Давай напьёмся мы с тобой.

Бессонная ночь. Снова. Минхо просыпается резко, задыхаясь, будто кто-то с силой сдавил его грудь. Джисон... Во сне он снова не увидел его, не сжал в своих объятиях, и не прикоснулся к нему. Даже не встретил. Он сходил с ума: в каждом продящем мимо незнакомце он видел очертания такого родного человека. Он всё ещё верит, что найдёт его. Как говорили когда-то его родители — надежда умирает последней. Он ещё теплит маленький огонёк той самой надежды, что заставляет двигаться его вперёд каждый день. Раз за разом. Через боль, но он движется вперёд. Ради своего будущего, и... Будущего Джисона. Солнечный лучи пробивались через тонкие занавески, смущённо прикрывавшие распахнутые окна. Рука потянулась к телефону на столе, свет экрана блокировки осветил лицо юноши: 4:20. Завалившись вновь на подушку, он мучительно простонал. Хотелось воды. Сев в постели, Минхо протёр заспанные глаза, взъерошил волосы, опустил ноги на пол, просовывая ступни в мягкие тапки и поднялся. Голова закружилась, в глазах потемнело, и Ли машинально ухватился одной рукой за тумбочку, а второй схватившись за голову: он уже не знает, от чего это — от низкого давления, от недосыпа, или от голода. Шаркаюшими шагами он направился в сторону кухни, попутно проверяя дверь на закрытость. Кухня освещается рассветными лучами июльского солнца: сегодня была волшебная ночь, в которую исполнялись любые желания. Так как теоретически ночь всё ещё длилась, Минхо искренне пожелал, чтобы этот кошмар закончился, и его Хани, его Хан Джисон, наконец вернулся к нему. Из крана брызнула вода, Ли поднёс стакан к струе и набрал наполнил половину ёмкости прохладной водой. Стакан был опустошён в несколько секунд, спичка и то горит дольше, и рука тяжело опускает его на стол. Несчастная посудина падает на пол, сбитая неосторожным движением ладони. Звон бьющегося стекла: не понятно, это разбилась последняя надежда Минхо, или стакан. Руки тянутся к полу, поднимая осколки разбитого стакана. — Айщ... — шипит Минхо. Оно и понятно — не каждому понравится порез стеклом. — Ну что за безобразие. Подняв все крупные осколки, Ли аккуратно убирает их в два слоя пакетов, а затем выкидывает в мусорку. Невзирая на кровоточащий палец, парень берёт веник и совок, чтобы замести мелкие бусины стекла. «А Хан бы не разрешил мне самому убирать...» — промелькнуло у Минхо в голове. Он часто вспоминал Джисона даже тогда, когда, казалось бы, он тут никак не вписывается. Закончив с безжалостно убитым стаканом, Ли подошёл к кухоннумо шкафчику на стене, отворяя прозрачные створки. Забрав всё, что было нужно для обработки пореза, парень закрыл дверцы. Усевшись за стол, Минхо подтянул одну ногу к нруди, а вторую вальяжно вытянул вперёд. Неприятные ощущения обволокли тело, стоило первой паре капель перекиси водорода попасть на повреждённую плоть. Минхо скулит: больно. Спать уже совсем не хочется. Завершив обработку кожи, парень быстро замотал палец цветным лейкопластырем и вышел из кухни. Окинув взглядом открывающийся с улицы вид, Ли решил, что раз сон уже не придёт к нему в гости, то стоит выйти на улицу и прогуляться: тёплое утреннее солнце точно не прогонит его. Распахнув тяжёлые двери массивного платяного шкафа, взгляд Минхо сразу упал на ютившийся в углу на вешалке тёплый свитер. Июль — весьма смелое решение для свитера, но Ли это не колышет, ведь свитер носил когда-то Джисон, а значит, в нём он почувствует чуточку тепла родного человека. Не раздумывая больше не секунды, парень снимает свитер с вешалки, и вдыхает его запах. Его запах... Запах Хани. Прижав свитер покрепче к себе, он стал искать глазами какой-нибудь низ. Поиски продлились недолго, и Ли почти сразу заприметил аккуратно сложенные на верхней полке молочные брюки. Удивительное совпадение, что свитер, что сейчас был крепко прижат к телу Минхо идеально сочетался с теми самыми брюками. Без раздумий парень подхватывает подушечками пальцев мягкую ткань и тянет на себя. Стягивая с себя пижамную одежду, Минхо укутывается потеплее в этот пропитанный лучами солнца и ароматом Хана свитер, влезает в брюки и осматривается в зеркало. Как он и думал: всё село идеально. Выглядит даже так, будто он собирается на важную встречу или свидание, но никак не на прогулку в одиночестве. Подхватив со стола ключи, Ли двинулся в сторону парадного входа, чтобы выйти наконец на свежий воздух. Обув любимые туфли, парень покрутил ключи на пальце, надел наушники и открыл дверь. В нос сразу ударил сладкий аромат цветов, раскинувшихся пёстрым ковром во дворе: Минхо самостоятельно ухаживал за ними. Ли захлопнул дверь, провернул ключ в скважине три раза и глянул на время: 5:12. Отличное время для прогулки, с этим не поспоришь. Парень уверенно шагнул на тропинку, что вела к высокому забором, которым был обнесён участок. Неспешно отворив калитку, и так же неспешно её закрыв, Минхо двинулся по мелкой гальке, что тут и там была раскидана по дороге. Пнув несколько камушков, что были под ногами, парень стал медленно прогуливаться в сторону железнодорожной станции. Зачем ему туда? Он и сам-то вряд ли мог дать ответ на этот, казалось бы, лёгкий вопрос. Что-то тянуло его, и он чувствовал нутром, что должен оказаться там. Непременно должен. Дойдя до станции, Минхо подошёл к маленькому ларьку, где продавались снеки и напитки втридорога, чем в обычном супермаркете, но их всё равно там брали. Звякнул колокольчик, оповещая кассира о новоприбывшем покупателе. — Доброе утро! Вам что-то подсказать? — послышался приветливый голос из под прилавка, а следом за голосом высунулась светлая макушка молодого парнишки. — Ого, Минхо, это ты? — А? О боже, Чонин, ты тут откуда? Так напугал меня, — протараторил Ли, подходя к кассе и протягивая руку для рукопожатия. — Работаю, как видишь, — вытянул свою ладонь Чонин, чтобы парня пожали руки. — А ты тут какими судьбами? Ещё и в такую рань... Собрался уезжать куда-то! — Нет, просто... — Минхо немного замялся и почесал затылок. — Опять не могу уснуть. Хотел выйти погулять, но что-то потянуло меня сюда. — Ах, вот оно как, — понимающе закивал Чонин. — Возможно, кто-то из твоих знакомых приедет. Тут как раз через 15 минут поезд приедет из Инчхона. — Но у меня в Инчхоне никто не живёт, только... — глаза парня забегали, а руки сцепились спереди в замок, быстро играя большими пальцами между собой. — Там мы последний раз виделись с Ханом. — Минхо, — тяжело вздохнул Чонин и опустил взгляд. — Тебе пора его отпустить. Он вряд ли вернётся, а если и вернётся, то маловероятно, что он все ещё испытывает те же чувства, что и ты. Мы все соболезнуем твоей утрате, и тоже все безумно скучаем по Хану, но тебе пора бы перестать жить прошлым. — Нет-нет-нет, не говори такого, — Минхо замахал руками, категорически отказываясь смириться с тем, что его Хани больше нету рядом. — Он точно вернётся, я нутром чувствую. Он должен вернуться. — Ладно, — выдохнул Ян, потирая кончиками пальцев виски. — Ты ведь сюда не просто так зашёл? — А, точно, да, спасибо что напомнил, — ответил ему Ли, склонившись над стендом с охлаждёнными газированными напитками. — О, вот, это беру. Парень аккуратно взял со стенда жестяную банку с виноградной газировкой, и подошёл к кассе. Его друг пробил товари, Минхо расплатился, и перекинувшись парой слов, Ли попрощался с Чонином и вновь вышел на улицу. На станции стоял запах железных машин, машинной смазки и ещё чего-то едкого. Достав из кармана пачку сигарет и зажигалку, Минхо вытянул одну сигарету, поджёг её и закурил, устремив свой взгляд куда-то вдаль. Курить хотелось бесконечно, лишь бы забыть весь кошмар с пропажей его Хана. Но забывать не получалось, как бы он не старался. Характерны звук приближающегося состава гулким эхом разнёсся по перрону, оповещая находящихся о том, что поезд вот-вот прибудет на конечную станцию: Хахве. Минхо стоит и переминается с ноги на ногу от волнения, хотя он и не ждёт никого... Или ждёт? Да, однозначно ждёт. Этого солнечного парня с невероятной улыбкой и глазами бусинами. Скрежет железных колёс на рельцах бьёт по ушам и поезд останавливается, давая возможность кучкам заспанных и растрёпанных людей высыпаться из вагонов. Прибывших было немного — оно и понятно, Хахве это вам не Сеул или Пусан, тут не живёт такое огромное количество людей. Осматривая вышедших с поезда пассажиров, Минхо цепляется взглядом за один до боли знакомый силуэт: аккуратная тонкая талия, широкие плечи и слегка косолапые ноги. А на лице человека, к которому был прикован взгляд Ли читалась потерянность и страх. Чёрные бусинки-глаза осматривают местность, пытаясь отыскать хоть кого-то знакомого. Хоть кого-то, кто будет ему рад. Парень разворачивается к Минхо спиной, и у того появляется шанс. Разогнавшись со всей скорости, он влетел в парня, заключив его в крепкие объятия со спины. Широко распахнул глаза, прибывший медленно повернул голову в сторону налетевшего на него человека и ахнул: его ждали. Во взгляде Минхо читалась вся нежность и любовь, которую он так бережно хранил все эти дни, недели и годы. На глаза Хана навернулись слёзы, и в следующее мгновение прозрачный бисер стеклянных слёз хлынул из глаз Джисона. Он рыдал в объятиях самого любимого и дорогого ему человека, а тот в свою очередь крепко сжимал его в своих руках, сминая родное тело. — Я ждал тебя, ждал каждый день, — шептал ему на ухо Минхо, заставляя ещё больше плакать. — Я знал, что ты вернёшься. Я верил и ждал. — Минхо... — задыхаясь произнёс Хан и снова начал захлёбываться в собственном море слёз. — Тихо, мой маленький, я с тобой, — бережно перебирая волосы возлюбленного, шептал ему Ли. — Я больше никогда тебя не отпущу. Прохожие с интересом рассматривали эту картину: чемодан брошен, два парня стоят и обнимаются. У одного подкашиваются ноги, но второй не даёт ему упасть, крепко прижимая к себе. Один задыхается в плаче, а второй продолжает его обнимать, поглаживая по спине и нашёптывая ему что-то на ухо. Казалось, что вокруг этой пары будто замерло время: они не замечают, или не хотят замечать окруживший их мир, они хотят лишь насладиться моментом друг друга. — Эх, Чонин, вот это любовь, — Сынмин толкнул в бок Яна, намекая на то, что хочет так же. — Если я вдруг пропаду, как Хан, ты будешь меня ждать? — Конечно буду, — обняв за плечи своего парня, Чонин чмокнул его в макушку. — Сколько потребуется, столько и буду ждать. — Давай мы с тобой напьёмся, и встретим этот новый день? — тихо произнёс Минхо, заглядывая прямо в лицо своему парню, и аккуратно клюнув его в мокрый от слёз нос. — Ты будешь только моим? — Буду. Я правда буду только твой, пока ты хочешь быть моим, — ответил ему Хан, и, не обращая внимания на окружающий мир, поцеловал его. Они целовали друг друга нежно, аккуратно, будто боясь внезапно проснуться, что внезапно это счастливое мгновение обернётся ужасным кошмаром, и они будут вновь разлучены. Солоноватый вкус слёз, смешанный с гигиенической помадой и чудом остался на губах у обоих, но оба были счастливы. Они были рады друг другу. Из руки сплелись в крепкий замок, как бы показывая всему миру, что отныне их ничто не разлучит.