Криминальная братва((

«Главные новости к этому часу. Полиция бессильна против главного криминального элемента нашего округа. Сергей Богаев обвиняется в убийстве минимум десяти человек, краже крупной суммы средств из регионального банковского отделения и незаконном обороте наркотических и психотропных веществ. Опрошенные свидетели и родственники пропавших без вести по его вине утверждают, что не располагают данными о его последнем местоположении. К делу приставлены дополнительные спецслужбы, на данный момент Богаев объявлен в федеральный розыск. Будьте осторожны в поздние часы на улицах, не принимайте вещи от незнакомых лиц, особенно, как подчеркивают правоохранительные органы, это касается молодых девушек» – нудело автомобильное радио сухим, словно заученным голосом без единой эмоции.

Педаль в пол на двести. Идеальный, чернее темной бездны матовый Audi мчит по пустым трассам в очередной раз после облавы и ощущения запаха жареного. Мотор мягко мурчит, разгоняясь на полную, как и циркулирующая в жилах Богаева злость и жажда оторваться от всех преследующих его сволочей. В том числе и его трофей, сидящий на переднем сидении совсем рядом. Аня (Антон) испытывает все это как впервые. Снова погоня от бывших соучастников, от ментов, поддельные паспорта, полузаброшенные дома, в которых они прятались уже черт знает какой месяц. Сырость, холод, равнодушие и темнота вокруг, приправленная едким дымом сигарет. Все это – про Сергея Богаева. Каждый поцелуй – смертельный выстрел в стаю и без того умирающих бабочек в животе, которые падают, трепыхаясь. Как и она сама, подчиняясь его очередной грубости. Все для нее и ничего одновременно. А она - его. Всецело и неоспоримо. Смертельный выстрел, который уже пришлось пережить однажды. FLASHBACK Макару нужно было отдать тот ебанный пакет с коксом. После внезапной кражи партии парень рассчитывал, что удастся отдать хотя бы то, что уцелело, а остальное как нибудь отбить.

Ебучий Богаев и его дружки-шестерки. Захотел почувствовать себя королем этого района и всех наркопритонов мира, ха? Аня знала, что представляет из себя этот человек по прозвищу - Крутой ГомоСего, а потому невольно сжималась даже при любом упоминании его имени и многочисленных псевдонимов. Ведь каждый раз он не упускал возможности стрельнуть своим острым, голодным взглядом в ее сторону, уже во всю исходясь от терзающего желания. Будучи главой криминальной группировки, он всегда получал то, что хотел, абсолютно не церемонясь. Если бы не этот мелкий, с которым у Богаева не раз возникали конфликты. Один из обывателей наркопритона, который торговал не хуже шестерок Сергея и приносил нехилую прибыль. И именно он забрал ее у него. Его трофейную, желанную девочку. Которая лучше любой заправской шлюхи за тридцать баксов в час. Дороже. Привлекательнее. Недоступнее. Доставшаяся какому-то несчастному Макару - левому торговцу на побегушках, а не ему, Сергею Богаеву. И удача все же оказалась той шлюхой, чему Сергей был несказанно рад, выкуривая уже третий Chapman. Усмехается, наблюдая за остановившейся невдалеке машиной Макара. И она с ним. Как мило и отвратительно одновременно. — Подожди меня здесь, любимая, я быстро передам кое-что и вернусь, —с осторожностью произнес Макар, отстегивая ремень безопасности и готовясь выйти на улицу с пакетом. — Макар, может, не стоит? – Аня отчетливо чувствовала нечто неладное, только не могла объяснить это вразумительным набором слов. Несколько раз она предлагала ему бросить все и начать, наконец, нормальную жизнь. Найти нормальную работу и перестать шарахаться от всего и вся. И прекрасно понимала, что они не могли. Погони, криминал, подпольная торговля, зависимости и были их жизнью, уже вошедшей в привычный уклад, который ужаснул бы любого нормального человека. Но только не их. Однако это не отменяло нарастающего нехорошего предчувствия. — Я буду всего в нескольких метрах от машины, из поля зрения ты меня не потеряешь, – чуть виновато улыбнулся Макар, вызывая на лице Ани натянутое смирение. Ей нихрена не спокойно. — Он... Он там один?.. – все еще тревожно глядит она вдаль. Богаев. Оперся о капот своей шикарной матовой Audi и пускает едкий дым из никотиновой отравы. — Один, один. Не волнуйся ты так, я быстро. Не в первый раз ведь, – Макар придвинулся ближе и обнял брюнетку, целуя в висок и накрывая ее чуть взъерошенный затылок одной рукой, — Только сама не выходи, ладно? Аня чуть отстранилась, скользнув пальцами по кожанке на плечах парня, и опустила глаза. Заметив ее опечаленный вдох, Макар прижал свой лоб к ее лбу, воззывая на зрительный контакт. — Я быстро, – щелчок автомобильной двери, и парень уже готов выйти на холодную улицу. — Мако, стой... – дернула она за рукав, вкладывая в этот жест всю свою встревоженность. Чуть затормозила, уставилась огромными зелеными глазами на него. — Мм? - Макар повернулся к ней, а она медлит с ответом, поджимая губы и все еще держит его за рукав, как маленький ребенок, испугавшийся монстра под кроватью. А здесь этим монстром был Сергей Богвев, затаившийся в копотных подворотнях. В его собственном королевстве чертей. — Будь осторожен, ладно? – Аня выдает тихий полушепот. Кучерявыц наклоняется к ней и оставляет трепетный поцелуй в губы, который она сразу же ловит, проводя ладонями по стриженному затылку и вискам. И как назло, сейчас отпускать его не хотелось больше всего на свете. Мягко улыбнувшись, и еще ненадолго задержав девушку в объятиях, Макар все же вышел из автомобиля, направляясь к самому опасному парню во всем регионе. Аня подползает к окну и специально наклоняется ниже, чтобы выглядывать только уровнем глаз. Долго, слишком долго. Хоть и темно, но очертания различаются, но все же Аня сощуривается для лучшего обзора. Вот они о чем-то говорят, вот Сергей тушит кроссовком сигарету и выпрямляется, встречно напирая на ее молодого человека. Они о чем-то яро спорят, жестикулируют, и в этот момент она пожалела, что не умела читать по губам. — Ты серьезно думал, что откупишься одним простым мешком? Кража притона это полностью твоя ответственность. – Эту партию наверняка украли твои шестерки. Ты ведь ненавидишь меня и всячески хочешь отомстить мне за нее, правильно? – саркастично хмыкает Труфанов, буквально пихая в руки этот чертов мешок. — Неужели твою голову стали посещать умные мысли, Пришелец? Что ж... Макар невольно замирает, наблюдая, как пакет с волшебным содержимым жалко падает к колесам матового спорткара как абсолютно ненужный предмет. Что ты задумал, Богаев? — У меня к тебе деловое предложение, Труфанов. Чтобы отработать всю утерянную партию кокаина, тебе не хватит жизни и всего кэша, что ты получил. Все равно останешься должен. Чтобы мне и моим дружкам не было так обидно, ты отдашь мне ее, и все будет по честному. - Сергей докуривает новую сигарету и резко бросает никотиновую палочку себе под ноги, придавливая любимыми рафами. В каждом движении – нежелание идти на какие-то жалкие компромиссы. В каждом движении – опасность, холодность и надменность. — Че? Она не вещь, – рычит Билл, – Я ни за что не отдам ее тебе, Богаев. Не мечтай. - сказал Макар, о чем тут же пожалел. Из спорткара Audi тут же показываются еще трое верных цепных псов, на задних лапках скачущих по всем грязным поручениям. Голос Макара предательски дрожит, а руки сжимаются в кулаки. Он не хочет казаться слабаком, а значит намерен сражаться с Сергеем и его прихлебаями до победного. Двое темнокожих позади как-то странно покосились и пустили тихие усмешки, а их предводитель всего лишь покачал головой. Будто Макар сморозил полнейшую хрень. Сердце панически подпрыгивает вверх, когда пирсингованные губы напротив растягиваются в едкой усмешке и слышится спуск пистолета с предохранителя. В душе Труфанов моментально соображает, каково это, когда из под ног уходит земля. Горделиво вздернув голову, стоит неподвижно в качестве мишени для оружия в вытянутой руке Сергея. Что ж, если это зов судьбы, то его надо принять. И если ему суждено встретить конец здесь, среди мусора, крыс и уродливо разрисованных стен, то он встретит. Но ни за что не уступит Богаеву. Пусть прохожие будут думать, что Макар – простой пьяница, затерявшийся в подворотне и не дошедший до дома, потерявшийся в темноте мальчик. — А я не нуждаюсь в твоем одобрении, шестерка. Мы оба знаем, что Аня, ну та, что Новикова – моя и всегда была моей. Пока не влез ты. Темнота подступает сильнее и больнее. За считанные секунды Богаев вытянул руку и спустил курок, дав двум пулям навечно поселиться в теле своего оппонента. Прямо в области сердца, куда он вначале ошарашенно положил руку, а затем упал замертво. Наблюдая, как в последние мгновения над ним догорает звездное небо. Когда-то в детстве он любил находить созвездия, сравнивать их с книжкой, а затем... наступает непроглядная чернота, как толстая повязка, застилающая глаза. Дурацкая комната смеха, в которой все нереально. И кровь на руках, на грязной брусчатке, плещущая фонтаном из области сердца, тоже нереальна, как и девичий визг, рассекший тишину. Богаев определённо знал, куда целиться, и уже не испытывал удушающе-бешеного послевкусия, как обезумевший маньяк. Давно хотел прикончить этого щенка. Звук двух выстрелов, следующих друг за другом, заставил встрепенуться и вцепиться до боли в обивку сидения. Инстинктивно взвизгнуть не своим голосом, зажимая себе рот. Ей хватило всего секунды, чтобы окативший с головой ужас прожег ее сердце, взял в грубую хватку до болезненного спазма. Воздух абсолютно преградил все пути из легких, заставив неестественно подпрыгнуть, после чего осознать то, что казалось прежде невозможным. Аня срывается с места, хватая приготовленный в бардачке автомобиля на дежурный случай пистолет и кладя во внутренний карман. Ни секунды не думая, выбегает из машины и несется со всех ног к лежащему на грязном асфальте своему молодому человеку, который уже почти отдал душу высшим силам. Вот она что-то лепечет, уже плачет, предпринимает жалкие панические попытки сохранить Макару жизнь, которая вопреки всему, стремительно утекала, как и хлещущая из области сердца кровь и уродливыми пятнами оседала на одежде. Трясет за плечи, целует в лоб, в щеки, в губы, кладя его голову себе на колени. Что-то все еще шепчет, всхлипывая, держа обеими ладонями его щеки. Вглядываясь в скоро угасающие глаза, которые через несколько мгновений закрылись. Навсегда. Богаев в характерной черствой манере наблюдает за этой трогательной картиной вместе со своими шестёрками, опускает пистолет. Вот девчонка сначала замирает, и неизвестность, овладевшая ее телом, первоначально вводит в ступор. Резко поднявшись с колен, запускает руку во внутренний карман куртки, и уже через секунду в лоб упирается такой же ствол. — Руки вверх, тварь! – имитирует она грозную интонацию, не отдавая себе отчет абсолютно ни в чем. Только чистейшее состояние аффекта. Может, ее оправдают в суде, но это совершенно иная история. Парни засуетились, но Сергей одним жестом руки дал понять, что не стоит. Она движима взвинтившимися до пределов эмоциями, которые выдаются стынущей, прозрачной сталью в ее злых глазах. Такую он еще не видел и сам даже замер. Боясь себе признаться в том, что испугался на мгновение неадекватную девушку с пистолетом. Способную на полном серьезе прямо сейчас свести с ним личные счеты и претворить месть за Макара. — Брось пистолет, малышка. Ты не сможешь нажать кнопку, – ему откровенно смешно, с какими усилиями Аня пытается отомстить. Прямо здесь и сейчас, горячими руками и жаждущим мести разумом. Сергей приближается медленными шагами прямо к дулу пистолета, нарочно издеваясь над всхлипывающей брюнеткой. Даже провоцирующе усмехаясь, выражая немое «ну же, стреляй, видишь, я не боюсь тебя». Она дрожит как лист на ветру, все еще думая, что оказалась в какой-нибудь глупой телевизионной игре. И движимая только одной мыслью – выстрелить. Смерть за смерть, сволочь. Но она не может, очевидно. Рука, держащая пистолет, предательски трясется, горячие слезы стынут в глазах новым, душераздирающим водопадом. Прямо у ее ног лежало бездыханное тело Макара, который так и застыл с рукой у окровавленной груди. С уже могильной, такой же очерченной ужасающим алым цветом улыбкой. Такой, которой бы она никогда не увидела, проснувшись утром вместе с ним, если бы их нормальная жизнь все же началась. Без кокса, без притона, Богаева, его дружков, облав. Сейчас его улыбка выражала лишь замогильный звук одиночества. Длинные, чарующие ресницы больше никогда не дрогнут при малейшем лучике света, как после пробуждения. Ведь он попал в мир, где сон вечен. — Я обещаю, что тебе настанет конец, ебучий Богаев, – злобно шипит она. Голос ломается, и в слабом фонарном свете различается ещё одна крупная слеза, прокатившаяся по щеке. Каждый раз, когда они не вместе, Аня кожей чувствует его присутствие. Опасная, жалящая аура, бьющая током, стоит только отдалиться дальше позволительной черты. Очередной дом на окраине мира, где есть хоть какая-то надежда скрыться от ненужных событий, потому что дела шли крайне хреново. Богаеву светит пожизненное, а если по-хорошему – смертная казнь, только он не готов умереть ни в одном из этих вариантов. Ни в сырой камере до конца дней, ни расстрелом, ни чем-либо. Где-то он все еще надеется с помощью фальшивых паспортов свинтить вместе с уже его девочкой на необитаемый остров где-нибудь на Мальдивах и счастливо прожигать деньги, которых хватит еще следующим поколениям. «MURDER ON THE STREETS» Газеты пугают прохожих крупными заголовками, вздыхающие матери прижимают к сердцу своих детей, особенно дочерей, потому что жертвой стала очередная жрица любви из подпольного клуба, не способная держать язык за зубами. «Приходи» – извещает с разбитым стеклом айфон каждый раз. Смс-ка, лишенная всяких эмоций. Только беспрекословная, властная просьба. Чертов Богаев. «Приходи немедленно» – всплывает следом, если она позволяет себе играть соло на его нервах. Как с огнем, но только намного опаснее. Аня послушно идет, не в силах прекословить. Знает, что это будет дороже для нее самой. Поднимается на второй этаж ветхого домишки, скрипя деревянным полом. В прошлый раз, стоило ей задержаться и получить смс «приходи немедленно», Богаев не сдерживался и имел девушку долго и бесцеремонно, рывками отвоевывая прежде недоступное тело, выпускал на волю всю нерастраченную силу и грубость. Дверь никогда не заперта. Все для нее и ничего одновременно. Все начинается быстро, как только огрубевшая рука хватает за запястье, толкает на скомканную постель, и девушка видит перед собой уже ничем не прикрытые, даже соблазнительные рельефы мужского тела. Болтаются на бедрах только свободные мешковатые джинсы, раздражающе шаркающие при ходьбе. Он ненавидит прелюдий, она это знает. И невольно колет иголка-мысль, что сопротивляться нет сил, желания, и себе дороже. А в иной раз девушка бы с удовольствием стащила с кухни какой-нибудь ножик и обязательно бы наслаждалась, как он торчал бы из горла ненавистного Богаева, пока бы он спал. Ведь он убил ее любимого человека, не пожалев ни секунды. А Аня вместе с ним похоронила и свою душу, влача жалкое, бесцельное существование в словно чужеродной оболочке. Она словно лишена сил и всякого смысла. Все, что имела, потеряла все разом, даруя своему названому врагу чувство сладкой, приятно овевающей черствые душевные стенки победы. Дергаясь в грубой хватке его рук, стаскивающих с плеч бретельки платья и жадно забирающихся под юбку. К самому сокровенному. Всхлипывает, смазанно различая взором черные змеистые косицы и склоняет голову в бок, пока горячее дыхание опаляет шею, перемешиваясь с чередой злостных поцелуев. В такие моменты ей хочется представлять море. Волны. Кряканье, песни чаек, летающих низко над этим же морем. Успокаивающая, умиротворяющая атмосфера, которой не суждено претвориться в жизнь. В ней есть только сырость, страх, проносящиеся за тонированным стеклом небоскребы, и ненавистный парень с неуемными, практически волчьими аппетитами. Аня как жалкий кролик, оказавшийся в ловушке этого волка. И ему в удовольствие вначале мучить, а затем сжирать разом, догрызая остатки ее сопротивления и вызывая удовлетворяющее смирение в ее глазах. Даже равнодушие. — Ты такая сволочь... – шепчет она на грани безумия, чувствуя настырные пальцы под кромкой белья. С пугающей улыбкой на лице, вымученно сыпля оскорбления. Совсем не находясь в выгодном для этого положении. Его брови лишь хмурятся, в карих радужках – чистейший гнев, заправленный желанием, вовсю кипящим под оверсайз-джинсами. И секундное помешательство. Что, так неожиданно осмелела? — Что, думаешь, я стану пай-мальчиком, как твой Макар? Зато, как видишь, такие как он, долго не живут, – нагло усмехнулся Богаев и резко сдавил оба запястья у девушки над головой. Теперь односторонний бой полностью прекратился, и смотреть на жалкие попытки сопротивляться даже забавно для Сереги. Она дернулась, как пойманная в сети рыба, но не смогла приподняться из-за тесно сцепленных над головой запястий. Сил не было. — Тварь! – выкрикнула она, чувствуя, как одно упоминание убитого полощит кинжалом по сердцу. Больно и беспощадно. Надрывая голос и высвобождая все прежде сцепляющие рану нити, дав ей кровоточить снова, отравлять изнутри. Затыкается. Одной пощечины хватает для осознания, что пора бы ей заткнуться, хотя это происходит на автомате. Анв точно не желала становиться личной подстилкой Сергея Богаева, однако судьба решила иначе. Хотя нет, детка. Хозяин судьбы здесь я – коротко улыбается он и вцепляется в ее шею как безумный, одной рукой расстегивая джинсы. Его главный центр возбуждения требует сейчас иной тесноты. Не той, что сделана из джинсовой материи и уже больно придавливает. Девушка безуспешно силится подняться, оторвать крепкое мужское тело от себя, ощущая лишь бесцеремонные, смазанные движения губ по своей коже. Его руки всюду, и сейчас он буквально заставляет ее слиться с ним воедино. Телами, вздохами, руками, взаимной нездоровой привязанностью, граничащую с катастрофой. — Я могу и тебя убить в любой момент, жалкая нахалка. Только вот не могу... Слово дал, – на мгновение его голос становится мягче, и девушка прекращает мотать головой. В щеку приземляется неожиданно трепетный поцелуй, от которого она зависает на секунду, тупит взгляд в пустоту. Так делал только Макар. Короткое озарение рушится камнем, и грубая хватка холодных пальцев на бедрах возвращает в реальность. Богаев крепко навис над своей фигуральной жертвой, находя каждый участок ее тела абсолютно прекрасным. От небрежно разметавшихся по постели волос до кончиков пальцев. И злых глаз, в которых холоднее, чем в водах северных океанов. Оставалось только скулить и жалко вздрагивать, поддавая бёдрами, пока он на последних порах врывался тугой плотью в ее тесный, влажный плен. Такой приятный и желанный для него. Жаркое сигаретное дыхание опаляет щеку, превращаясь в засос, подобный поцелую. Грязному, лишенному всякой ласки или даже намека на нее. — Лучше бы ты убил меня, а не его, — отчаянно хнячет Аня, но знает, что Богаеву - наплевать. И уже который раз, ей приходится подчиняться ему, ведь знает, что в случае отказа, ее смерть - будет мучительной, и никакой Макар ей не поможет.