУМ! ХА-ХА-ХА-ХА- О, ты спросишь, что же тогда это?.. — судя по недолгому молчанию, псих указал на свои волосы. Ему было неважно, видит его девчонка или нет. Это монолог, а не диалог. — Ха-ха… Мне делали пересадку… — на выдохе булькнул он. Последовавшие звуки напоминали то ли хихиканье, то ли кашель с попытками выплюнуть что-то изо рта. Энн сидела обхватив ноги руками, прижимая их к себе. Ей было страшно, но она не могла ничего сделать. Ничего. Тревога внутри сдавливала органы. Он оказался безумней, чем девушка думала. Он убил её родителей? Она сама загнала себя в клетку, из которой нет выхода. Он поймает её. Убьёт.

Некуда бежать.

— Как насчёт поиграть в догонялки перед смертью? А то ты чё-то слишком приуныла, я смотрю, — шаги раздались ближе. Теперь маньяк намеренно шёл быстро. — Я досчитаю до десяти, а ты убежишь прятаться. Давай. Ещё чуть-чуть и он войдёт в комнату. — А то не видать тебе быстрой казни! И-или ты мазохистка? Любишь, когда тебя мучают часами? Я могу. Вновь подкатило чувство тошноты. Девчушка, сама не понимая зачем, выглянула из-за угла, смотря на стену коридора. Зловещая тень возникла на ней через долю секунды после этого. В животе словно вновь завязался тугой узел. Нет, она не хотела умирать так. Она не хотела видеть его лицо ещё раз… Тем более, смотреть на него часами. Не хотела закончить (?), как мать и отец… — Не хочешь, значит… Что ж. Ра-аз, два-а… — шарканье было совсем рядом, но маньяк не собирался входить ни в одну из комнат. Он не даст ей убежать. Этот псих загонит её в самый угол. Школьница быстро огляделась вокруг, словно была в силах что-то исправить. Шкаф. В комнате стоял старый, деревянный шкаф. Девушка быстро рванула к нему, после чего залезла внутрь и, закрыв дверцу, забилась в самый угол. — Четыре-е, ДЕСЯ-ЯТЬ! — тишина. Стало настолько тихо, что уши стало закладывать, и Энн нарочито щёлкнула зубами, чтобы услышать хотя бы что-то. Тихий скрип. Совсем рядом. Убийца ступал так тихо, что казалось, он крадётся. Энни несколько раз содрогнулась в попытке подавить всхлипы. Она зажмурилась, и перед глазами тут же предстал образ убитых тел. Женщина и мужчина. Мама и папа. — Я тебя нашёл. Страдалица вздрогнула и медленно подняла голову. Темнота по прежнему окружала её. Он стоит перед шкафом. Резкий удар последовал в хлипкую дверку, пробивая её, из-за чего маленькие кусочки осыпались девчушке на ноги, а свет пролился сквозь дыру. Она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, и почувствовала солёный привкус во рту, словно несчастная попробовала гвоздь на вкус. Из двери торчала небольшая окровавленная часть ножа. Слёзы пеленой накрыли глаза. Шуршание, и нож исчез, оставляя после себя кривое отверстие. Снаружи послышалось недоумённое бормотание. Видимо, псих думал, что она закричит. Школьница затаила дыхание, когда соседняя дверца тихо отворилась. В шкаф нарочито медленно заглянула часть лица, словно пытаясь довести жертву до истерики. Косое глазное яблоко бешено завертелось во всевозможные стороны. Он что, до сих пор им что-то видит? Второй «глаз» был закрыт волосами, и то ли Джефф этого не замечал, то ли ему было всё равно. Девчушка сидела молча, даже не дыша. Казалось, ещё немного, и она задохнётся, но подобие человека напротив вытащило свою голову наружу. Не заметил?.. Энн обмякла, облегчённо положив голову на стенку шкафа. Что ей теперь делать? Звать на помощь соседей? Позвонить в полицию? Нет. Она не сможет позвонить. Соседи? Для этого надо выбраться из дома. Да, точно. Выбраться. А вдруг родители ещё живы? Снаружи шкафа раздались тихие шаги, которые вскоре и вовсе затихли. Ушёл. Девушка медленно придвинулась к пробитой дверце и выглянула наружу через дыру, чтобы убедиться, что ей временно ничего не угрожает. Комната пуста. Энни тихо открыла дверь и боязливо выползла из укрытия. Её волосы с болью дёрнулись вверх, и она даже не успела опомниться, как тут же влетела лицом в стену. Хруст и резкая боль в носу заставили несчастную вскрикнуть, но она быстро заткнулась, когда её ударили под дых. Фанатка-ужасов упала и перевернулась на спину, сложив руки в районе солнечного сплетения. Тело пробила мелкая дрожь, и девчушка открыла рот, словно рыба, пытаясь вдохнуть. Из носа ручьём текла кровь, забрызгивая одежду и пол. Псих стоял прямо над ней. — Опа-а, простите, неожиданный поворот! — он издевался над ней, словно над животным, смотрел, что из этого выйдет. — Думаешь, я умственно отсталый, и не понял, что ты там? Сумасшедшая что ли? — он засмеялся так громко, что казалось, ушные перепонки сейчас лопнут. Маньяк на некоторое время словно вылетел из реальности, даже не обращая внимания на школьницу, которая из последних сил пыталась подняться с пола. — Куда пош-шла-а? Ещё не время птичке улетать, — проговорили с напускной серьёзностью за спиной отползшей на метр Энн, после чего зашагали прямо к ней. Вот. Сейчас. — …самое время, в-выродок! — чуть ли не взвыла девушка и развернувшись, с визгом пнула наклонившегося к ней убийцу. Хоть слова её и были громкими, словно набат, сама Энни испытывала лишь ужас вперемешку с отвращением, как будто она прихлопнула паука, чьи лапки мерзко изогнулись в стороны. Школьница даже толком не разглядела, куда пинала, но судя по ощущениям, она попала прямо в его чудовищную физиономию. Вудс отвернулся в сторону, издав какой-то непонятный звук, пока девчушка рывком выскочила из комнаты, чуть не запутавшись в своих ногах и не упав: отдающее ноющей болью солнечное сплетение давало о себе знать. — Не-ет, клетка закрыта! — отдаляющийся голос был наполнен агрессией, хотя и пытался замаскироваться под садистскую радость. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Тёмные углы, казалось, сейчас схватят за ноги и повалят на паркет, затаскивая за поворот. Нос безумно болел и жертва громко всхлипывала, то ли от боли, то ли оттого что она не могла вдохнуть, судя по всему, сломанным органом. Во рту, который теперь выполнял эту функцию, пересохло, а дыхание сбилось. Лёгкие болели и каждый вздох становился мучением. Не так далеко показался силуэт входной двери. Ещё чуть-чуть и этот кошмар закончится! Она выбежит, быстро проверит через окно, что с родителями и побежит к соседям. Мама с папой наверняка живы… они бы придумали, что делать. Выкарабкались бы. Она же смогла. Как же дико было думать об этом, проносясь мимо их комнаты. Фанатка ужасов чуть было не врезалась в дверь, вовремя затормозив. Рука автоматически дёрнулась в сторону ручки и тут же замерла, после чего затряслась. Конечно, ведь когда у двери нет ручки, — наружу не выберешься. — Я же сказал… — шаги были близко и далеко одновременно, — клетка. Закрыта. Энни резко рванула назад. Надо выбраться из окна какой-нибудь комнаты. Она бежала, глядя в сторону лестницы. Когда на ней показался до дрожи знакомый абрис, Энн не раздумывая прижалась к стене, и нащупав ручку одной из дверей, влетела в комнату. Девушка развернулась лицом к помещению и остановилась в ступоре. Вся комната была в бело-серых тонах, но из-за темноты и бьющего в окно тусклого света отливала синим. Миниатюрные прикроватные тумбочки, белоснежный коврик на полу, бледно-лиловые занавески и тёмный рабочий стол. Комната родителей. Но самое страшное не это. Кровать. Большая серая кровать и два распластавшихся тела. Мама. И папа. Женщина с тёмными волосами, разбросанными по подушке, пилила бездушным взглядом потолок, в то время как в глазах мужчины отражался застывший животный ужас. Они захлебнулись в собственной крови. Он убил их жестоко и безжалостно. Первую ударил ножом в шею, второго — в район сердца. Но самое больное, что он сделал, самое извращённое и болью отзывающееся в сердце — это улыбки. Вырезанные, всё ещё кровоточащие улыбки. Родители Энни лежали в кровавых узорах, что продолжали расползаться по постели, и улыбались. Даже воздух насквозь пропитался железным запахом, который усиливался из-за такого же привкуса во рту, и вызывал теперь тошноту. Он был таким плотным и душным, что казалось, им можно ударить. Слёзы замылили взгляд, а ноги перестали держать, роняя тело на колени. Мертвы. Они всё-таки мертвы. — …а-А-А-а… — несчастная издала непонятный звук в попытках что-то сказать. Руки слегка приподнялись и начали метаться из стороны в стороны, словно показывая непонятные жесты. Они есть, но их нет. И больше никогда не будет. Она их не увидит. Не услышит. Не тронет.

Их н е т.

Из-за неё. Внутри поселилось чувство, будто девчушку распилили напополам и отняли у неё часть себя. Завывания становились громче, казалось, она забыла про убийцу, который наверняка направился в сторону комнаты. Всхлип, и Энн вновь содрогнулась, давясь рвотой вперемешку со слезами. Дикий вой сквозь стиснутые зубы перерос в крик, громкий и продолжительный. — А-а… — девушка согнулась пополам, трясясь как осиновый лист. Этот псих говорил ей, что они мертвы, но она не рыдала взахлёб, пока не увидела всё сама, пока не увидела кровь. Это всё из-за неё. Из-за неё. Она виновата. Она вызвала. Она не подумала. Она не знала. Движение сбоку. Джефф с интересом наблюдал за развернувшейся сценой, склонив голову по-птичьи, не спеша подходить. Она не знала? Не знала. Страдалица застыла, глядя в точку перед собой. Нет. Это он. Он. ОН. ОН ВИНОВЕН. Девушка с рычанием, перерастающим в крик, кинулась на маньяка. Она не виновна. Она — жертва. Слепая ярость закрыла ей глаза, не позволяя здраво мыслить. Не виновна. Кулаки летели вперёд, врезаясь костяшками во всё, что попадалось под руку. Там наверняка был и он. Голос срывался в вопле агрессивном, скорбящем, сожалеющем. Она жертва. Правый кулак не успел долететь до цели, раскрыв ненормально дрожащие пальцы, когда Энни дрогнула и глянула вниз, на вонзившийся в её живот нож. А он виновен. Нож провернулся по часовой стрелке и резко дёрнулся вверх, заставляя жертву тихо хрипнуть и согнуться пополам. Джефф грубо толкнул Энн к стене, чуть ли не ломая ей спину, засаживая нож ещё глубже, пока она медленно, но верно, скользила вниз, заливая себя и пол кровью. Виновен. — Ну ка-ак же так, птичка? Ты вроде что-то вякала про уважение. ХА! Как ты там говорила?.. «Я премного уважаю Безликого»? ХА-ХА!.. — взгляд убийцы наверняка посерьёзнел, жаль этого нельзя было понять из-за повреждения мимических мышц, но его глаза вновь застыли, пилящим взглядом глядя на умирающую. Внезапно они блеснули, и псих наклонился к девчушке, после чего прошептал, отражая слова страхом и непонятным злорадством: — Его называют Оператором, дура. Ему ничего не ответили. Лишь в тускнеющем взгляде отразилось непонимание. Тело с приглушённым стуком упало на пол, когда Вудс вытащил из него нож. Осталось всего пару штрихов, чтобы закончить картину. Такую сумасбродную и красивую… Улыбки.

улыбки…

***

— Господи, как можно было такое сделать с живыми, мать его, людьми? — мужчина в форме с отвращением глядел на три трупа. Родители и ребёнок. Мертвецы лежали на полу. Судя по их позам, убийца разложил жертв в определённом порядке и положении. Правая рука женщины была согнута влево, вторая же была выпрямлена в этом же направлении. Ноги лежали врозь. Отец семейства был перевёрнут, а его руки были подняты вверх. Ноги согнуты в разные стороны. Девочка-подросток лежала так, словно она стояла на согнутой левой ноге. Вторая была загнута вверх, как и левая рука. Правая была опущена. Но даже не смотря на это, на ножевые ранения, самым вымораживающим было не это: их жевательные мышцы были рассечены, челюсти отвисли, а у мужчины она даже скосилась в сторону. На их лицах зияли вырезанные дуги, поднимающиеся вверх. — Это… это улыбки что ли? — Да это же грёбанные пляшущие человечки! Чёртов Конан Дойль… — отозвался второй оперативник полиции, поднимая взор на стену, на которой красовался кровавый, перечёркнутый крестом, круг. — Сраная секта… — Ты знаешь, что это значит? — …«ОПР». Здесь написано «ОПР», твою мать. Я нихрена не рад своей начитанности. — Чёрт, да это может быть что угодно! Может быть тысяча аббревиатур, которые так пишутся! Сектанты больные… В комнату зашёл криминалист, держащий в руках зип-лок пакет. — Нашли на втором этаже в одной из комнат, — он поднял улику, чтобы другие могли её разглядеть. Листок с надписью «СПАТЬ», который был заляпан непонятной субстанцией. — Сра-ань господня. — Не то слово… — мужчина с пакетом перевёл взгляд, сочувственно глядя на труп подростка. Жизнь жестока, безжалостна и непредсказуема. Она может плавно вести тебя по дороге, а потом внезапно подставить подножку, чтобы ты влетел лицом в стену под названием «Правда». Она не погладит по головке, когда ты в этом нуждаешься. Она вмажет тебя в землю, заставляя пробовать реальность на вкус. Жизнь жестока, безжалостна и непредсказуема. И Энни поняла это только в последний момент.

А после крышка гроба захлопнулась.