Сны в павильоне Волшебных цветов

      Ло Бинхэ гладил подобную белоснежному нефриту кожу, такую же, как и камень, холодную, неживую. Его всегда горящий огнём взгляд тускло блестел из-под низко опущенных ресниц.       Всё, что осталось от учителя, — память и труп.       Тело Шэнь Цинцю покоилось в павильоне Волшебных цветов, превращённом в ледяную камеру. Каждую ночь Ло Бинхэ оставался наедине с учителем, а если мог — то и каждый день. Много времени, духовной энергии и эликсиров ушло на то, чтобы восстановить повреждённые меридианы. Но то, что излечить Ло Бинхэ не мог, так это смерть и собственное, граничащее с помешательством, отчаяние. Хоть и оставалась надежда на Священный мавзолей, но этот всеми брошенный ни демон, ни человек ежедневно возвращался, чтобы привлечь в свои объятия труп. Но и в этом Ло Бинхэ был ограничен. Какие бы предположения не строили окружающие, он не мог что-либо сотворить с Шэнь Цинцю — он боялся даже касаться тела, которое не поддавалось разложению лишь благодаря вливаемой духовной энергии и низкой температуре. Слегка приобнять, коснуться волос и длинных ресниц, провести пальцами по линии ключицы — это всё, что мог позволить себе Ло Бинхэ.       Каждый день ненасытная дыра в том месте, где у людей находится сердце, разрасталась. И некому было заполнить пустоту какими-либо чувствами: будь то любовь, боль или страх. Любые эмоции вызывал у Ло Бинхэ лишь один человек на свете — учитель.       Сегодня в очередной раз попытки проникнуть в мавзолей оказались безуспешными.       Ровно два года назад учитель покончил с собой в Хуаюэ.       — Вы так сильно не желали быть вместе с этим учеником, что предпочли смерть. Вы пожелали «расплатиться» со мной, чтобы в ту же секунду покинуть меня.       Ресницы Ло Бинхэ дрогнули, а лоб нахмурился. Притянув к лицу ледяную ладонь учителя, он приложил её к щеке, а губами коснулся кончиков пальцев. И его дыхание, и каждое касание негативно сказывались на сохранности тела, но… только сегодня. Ещё немного. Совсем чуть-чуть.       Устроившись рядом с учителем на платформе, Ло Бинхэ свернулся калачиком, как побитая собака, а затем уложил нефритовую ладонь на свою макушку. Смежив веки, он вошёл в Царство снов.       Ло Бинхэ открыл глаза в Бамбуковой хижине. На кровати с белоснежным балдахином он возлежал, окружённый кружащими вокруг образами Шэнь Цинцю. Они ласково улыбались, лезли под руки, прижимались и практически умоляли приласкать себя. Ло Бинхэ приобнял одного из учителей, чтобы занять его рот безвкусным ледяным поцелуем.       С таким же успехом он мог целовать труп.       Сердце билось неистово, указывая на то, что дыра в груди растёт. Чем больше вокруг было «учителей», чем чаще они прикасались к Ло Бинхэ, тем больнее ему было. Оттолкнув один из навязчивых порождений сна, он, не открывая глаз, сказал:       — Учитель никогда… не смотрел на меня так. Никогда не касался… так. Учитель до последнего ненавидел меня и смотрел сверху вниз.       Открыв глаза, Ло Бинхэ вновь увидел учителя. На этот раз он стоял, окружённый аурой неприступности. Половина лица скрыта за веером, а в глазах ни капли тепла.       — Учи…       Шэнь Цинцю, смерив своего ученика взглядом, резко развернулся и направился прочь.       Ло Бинхэ не смог сдержать смешка.       — Всё так. Учитель мог наградить меня лишь таким взглядом. Что же со мной не так? Почему я не могу найти утешение в образах любящего меня учителя? Почему я раз за разом…       Не успел Ло Бинхэ закончить фразу, как перед ним снова возник учитель. Его лицо было холодно, а Сюя — обнажён и направлен прямо ученику в сердце. Не моргнув и глазом, Шэнь Цинцю убрал меч, вселив в сердце Ло Бинхэ надежду, чтобы в сотый сон подряд столкнуть своего ученика в Бесконечную бездну.       И лишь Ло Бинхэ знал, что она была поистине бесконечна, как и та дыра, что с каждым днём расползалась от сердца по всему телу.       Учитель, который выливает на голову чашку чая. Учитель, который бьёт и заставляет спать в сарае. Учитель, который спасает его, прикрыв собственным телом. Учитель, который каждый день находится рядом с ним, заменяя отца, мать, друзей, возлюбленных, Будду, всех…       Его больше нет.       С трудом управляясь с собственными снами, Ло Бинхэ вновь свалился в Бамбуковую хижину. В объятия ненастоящих, но любящих его нескольких десятков Шэнь Цинцю.       — Дорогой ученик…       — … я так тебя люблю.       — Ты самый лучший…       — На самом деле, я не умер, я всегда был здесь…       — Посмотри, разве нас тебе мало?       Ло Бинхэ чувствовал, как утопает в объятиях и горячих поцелуях. Руки особенно развратных образов учителя уже стягивали с него одежду и трогали даже там, где не следует. Слыша знакомый голос, чувствуя касания родных рук, Ло Бинхэ на секунду объял жар. На короткое мгновение он позволил себе поверить в эту ложь — в то, что учитель жив, в то, что этот ученик любим.       Но, когда Ло Бинхэ открыл глаза, то содрогнулся. Его облепили уже не Шэнь Цинцю, а призраки и тёмные сущности Бесконечной бездны. Они смеялись ему в лицо, полуразложившимися руками прикасались к его телу, а их слюнявые рты наконец выплюнули правду:       — Как много лет ты принимал желаемое за действительное? Настоящий учитель столкнул тебя в бездну. Настоящий учитель всегда тебя ненавидел. Настоящий учитель уже мёртв!       Ло Бинхэ очнулся в павильоне Волшебных цветов. Холодный пот струйками стекал по спине. Благодаря долгому сну в ледяной камере, тело Ло Бинхэ наконец достигло минимальной возможной температуры. И он притянул к себе учителя, заключил его в объятия, и, сдерживая слёзы, пробормотал:       — Как бы сильно вы ни ненавидели этого ученика, он никогда вас не отпустит. Ради вас я выбрался из бездны, а на сей раз — спущусь в неё сам, лишь бы вернуть учителя к жизни, хотите вы того или нет. Ничто в этом мире не имеет значения, кроме учителя. Ничто в этом мире не способно его заменить.       Снаружи послышался шум. Видать, Лю Цингэ, памятуя о годовщине смерти Шэнь Цинцю, вновь явился за телом. Ло Бинхэ тут же уложил учителя, поправил его одежды, а затем встал.       Ни Лю Цингэ, ни горные лорды, ни все заклинатели этого мира, ни сама смерть не разлучат этого ученика с учителем. Уж он об этом позаботится.