Andrew Wants Toast/ Эндрю Хочет Тост

Ранним утром Нил выбрался из постели с головной болью и легким похмельем. Накануне они с Эндрю допоздна не спали, выпивая и куря в уютной тишине. Они целовались до тех пор, пока у Нила не закружилась голова, пьяный как от алкоголя, так и от вкуса рта Эндрю. Нил вспомнил, как лежал на спине, греясь в мягком свете луны, и черты лица Эндрю, затененные тенью, и дым, поднимающийся в ночное небо. Они прикончили четверть бутылки виски, прежде чем Эндрю уговорил Нила положить голову ему на бедро, зарывшись ладонью в волосы Нила. После этого Нил почти ничего не помнил, кроме спокойного выражения лица Эндрю и расслабленной позы. Нил, спотыкаясь, побрел в ванную, чтобы принять обезболивающее, чтобы унять головную боль. Он оставил таблетки у кровати Эндрю вместе с бутылкой воды. Они держали в комнате футляр на случай, если им было лень спуститься вниз за стаканом. Эндрю пошевелился во сне, его лицо сморщилось от раздражения, прежде чем разгладиться. Иногда во сне он был более выразительным, чем в сознании. Нил переоделся в спортивную одежду как можно тише, чтобы больше не беспокоить его. В доме было тихо, когда Нил спускался по лестнице. Ники был в Германии с Эриком, Аарон навещал семью Кейтлин, а Кевин гостил у Ваймака. Кевин приезжал с Нилом и Эндрю только в половине случаев, когда они летом ездили в Колумбию, и все складывалось достаточно хорошо. Когда Кевин присоединялся к ним, они отправлялись в Эдем, а когда он этого не делал, Эндрю и Нил проводили большую часть времени в своей спальне. У них было не только больше уединения, чтобы проверить свои границы, но и больше пространства. Эндрю мог при необходимости пользоваться комнатой в своем распоряжении, в отличие от общежития или дома Эбби. Нил держал чистые простыни на кровати Ники на случай, если ему понадобится переночевать там. Прошлая ночь была не для того, чтобы пробовать что-то новое, она была для того, чтобы расслабиться за чем-то уже проверенным. Нил любил выпить, когда были только он и Эндрю. Нил ничего не скрывал от него. Он мог полностью расслабиться так, как не мог ни с кем, кроме Эндрю. Отказ от этого контроля вызывал привыкание. Нил сварил кофе на кухне. Его желудок скрутило, когда он выпил пару чашек воды, хотя вскоре успокоился. Обычно Нил сразу бы убежал, оставив кофе Эндрю, но вместо этого он задержался. Головная боль все еще тупо пульсировала в висках, поэтому он достал из буфета батончик гранолы и жевал его, пока ждал кофе. Эндрю спустился по лестнице, когда Нил наполовину допил свой кофе. Эндрю все еще был сонным, волосы взъерошены и торчали набок, лицо оторвалось от подушки. Его глаза были едва приоткрыты, плечи ссутулились. Он направился прямиком к кофеварке, доставая из буфета, как предположил Нил, свою любимую кружку. Это была та, из которой он всегда пил, к которой ни Аарон, ни Ники не прикасались. Он израсходовал остатки сливок, выбросив пустой контейнер в мусорное ведро. Нил знал, что после ночной попойки он предпочитает выпить больше одной чашки кофе. — Я куплю сливки на обратном пути, — сказал Нил. Эндрю промычал что-то невнятное, но вцепился пальцами в ткань рубашки Нила, чтобы притянуть его ближе. Поцелуй был ленивым и немного нескоординированным, но от него у Нила все равно подкосились колени. — Возьми и хлеб, — сказал Эндрю. — Я хочу тост. Раньше хотеть чего-то было опасно для Эндрю. Слова так часто использовались против него, что их исказили, и стало безопаснее вообще ничего не хотеть. Теперь он снова начал выражать эти желания, хотя и по мелочам, обычно бессмысленным. Если Эндрю сказал, что он чего-то хочет, то Нил сделает все, что в его силах, чтобы получить это для него. Нил был слаб, когда Эндрю был таким. Эндрю знал это и использовал в своих интересах. Нил допил кофе и запер за собой дом, подергав ручку входной двери, чтобы убедиться, что она держится. Облака были тяжелыми от дождя, воздух насыщенным влагой. Вдалеке Нил услышал раскаты грома. Пятясь от дома, он увидел на горизонте более темные тучи, озаряемые полосами молний. Казалось, что его пробежка будет короткой и быстрой. Нил пробежался трусцой ровно столько, чтобы размяться, затем перешел на более быстрый темп. К тому времени, как он добрался до магазина пятнадцатью минутами позже, ветер уже усилился. Он взял сливки и хлеб, а также какую-то выпечку, которую, по мнению Нила, Эндрю хотел бы попробовать. Когда он выбрался на улицу, оттуда лило как из ведра. Нил ускорил шаг на бегу, по мере приближения грозы гром гремел почти постоянно. Облака были того цвета, которого было достаточно, чтобы Нил вытащил телефон из кармана и нажал кнопку быстрого набора. Эндрю взял трубку после первого звонка. — Шторм выглядит нехорошо, — сказал Нил. — Загнать Mas в гараж? Эндрю повесил трубку, не ответив, но Нил знал, что он согласен. Когда он добрался до их улицы, подъездная дорожка была пуста. Дождь тогда был сильнее и намочил рубашку Нила. Он надеялся, что хлеб защищен многочисленными слоями пластика, но все равно прикрыл его согнутой грудью. Град начался, когда Нил вставлял ключ в замок. Это были всего лишь мелкие дробинки, но Нил был благодарен за крышу над головой. Он вошел на кухню, торжествующе держа в руках маленький пакет с продуктами. Он нашел там Эндрю, прислонившегося к столешнице со скрещенными руками. Рядом с ним стоял пакет для мусора. — Что это, черт возьми, такое? — Спросил Эндрю. Нил мог только догадываться, что он говорил о пакете для мусора, который был открыт. Он поставил свои продукты на прилавок, затем в замешательстве заглянул в пакет. Его встретили зрелище и запах, которые вызвали смутные воспоминания. Накануне вечером Нил пытался приготовить сырные кесадильи, напившись виски Эндрю. Он видел, как Дэн делала это с помощью ее тостера в общежитии, и это казалось достаточно простым, но Нил, очевидно, просчитался в своих возможностях. Сыр вывалился из тортилий и просочился в тостер. Следующее, что осознал Нил, это то, что он дымился и пахнул прогорклым. В панике он отключил тостер от сети и бросил его в раковину, облив водой, опасаясь, что он загорится. Не в силах выносить запах, Нил положил его в пакет для мусора и выбросил в гараж, чтобы разобраться с ним на следующий день. Там Эндрю и нашел его, все еще полный сырого сыра и тортильи. — О, — сказал Нил. — Я забыл. Думаю, нам нужен новый тостер. — Ты думаешь? — В словах Эндрю не было жара, но Нил мог сказать, что они не произвели на него впечатления. Если бы Нил вспомнил об этом раньше, он бы купил один в магазине. — Я пойду и куплю новый. — В конце концов, Эндрю хотел тост. Снаружи все еще шел град, поэтому после минутного раздумья Нил схватил сковородку, чтобы прикрыть голову. Эндрю схватил его сзади за рубашку, прежде чем он успел выйти за дверь. — Не будь идиотом. — Он потащил Нила обратно на кухню и забрал сковородку у него из рук. Он засунул тосты обратно в шкаф и вместо них достал противень. Только когда Эндрю включил духовку, Нил вспомнил, что тосты тоже можно готовить таким образом. — О. Эндрю оттолкнул Нила бедром, чтобы тот мог достать хлеб и сливки из пакета. К счастью, пластик, похоже, действительно все защитил. Он посмотрел на выпечку, прежде чем вгрызться в нее. Во время еды Эндрю налил себе еще чашку кофе со сливками, которые принес Нил. Нил ничего не сделал, только прислонился к стойке и удивился, как ему так повезло оказаться здесь. Быть рядом с Эндрю, когда он должен был умереть в Балтиморе. — Прекрати это, — сказал Эндрю, тыча в щеку Нила липкими от сахарной глазури пальцами. — Я ничего не делаю. — Нил улыбнулся. В последнее время у него это получалось все лучше. Раньше ему приходилось заставлять себя играть какую-то роль или личность, которая ему не принадлежала. Большую часть времени, когда он улыбался искренне, это была улыбка его отца, и Нилу ничего так не хотелось, как стереть ее со своего лица. Однако, оставаясь наедине с Эндрю, он часто ловил себя на том, что кончики его губ приподнимаются. Это не были полные улыбки, но они были более мягкими, расслабленными. Обычно Эндрю смахивал их поцелуями с его лица. Губы Эндрю были твердыми, сладкими на вкус. Нил наклонился к нему, прижался к Эндрю, который отстранился, нахмурившись. — Иди прими душ, — сказал Эндрю, теребя влажную рубашку Нила. Свет дважды мигнул, затем погас. Кухня была погружена в темноту, единственный свет проникал через окно, затемненное грозовыми тучами. Сверкнула молния, на мгновение осветив все вокруг, прежде чем снова стало темно. Нил вздохнул. — Я переоденусь и сейчас вернусь. Эндрю утвердительно хмыкнул. Чем дальше Нил заходил в дом, тем темнее становилось. Он ощупью поднялся по лестнице и переоделся в первую попавшуюся одежду, которая оказалась одним из свитеров Эндрю и парой боксеров. Когда он спустился вниз, принес Эндрю несколько свечей Ники, которые освещали столешницу. Пакет с хлебом лежал нетронутым на кухонном столе, электричество в духовке отключилось вместе с остальной электроэнергией. Эндрю потягивал кофе, наблюдая, как Нил переставляет свечи. — Ты проводишь сатанинский ритуал? — Спросил Эндрю. Нил пожал плечами, снова беря сковородку. — Я вызываю тосты. — Нил подержал сковороду над свечами, не зная, сколько времени потребуется крошечному пламени, чтобы разогреть ее. Эндрю бочком подошел к нему. — Тост будет на вкус как морской бриз. Это заняло больше времени, чем Нил предполагал, хотя, возможно, его просто отвлекла рука Эндрю, обнимающая его за талию, его пальцы, прижатые к животу Нила под тканью свитера. Они были теплыми от того, что он держал их в своей кружке с кофе, широко растопырив пальцы. Он не пошевелил ими, ничего не сделал, только положил голову на плечо Нила. Как только хлеб стал похож на тост, Нил схватил тарелку и протянул Эндрю. Он мгновение критически разглядывал его, затем намазал маслом. Он откусил один кусочек, затем протянул его Нилу, чтобы тот попробовал. Нил нахмурился, прожевывая. — Это не так ароматно, как могло бы быть? Эндрю не стал опровергать его слова. Не съев ничего, кроме батончика гранолы, Нил доел его, лишь слегка сморщив нос. Тем временем он обдумывал свои действия. Он не был уверен, есть ли у Ники в доме другие свечи, сомневаясь, что они будут без запаха, если есть. Хотя проверить не помешало бы. — Чем ты сейчас занимаешься? — Спросил Эндрю, когда Нил взял свечу, чтобы уйти. — Нашел, с чем еще приготовить? Эндрю вздохнул. — Нет. Заткнись. Пойдем. — Он взял свечу из рук Нила и поставил ее обратно на стойку. Схватив Нила за запястье, он потащил его в гостиную. Эндрю толкнул Нила на диван, подталкивая его, пока он не лег, положив голову на один из подлокотников. Эндрю устроился на нем сверху, грудь к груди, прижав голову к впадинке на шее Нила. Нил не мог сдержать дрожь от теплого дыхания Эндрю. — У тебя слишком много энергии по утрам, — пожаловался Эндрю. Нил не мог не вспомнить, как два дня назад они проснулись в постели вместе, губы Эндрю были горячими, а руки жадными. Он распределил их по ногам и бедрам Нила, пока Нил терся о бедро Эндрю, пока не кончил. — Тебе это нравится, — сказал Нил. Эндрю проигнорировал заявление. — Иногда ты находишь своей энергии хорошее применение. Сегодня ты пытался сжечь дом. Нил пожал плечами. — Ты хотел тост. Эндрю поднял голову достаточно, чтобы встретиться взглядом с Нилом, затем нахмурился от того, что увидел там. — Мне насрать на тост. — Он переплел свои ноги с ногами Нила, заламывая руки в позаимствованный Нилом свитер Нил знал, что, когда Эндрю сказал, что хочет тост, речь шла не только о тосте. Речь шла о том, чтобы Эндрю проявил доверие к Нилу, которое другие давно разрушили. Речь шла об исцелении. Эндрю позволил Нилу помочь. Это было свидетельством того, в какой безопасности Эндрю чувствовал себя рядом с ним. Не имело значения, что Нил не смог дать Эндрю то, что он хотел - это было то, что он заботился о нем достаточно, чтобы попытаться. Нил подвинулся, чтобы высвободить руки из-под Эндрю, одну из них начало покалывать из-за потери кровообращения. — Можно я потрогаю твою спину? — Поверх моей рубашки. Нил положил свои руки туда, широко расставив пальцы, как Эндрю прижимал их к своему животу на кухне. Одно плечо Эндрю всегда было напряжено из-за старой травмы. Нил впился пальцами в мускулы Эндрю, пока тот не обмяк на нем. — Когда шторм закончится, мы поедем кататься и купим новый тостер, — сказал Эндрю. — И я хочу шоколадный молочный коктейль. Губы Нила дрогнули. — Не тост? — Ты приготовишь его для меня, когда мы вернемся домой. Я выпью свой молочный коктейль и буду наблюдать. Ты не сломаешь еще один тостер. — Это случилось только потому, что я был пьян, — сказал Нил. — Я вполне способен приготовить тост. Я приготовлю для тебя лучший тост. Эндрю промурлыкал, касаясь губами шеи Нила и пресекая любые дальнейшие споры.