С днём рождения, команданте

      Фидель сидел за письменным столом и изучал бумаги, переданные ему его подчинёнными. Он периодически поглядывал на часы, будто бы чего-то ждал. Наконец, прозвучал звук открывающейся двери и шаги. В комнату вошёл Че. Вернее как, вошёл… Он остановился на пороге, выглядывая из-за угла. Он смотрел на Кастро ожидающим взглядом. — Ну и чего же ты, как неродной? Заходи. Я ждал тебя.       Эрнесто нервно оглянулся и прошёл в кабинет. — Здравствуй. Зачем ты позвал меня посреди дня? Есть что-то важное? — Странный ты человек. Забыл что ли? , — Фидель встал из-за стола и важной походкой подошёл к большому окну, завешанному открытыми жалюзи. Он важно сдвинул вниз несколько пластин и посмотрел в появившийся зазор, — сегодня четырнадцатое июня, — он кинул взгляд на команданте. Тот стоял у стола и уже перебирал бумажки, бегло просматривая их. — И что это должно мне… — вдруг, он застыл, — чёрт возьми… Четырнадцатое? Я забыл… — Да, Че. Сегодня твой день рождения. Поздравляю, — Кастро посмотрел на него, улыбнулся и полностью закрыл жалюзи, а затем направился к двери и повернул засов. — Но я всё равно не понимаю, зачем ты позвал меня посреди дня… — Не беспокойся. Сейчас тебя никто не должен хватиться. Все, наверняка, заняты… — Фидель подошёл ближе и как-то по-хозяйски стал поправлять воротник форменной рубашки Эрнесто, — я хотел бы тебя поздравить… По-товарищески, можно даже сказать, — он наклонился чуть ближе и перешёл на шёпот, — у меня есть для тебя совсем небольшой подарок. И я хотел бы тебе его вручить.       Эрнесто в привычной ему манере лучезарно улыбнулся.       В последнее время на него навалилась целая куча всяких забот — он забывал и поесть и поспать иной раз. В конце-концов, хоть один день он заслужил провести в компании приятного ему человека? Тем более, в собственный день рождения. Гевара схватил Фиделя за воротник в ответ и заставил его наклониться. — Ну так вперёд. На ближайшее время я полностью в твоём распоряжении. Удиви меня, Фидель.       Настрой сразу стал что надо — ещё лучше, чем был до этого.       Руки Кастро потянулись к пуговицам на рубахе товарища. Он нетерпеливо расстёгивал их одну за одной, оголяя бледную грудь партизана. Не отвлекаясь, он страстно поцеловал Че. Его губы были мягкими и суховатыми. — Давай, расскажи мне… Что будешь сегодня вытворять? Разложишь меня прямо на столе, или, может, поставишь на колени перед собой?       Эрнесто глубоко и учащённо дышал, уткнувшись в грудь Фиделя, пока тот, наконец расстегнув-таки рубаху, но не снимая её, ласкал его соски. — Нет-нет, это же такая банальность, — Кастро лукаво улыбался, — сегодня же праздник. Я придумал кое-что интереснее. Но сначала ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Ты любишь воздушные шары?       Эрнесто слегка отстранился и с широко открытыми в недоумении глазами посмотрел на товарища. Вопрос в какой-то степени загнал его в тупик. К чему он был? — Ну, знаешь… Наверное, да? Я не часто видел их за свою жизнь, но в целом… Да. А к чему ты спрашиваешь? — Сейчас всё увидишь.       Оставив на скуле Че лёгкий поцелуй, Кастро отошёл к столу и открыл один из его ящиков. Он достал оттуда небольшую шуршащую упаковку. В ней матово отблескивал в свете лампы красный воздушный шар.       Эрнесто посмотрел на него и почувствовал, как по всему телу прошлась волна странного холодка. Приятное чувство. — И… К чему это? Я всё ещё немного не понимаю, что ты собираешься со мной вытворять. Меня это немного волнует. — Расслабься. С каких пор ты стал пугаться авантюр? — Да не испугался я! Скажи просто, что меня ждёт. Мне так… Не терпится.       Фидель усмехнулся с оскалом и с некой резкостью прижал Че к себе, держа его за талию. Он опустился к его уху и горячо прошептал: — Как думаешь… Тебе в пору пришлось бы примерить на себя роль воздушного шарика? — Я все ещё не понимаю, о чем ты говоришь… Фидель, прошу, скажи прямо… Я не понимаю твоих намёков. — Это не намёки, Че. Я говорю вполне прямо, — его рука теперь покоилась на животе Эрнесто, — спускай штаны и становись раком у стола… Я все сделаю сам.       Гевара тяжело сглотнул. С одной стороны — перспектива быть раздутым как шар, ещё и неизвестно каким образом, слегка его пугала. С другой же — чёртов Фидель, да он умеет заинтересовать! Авантюра, казалось, была что надо.       Ну что ж, противостоять решимости было не в стиле команданте. Лязгнула пряха ремня и вскоре штаны Че покоились на спинке стула за столом. Он упёрся руками в деревянную поверхность и расставил ноги шире плеч, оттопырив свой зад.       Фидель раскрыл упаковку с шаром и достал его оттуда. Он слегка растянул его, схватив за края и присел на колени прямо на пол. Грязно ухмыльнулся и, со шлепком опустив ладонь на ягодицу Эрнесто, оттянул её.       Че напряжённо засопел. — Чёрт возьми, Кастро, ты — сексуальный извращенец… — Я не вижу, чтобы ты сопротивлялся.       Гевара что-то прошипел сквозь зубы, но правда ведь — он не сопротивлялся и желания это делать не имел.       Фидель обильно плюнул на анус Че и начал понемногу засовывать туда шарик. Эрнесто явно был ошеломлён подобными, столь новыми для него ощущениями, но не подал виду — он был слишком шокирован. Не без доли страха он жаждал узнать, что же будет дальше.       Скоро с этим было покончено — хвостик красного шарика позороно торчал из задницы команданте. Его мозг понемногу переставал полноценно работать. Дыхание участилось, перед глазами всё плыло, руки тряслись, а ноги подкашивались. И ведь это была даже не самая интересная часть! — Че, ты трясёшься как школяр перед экзаменом. Расслабься наконец, иначе ничего хорошего из этого не выйдет. — Ага, расслабишься тут с тобой… Я попытаюсь, правда…       Он вдохнул полной грудью и уткнулся лицом в стол. Слегка перемялся с ноги на ногу, разминая затёкшие конечности и будто бы невзначай прогнул спину, отклячивая зад ещё больше. — Давай… Делай что нужно дальше… Я готов… — Ммм… Мой милый авантюрист, это именно то, чего я от тебя жду. Держись молодцом, товарищ! Я не собираюсь останавливаться на полпути.       Теперь уж в дело вступил азарт. С горящими глазами Фидель приступил к основной части. Он положил одну руку на ягодицу Че, а второй стал придерживать горлышко шара, обхватив его губами. Кастро вдохнул побольше воздуха и в первый раз подул — шар мягко расширился.       Эрнесто отреагировал… Неоднозначно. Он застонал и задрожал будто бы всем телом и попытался сжать бёдра. — Эй, ну и чего ты заёрзал? Неужели это уже слишком много для тебя? — Че отчаянно молчаливо замотал головой. Фидель видел, как он покраснел аж до самых кончиков ушей и, кажется, начал догадываться, в чём дело, — ах… Кажется, я понял. Товарищ команданте, кажется, я нашёл ваше слабое место? — он засмеялся, — теперь, я думаю, будет чем поддразнивать тебя, Че… Или, может, стоит назвать тебя просто «шарик», м? — Нет, заткнись! Чёрт подери, клянусь, ещё слово — и я лягну тебя! Заткнись и продолжай… — Поумерь свою вспыльчивость. Не сомневайся, я доведу это дело до конца.       И он продолжал. Фидель продолжал глубоко вдыхать и надувать шар — на каждом выдохе он чувствовал, как несчастный Че дрожит от переизбытка новых ощущений. Но он не останавливался. Шар продолжал наполняться, его стенки расширялись, создавая безумное давление изнутри.       Эрнесто чувствовал себя так, будто бы он был в бреду и где-то глубоко внутри что-то подсказывало ему, что то, что происходит сейчас — неправильно, и ему следовало бы изначально отказаться от этого, но было уже слишком поздно. Он был слишком возбуждён и уже слишком свыкся с этим ощущением странной наполненности, чтобы сказать Фиделю «хватит», развернуться и уйти.       Но ведь это не могло длиться вечно. Лимит прочности что задницы Гевары, что самого шара исчерпывался. Скрип латекса наравне со стонами становились напряжённее, а резиновая сфера растягивалась всё с большей неохотой. Да и Фидель начинал чувствовать небольшое головокружение. Все три фактора давали знак — пора притормозить.       Кастро завязал хвостик шара. — Должен признать, я не думал, что ты окажешься настолько вместительным.       Внятного ответа не последовало — только какое-то невнятное мычание. Фидель хмыкнул и положил ладонь на плечо Эрнесто. — Ты там как, живой, товарищ команданте? — Да…       Но на слово Фиделл не поверил. Достаточно грубо схватив Че за шиворот рубахи, он развернул его лицом к себе и уложил спиной на стол, насколько это вообще было возможно. Кастро осмотрел его с ног до головы. Вся картина выглядела весьма и весьма позорно. Пристыженно краснея, Эрнесто неглубоко прерывисто дышал — а глубоко бы и не получилось. Всё место внутри занял раздутый почти до предела шар, не давай лёгким достаточно места. И в целом, неподготовленный зритель мог бы сказать, что Че ожидает ребёнка — его живот сильно округлился. И во всём этом было что-то, что одновременно забавляло и привлекало Фиделя. — Если ещё хоть раз… Ты вытворишь что-то подобное, — наконец слегка опомнившись хрипло прошептал Гевара, — я поставлю тебя к стенке… — Не надо торопиться с выводами. Я же тебя знаю: как только ты остынешь, своих угроз даже не вспомнишь. — И ты этим пользуешься, сучёныш.       Ответом от Кастро был смешок. Он положил ладонь на живот Че и стал его поглаживать. И всем, о чём он думал сейчас, было — «а что же делать дальше?» — Ну… С днём рождения тебя.