Сколько у неба звезд?

      Ласковые лучи утреннего солнца щекочут мне лицо, слепят закрытые глаза, и полусонный, я открываю их и все становится только хуже. Я морщусь, закрываю ладонями лицо, протираю глаза и оживляю свое тело к новому дню. Смотрю в потолок на расплывчатые в моих глазах старые доски потолка, прижмуриваюсь и зрение становится на какое-то время лучше. Летнее утро освещает комнату сквозь треугольное окно нашего чердака, и не смотря на плохое зрение, я замечаю летающие в воздухе пылинки. Прозрачная тюль на окне пропускает золотистый свет, и я должен бы радоваться утренней прохладе, если бы не одно тягостное, большое, жирное НО... Привычный вид комнаты больше не привычный, а над моей кроватью в углу деревянного потолка я не вижу большой и ажурной паутины - милого дома моего друга Мистера Донателло. Все такое, и не такое в одночасье, как-будто моя комната, и не моя, до осознания не нужен обратный отсчет, ведь я уже проснулся со знанием того, где я, и почему я вижу чердак с обратной его стороны.       Я знаю, что было ночью, и мне до жути страшно повернуть голову и увидеть на второй половине односпальной кровати ее. Она там, я знаю, я ощущаю ее присутствие всем телом, что притиснулось к самому краю ее кровати у стенки. Вот что означает оцепенение, когда не хочешь принимать случившееся, когда боишься увидеть то, чего не хочется видеть, но я ничего не могу сделать, ведь сегодня я проснулся в одной постели вместе с ней. Я едва поворачиваю голову и в моем горле застревает огромный ком отчаяния и страха, я не могу вернуться в прошлое и сказать вчерашнему Дипперу «Остановись! Подумай о Мэйбл!», но я уже перешел черту и разрушил своими же руками нашу клятву! Смотря на нее, в моих глазах неприятно щемит. Мне хочется забыть все что у нас было, хочется ударить себя, образумить, взяться за голову и следовать по правильному пути. Но я уже свернул не туда, бессовестно потянув за собой Мэйбл. В моих глазах водянистый туман, все расплывлось в слезах и тихом всхлипывании. Закрыв рот рукой, я смотрю на мою Мэйбл, мирно спящую и не слышащую моей слабости. В звездной ночи я был обнажен перед ней телом и душой, а в утреннем свете мне хочется уйти, спрятаться, бессовестно струсить, чтобы защитить мою девочку от самого себя. - Я монстр, просто монстр. - шепчу я, закрывая ладонями лицо. Мэйбл все еще видит сны, и я бы хотел чтобы она никогда не просыпалась, чтобы никогда не ощутила реальность после того, что мы сделали. Нет, не мы, что сделал с ней я.       Ощущать ее тепло в эту ночь было так приятно, душевно чувствовать близость и честность между нами, но потеряв физическую невинность, мы, кажется, потеряли и друг друга. Я не смогу больше к ней прикасаться как раньше, говорить и смотреть ей в глаза, я не смогу простить себя за отдачу всех своих чувств, за то, что позволил прикоснуться к ней интимно, за то, что видел ее такой, какой не должен видеть брат свою сестру - обнаженной. Я потерялся в реальности, и больше не знаю что мне делать. Мне нужно было защитить ее от боли, которою несет этот мир, но всем ее миром был я, а это значит, что я должен был защитить Мэйбл от себя же самого. Тянуть ее в бездну вслед за собой было огромной ошибкой, но как мне теперь быть после того, что произошло между нами.       Если кто-то узнает, нам конец. Я боюсь даже представить что может ждать нас: психическая больница или колония строгого режима? Скорее всего второе меня и ждет. Пора брать себя в руки и поступать как мужчина. Был достаточно мужественным ночью, значит нужно взять всю ответственность на себя и на утро, Диппер. Понял меня? Понял.       Внутренний монолог подходит к концу, когда Мэйбл зевает и хорошо потягивается в постели. Я быстро вытираю остатки слез со своего лица, ведь мне страшно видеть ее переживания. Я ненавижу себя, мне так больно смотреть на нее, когда ее лицо расплывается в улыбке. Когда летнее солнце спешит оставить на ее носике и щечках свои следы - веснушки. Мэйбл еще такая юная, ее нежность терзает мое сердце, и я не могу сдержать себя, я не могу! Облокотившись о мягкую перьевую подушку, смотрю на Мэйбл с трепетом. Глаза снова щиплет, и по моим щекам стекают слезы ощущаемой вины. Я больше не вижу ее удивленного взгляда, не могу моргнуть и прогнать пелену с глаз, мне стыдно, что в ответ на ее раслабленное «Доброе утро», я в ступоре смотрю в то, чего не вижу. - Диппер, что случилось? Почему ты плачешь? - она подсовывается ко мне и с осторожностью касается моих щек, смахивая большим пальчиком слезы. Мэйбл так близка ко мне, что я ощущаю под одеялом твердость ее сосков, прижатых к моей груди. Боже, нет! Я не должен был! Не должен чувствовать ее такой, она ведь моя сестра. Сестра, сестра, СЕСТРА! Что я с ней сделал? - Не нужно! - я грубо отбрасываю ее ладонь со своего лица. Хочу, но я не должен ощущать ее обнаженность. А еще мне некуда деться сейчас от этого, ведь мое тело и так прижато к стене. Я должен быть грубым, мне нужно, чтобы она начала меня ненавидеть, чтобы забыла меня и не хотела меня знать. Но разве по-мужски я поступаю сейчас? Кажется, нам нужно поговорить. - Та что с тобой такое? - в ее выражении я вижу непонимание, ждет объяснений, но я продолжаю молчать. Всегда я боялся напоминать себе о том, что она моя сестра, и в наказание теперь я должен думать о ней так постоянно, твердить себе что мы с ней родные. Но что сказать ей сейчас, когда я не могу разобраться в своих спутанных мыслях. - Извини, я не хотел быть грубым... - губы шевелятся в молчании, нужно говорить, только вот слова в горле стают комом. - Ты думаешь о том, что мы совершили ошибку? - Мэйбл так спокойна, и меня это пугает. Разве она не понимает, что этого не должно было произойти. Ну и кто виноват в случившемся? Не она же, я!       Она принимает молчание за согласие, наверное сейчас обидеться, наговорит мне глупостей и уйдет, но я не могу все оставить как есть, мне нужно ее понимание. - Диппер, это не ошибка, если об этом никто не узнает, - в ее глазах ощущается спокойствие, такая серьезная и при этом умиротворенная, - Все что было, касается лишь нас, главное просто никого не подпускать слишком близко, понимаешь?       Я пытаюсь привести свои мысли в порядок, сейчас нужно быть рассудительным и заместь притворной грубости, постараться открыть ей все, что я чувствую, объяснится и дать понять, что наша любовь это прямой путь к личному аду. - Мэйбл, ты не понимаешь, я твой брат, и то, что я сделал с тобой - ужасно. Мне не нужно было переходить эту черту, я тебя очень люблю, и ты должна понять, что у нас с тобой не может быть будущего, которое мы хотим.       Я нервно кусаю нижнюю губу, и нервно трясу ее ладонь в своей, поглаживая ее нежные маленькие пальцы. Хотел защитить, а вместо этого отдался любви, которую никогда не должен был чувствовать к ней. Мэйбл смотрит на меня с ощутимым недоверием, мне не хочется чтобы она поняла меня не правильно, но мое чувство вины и страх разоблачения кажутся сильнее нежели чувства. Я не могу ее оставить одну, но если я буду рядом с сестрой, я разрушу ее жизнь, или же... сделал это уже.       - Н-нет, Диппер, погоди, - она резко вскакивает и садится напротив меня, перетягивая на себя одеяло, от чего оголяется часть моего бедра. И пока не настал тот самый неудобный момент, я быстро хватаюсь за краешек пододеяльника и перетягиваю его на себя. Само одеяло немного теряется внутри легкой ткани, это всегда бесит, но сейчас не имеет значения для меня. Я смущаюсь, и думаю над тем, сделала ли она это специально чтобы увидеть меня голым, но я не хочу оставлять эти мысли в себя в голове, это не правильно, нужно вышвырнуть подобное куда-подальше. Такой правильный, как-будто не кончал на животик своей сестренки сегодня ночью. Тебе же нравилось быть внутри нее и трахать ее миленькую пи...       Боже, нет, чей это голос!? Это не мой, я не думал об этом, я не думал! Берусь за голову, не хочу слышать этот голос внутри, он не мой, что мне делать, а-а-а, что мне делать, боже... Бью себя руками по голове, хватаюсь за волосы и качаюсь из стороны в сторону, ничего не хочу чувствовать и слышать, хочу заглушить это в себе, но не могу. Привстав на колени, Мэйбл подтягивает меня к себе, и как-будто маленького, пытается успокоить. Что-то шепчет, говорит, но я не понимаю, не могу разобрать слов и просто отдаюсь в ее объятия. Притягиваю ее к себе, и после минуты успокоений, начинаю целовать ее живот мелкими поцелуями, спускаюсь губами ниже, пока она опирается своими ладонями в мои плечи. Снова не контролирую то, что делаю, несколько минут назад винил себя и называл монстром, а сейчас не могу устоять перед ее обнаженным телом, перед всем ее естеством. - Погоди, Диппер! - она отталкивается, вскакивает с кровати, забирая все одеяло с собой, берется за голову и наверное, пытается осмыслить происходящие. Я не обдумывая, беру ее подушку и прикрываю то, что должно быть прикрыто, пытаюсь найти слова, но их нет. - Ты только что сказал, что все это ошибка, а сейчас целуешь меня? Та что происходит, Диппер!? - ее голос срывается, вот-вот и она заплачет. Это я виноват, и я не знаю что мне делать. - Я верила тебе больше всех на свете, а сейчас... - Мэйбл пытается собраться, контролировать свой голос и не выпускать, выходящие наружу, всхлипы. - А сейчас ты целуешь меня. Я не понимаю! Я... я же верю в нашу любовь, Диппер, даже если она не правильная, но я верю тебе, а сейчас у меня... просто складывается впечатление что ты какой-то извращенец, который просто хотел поиметь меня. - она падает на колени, закутанная с головой в одеяло, плачет после того, как успокаивала меня.       Я быстро натягиваю на себя нижнее белье и подхожу к ней, сажусь и обнимаю, сейчас я должен думать лишь о ней, сказать все то, что чувствую, ведь единственный человек, который когда-либо меня понимал, лишь она. - Я люблю тебя, дурочка, люблю. Но то что я сделал с тобой... я чувствую огромную вину, я чувствую что сильно тебя обидел, я не должен был прикасаться к тебе и делать такие вещи, понимаешь? - я выдыхаю, и набираюсь сил чтобы продолжить, притягиваю ее ближе, всю закутанную в свой защитный мирок - одеяло. - Я ненавижу себя, потому что понимаю, что не имею права любить тебя так, как люблю. И я должен был быть разумнее и выше всего этого, должен был защитить от себя, но не смог. И еще этот голос... - Что?.. - с-под одеяла выглядывает испуганное лицо Мэйбл, прикрытое запутанными мягкими волосами. - Голос... вернулся?       Я нервно сглатываю, опускаю глаза в пол, но продолжаю, ведь между нами и так слишком много было недосказанностей именно из-за меня. - Я думаю, да. Вернулся. - Н-но почему? Что он говорит? Как давно вообще?       Я заставил Мэйбл переживать еще больше, это то, чего я хотел сделать меньше всего. Но я не могу определиться с тем, что мне делать. Я хочу оградить ее от себя, избавить от всех забот, но при этом, до смерти ее люблю, и если оставлю ее, не могу поручиться за то, что она с собой сделает. Я не могу позволить себе такой оплошности, хоть и совершил их в своей жизни уже столько, что и не сосчитать. Нам надо разобраться, что делать дальше, нужно поговорить, выслушать друг друга и трезво посмотреть на ситуацию с реальной точки зрения. Но пока я начал приводить свой мозг в чувства, в дверь постучали, ручка дверей задергалась в попытке открыть запертую дверь на чердак. Рассерженный голос дяди Стена заставил нас вздрогнуть.