Неопределённость

      Дазай знает, что вызывает у Сэры Кондо чувства, которые не поддаются осмыслению. И не в самом хорошем смысле: ей тяжело даже смотреть на него, потому что слишком много всего произошло (и не произошло, а она об этом наверняка думает, смотря на него — такова природа женщины).       Он знает, что ей порой тяжело смотреть на него. Как и она знает, что он порой не хочет бросать на неё взгляд. Они оба знают, кого друг другу напоминают. Огаю Мори было интересно, что могло получиться, а всё, что остаётся им — выжженная земля. Порой Дазай думает, что Сэре хотелось бы его прикончить. Как и она думает о том, что ему ничего не стоит отправить её на тот свет — она даже защититься не успеет.       — За тебя, Сэра-сан. Ты проделала потрясающую работу, — Осаму поднимает бокал с вином. — Спасибо за то, что оказала Ацуши первую помощь. Без тебя она бы пропала. В очередной раз ты, Коко, спасла меня.       Выражение лица Сэры меняется на глазах. Дазай знает — Сэра Кондо ненавидит это прозвище. Девушка звереет — он видит, как она сжимает пальцы на бокале с такой силой, что стекло лопается. Мелкие осколки впиваются в ладонь, но это для неё не беда — перевяжет себе руку, спасибо за изобретение бинтов.       — Ты…       Демонический вундеркинд из Портовой мафии. Сэре не стоило бы расслабляться — Осаму что тогда, что сейчас умело давит на болевые точки.       Ухмылка Дазая до боли знакомая, и ей изо всех сил хочется её стереть. Она ни перед чем не остановится. Осаму — тоже. Он швыряет свой бокал в сторону и тянет Сэру к себе, впиваясь в тёмно-бордовые матовые губы. Пальцы нетерпеливо дёргают пояс платья-кимоно, стараясь его развязать; пальцы нетерпеливо выпускают рубашку из брюк и стараются быстро расстегнуть пуговицы. Они трахаются в её кабинете, Дазай подсаживает Сэру за бёдра на стол, приподнимает юбку и резко входит, ловя стоны Кондо. Она цепляется за его плечи, впивается пальцами в бинты, скрывающие множество шрамов на бледном теле, откидывает голову назад.       Помада удивительно стойкая — даже не размазывается по лицу — удивляются они, когда оба смотрят в зеркало.

***

      Сэра старается ни о чём не жалеть: так воспитывала тётя, а Огай Мори хорошо вбил эту простую истину в её хорошенькую голову. Но ком предательски подступает к горлу, когда вспоминает, что она и Кафу Нагаи оказались бессильны перед смертью. Эсперы со способностью, помогающей выжить, не справляются с костлявой. Она дрожащими руками пытается открыть бутылку вина, получается плохо, и Сэра хочет психануть, но неожиданно знакомые мужские руки с бинтами на запястьях забирают бутылку. Дазай в её квартире как рыба в воде: легко находит бокалы, легко ставит их на стол и разливает кроваво-красную жидкость по бокалам.       — Мы не спасли Кисимото, — отзывается она.       — Так бывает. Всех спасти нельзя.       — Кисимото был важен для Мори-сана, — не соглашается с ним Сэра, прикладываясь к бокалу вина.       — Сэра.       — Вспомни себя и меня тогда, несколько лет назад: у него всё схвачено.       — Сложно спасать, если у кого-то нет головы. Сэра.       Это правда.       — И ему не понравится, что мы сплоховали…       — Да посмотри же ты на меня, Сэра! — Дазаевские пальцы больно впиваются в подбородок: Сэра глаза распахивает, теряясь на несколько мгновений. И когда отмирает и хочет напомнить ему, чтобы место своё знал, Дазай тянется к ней и целует, одновременно утягивая в сторону, прочь из-за стола.       Они не добираются до кровати: он берет её на полу, спину из-за глубокого выреза платья холодит. Осаму пальцы в чёрные волосы запускает и стаскивает заколку. В тишине комнаты, разбавляемой их прерывистым дыханием, раздаётся звон бляшки ремня, и Сэра стонет, когда Дазай входит слишком резко и глубоко. Стонет от наслаждения, вцепляясь пальцами в рубашку Осаму; стонет от боли — он не церемонится, беря её так, как хочет он. Эгоистично, но Дазай всегда был эгоистичным сукиным сыном — константа. Пальцы Дазая оказываются на её шее, касаясь, он хочет поднять руку выше, но Сэра его пальцы своими накрывает и сдавливает сильнее.       Он останавливается.       — Что? Мне так нравится. Ты же знаешь.       — Не сегодня, — кратко отвечает Осаму. — Прости.       Не тогда, когда ты в таком состоянии.       Дазай склоняет голову и целует её в лоб, снова толкается в неё. Но сейчас всё иначе: движения становятся не такими резкими, он подкладывает ей руку под спину, чтобы Сэре не так холодно было, и скользит пальцами по нежной коже.       В ту ночь Дазай негласно нарушает их правило и остаётся на ночь.

***

      Сэра подкладывает ладонь под щеку и облизывает губы с остатками увлажняющей помады, смотря на Дазая. Взгляд Осаму цепляется за след от кольца на крыле носа, падает на губы и возвращается к тёмно-карим глазам.       Может, они могли бы встречать так утро, не будь детективом агентства и мафиози. Сэра не любит прозвища и клейма, но она действительно член Портовой мафии, пусть и не такая, как Мори или Акутагава. Её поле битвы другое, не менее тревожное и даже более хрупкое, но тоже важное.       В комнате гуляет прохладный ночной воздух благодаря открытому Сэрой окну. Дазай ложится на спину и смотрит в потолок.        — Какие мысли крутятся у тебя в голове? — спрашивает он.       — Думаю, что всё зашло слишком далеко.       — Почему?       — Одно дело — периодически пить с тобой и пускать тебя в постель, а другое — спать вот так, как сейчас.       — Ладно тебе, мы занимаемся этим не в первый раз.       — Но ты никогда не оставался на ночь. Как и я.       — Это проблема? Боишься стать мягкой?       — Я никогда не была мягкой, — отзывается Сэра.       — Ты всегда много думала, — неожиданно говорит Дазай. — Разум превыше всего.       — Так легче: не отвлекаешься на ненужные эмоции. И чувства.       С Сэрой Кондо получаются какие-то качели. И эмоциональные в том числе. Дазай не пытается понять, кто они друг другу — это бесполезно. Наверное, все эти годы главным стимулом является неопределённость — так зачем что-то менять?       — Верно, — соглашается он. Сам ведь такой: зачем приплетать чувства, эмоции — это только мешает продуктивной работе, показывает врагу слабость и удачные места для удара. Что в Портовой мафии, что в агентстве. — Порой я думаю о том, что мы слишком разные, но потом вспоминаю, что у нас общее прошлое.       — Общий кошмар.       — И кошмар тоже, — Дазай вздыхает и поворачивается, отзеркаливая позу Сэры. — Сэра, я…       — Что?       — Ничего. Будь осторожнее — в Йокогаме наступили неспокойные времена.       Сэра улыбается снисходительно.       — Они всегда были. Просто тебя не касались. Но я тебя услышала, — она поправляет простыню. — Если хочешь, чтобы я тебя не выгнала, заткнись и попытайся заснуть, — Сэра переворачивается на другой бок, и Дазай пялится на её спину с разбросанными по ней родинками.       Нужно что-то менять?..