прекрасный цветок мими

Реальность вокруг потихоньку крошится, будто заплесневелое песочное печенье, и ситуация Каматори Аи — лишь один из симптомов. Мими остается в проклятом городе, потому что принимает собственную казнь и ждет ее, добровольно оставшись в огромной, просторной — размером с портовый город — камере смертника. Ее помощь другим людям — это попытка оправдать собственное существование в собственных же глазах. Малышка Аи, третьеклассница средней школы, заболевает специфическим расстройством — ханахаки. Романтичная легенда с вкраплением страшной истории о том, что человек от безответной любви начинает выкашливать из легких лепестки цветов и медленно задыхаться, будто от передозировки опиатов. Однако, однако, однако, Аи никого не любит. И никогда не любила. Она честно клянется медсестре Мими, лежа в постели и исторгая из глотки лепестки роз, орхидей, лилий. «Ты уверена?» — спрашивает Мими и трогает лоб девочки. Холодный. «Я не способна на любовь», — говорит малышка с изнеможенным лицом и шмыгает аккуратным носиком. Мими сует пальцы в рот школьнице и заглядывает внутрь, в бездну рта. Лепестки исходят не из трахеи. Они не из легких. Цветы растут в желудке. В лабиринтах кишок. В желчи и кислотном соке, растворяющем лапшу быстрого приготовления и дешевую рыбу. Прекрасные цветы распускается там, где рамен превращается в отходы и нечистоты человеческого тела. — Это как-то… — Мими замолкает и вытирает мокрые пальчики — указательный и средний — о салфетку. — Как-то неканонично. Согласно поверью, цветы растут в бронхах. — Они у меня не в легких? Тогда почему я задыхаюсь? — Лепестки переходят из горла в трахею, потому что они находятся рядом, в одном рту, очевидно. Скорее всего, ты не задохнешься. Но я не знаю, как это будет воздействовать на твой пищеварительный тракт и питания… — Что мне делать, тетя Мими-тян? — Вы рентген делали? Семейство Каматори делает рентген дочурке на следующий день. Мими в это время сидит, убитая одиночеством и отвращений к самой себе, в раменной и рассматривает остатки остывшей лапши на дне чашки. Червие. Пшеничное червие. Рентген показывает, что цветы взаправду растут в желудке и кишечнике. Не заражены цветочной инфекцией только пищевод и — внезапно — прямая кишка. Мими разглядывает рентгенный лист, показывающий самое сокровенное содержимое внутреннего мира Аи, и спрашивает: — Что врачи сказали? Отец Каматори отвечает: — Ничего. Говорят, случай странный, но несмертельный, они видели вещи в разы страшнее. Назначили какие-то антибиотики, мы начали их пропивать сегодня. Мими откладывает рентген на стол. — Нужно как-то вытравить растение из нутра вашей дочери. Голос подает маленькая робкая мать Каматори, похожая на куколку: — Может, репеллент какой-нибудь поможет? Каким сорняки травят? Мими и Каматори-старший напряженно переглядываются. Отец говорит: «Дорогая, Аи не переживет такое». Маленькая мама расстраивается и уходит в свою комнату. Она бессильна в такой ситуации и может только обнимать и утешать свою приболевшую дочь. Мими наблюдает за этой нежной сценой, столь чуждой ее семье, и представляет, как внутри желудка обычной школьницы распускаются цветы и давят на стенки желудка. Выходят вместе с рвотой. Забиваются в трахею, будто волосы в стоковую трубу душа. Красиво, но мерзко. Красивые цветы — мерзкая ситуация. Мими говорит грустной Аи: «Что-нибудь придумаем». В конце концов, цветы не так страшно. Это не паразиты-черви, заживо сжирающие тело. Не мутация в русалку или рыболюда: противная, склизкая чешуя на еще человеческой коже, щели жабр на шее, перепонки между пальцев. Не сквозные дыры в теле, в которые могут залезть и поселиться насекомые. Тараканы, мухи, пчелы. Сороконожки. Чешуйницы. Целые гнезда различных членистоногих гадов. Шигитори ужасное место, и цветочки в животике — это невинная шалость, легкая простуда от мира проклятий. Бывает хуже. Они пьют растворы соды и соли. Различные травянные настои, в том числе древние, на грани шаманства. Пытаются отравить прекрасные растения газировкой и алкоголем: Аи лежит в кровати, пьяненькая, а цветы не вянут. То, что убивает печень и почки, не убивает вечноцветующие розы в желудке. Назначенные антибиотики тоже не помогают. Родители в отчаянии. Мими приходит к идеи хирургического вмешательства, других возможностей нет: весь ЖКТ малышки Аи зарос цветами, она не может даже есть и ей тяжело дается пить, постоянно тошнит цветами. Белые и красные лепестки плавают в рвоте желудочного сока и желчи, и Мими вздыхает. Вечером ее тошнит надоевшей лапшой и энергетическими напитками — не так красиво, как у болезной школьницы Аи. На следующий день Мими с твердым намерением идет сказать семье Каматори: нужно хирургическое вмешательство. Вырезать цветы-сорняки скальпелем, пока не поздно. Консервативная терапия и народные методы не помогают. Однако, уже поздно. Мими понимает это у входа в двор. В саду лежит хрупкое и ломкое тельце Аи, а из вспоротого, разорванного нечеловеческим усилием желудка прорастают огромные прекрасные цветы из плоти и крови. На их мясистых лепестках виднеются жилки вен и артерий, стволы похожи на отвердевшие кишечники, и поверхность кровавых орхидей блестит слизью в свете солнца. Силуэты и формы растений навевают специфические ассоциации с женским началом. Малышка Аи теперь клумба для цветов из собственного мяса. Неподалеку сидит мать в траве и, разрывая землю, надрывно плачет. Отца поблизости нет. Мими подходит к погибшей девочке и заглядывает в ее стеклянные глаза. Никаких эмоций. Интересно, восхитилась ли она уродливой красоте цветов из собственных кишок перед смертью? Отойдя в сторону, Мими извергает пару унций рвоты в кусты и вытирает рот. Солнце скрывается в тучах. Еле слышно, как дышат кровавые цветы и как плачет мать.