Святой покровитель безнадёжных дел

      В первую брачную ночь Гермионе снится Гарри.       Он сидит за кухонным столом в Лестере. Старый джемпер Дадли сидит на нём мешковато, подчёркивая его болезненно-юный вид. Они с Луной увлечённо собирают пазл, подбирая кусочки в хаотичном порядке, вместо того чтобы, как это сделал бы любой разумный человек, начинать с краёв. Луна весело напевает песню «Уизли — наш король».       Затем Гермиона видит, как он сидит рядом с ней и Дином и смотрит «Принцессу-невесту». Старый воскресный ритуал Гермионы и Дина: вместе смотреть фильмы из детства. Пока Уэстли объясняет, как он выработал иммунитет к ядовитому йокановому порошку, Гарри толкает Гермиону в бок:       — Мне нравится эта часть, — подмигивая, говорит он.       Она видит его в спальне, которую раньше делила с Симусом. Он сидит на кровати, жуёт попкорн и наблюдает за тем, как Гермиона и Симус громко спорят. Их последняя ссора.       — Потому что я хочу жить с тобой, Гермиона, — говорит Симус. — Где-нибудь, где не нужно будет беспокоиться о твоей безопасности. Я хочу жить там, где мы сможем свободно гулять по улицам и не бояться за твою жизнь.       — О, ну давай, расскажи мне побольше о положении магглорождённых в Великобритании, — фыркает Гермиона, скрещивая руки на груди.       Гарри хрустит попкорном.       — Чёрт возьми, — застонав от бессилия, Симус проводит ладонью по лицу. — Мы столько лет бегаем, и ради чего? Что поменялось? Теперь же у нас есть выход — не смотри на меня так. Я знаю, ты не доверяешь этому человеку, но мы должны принять его предложение. Это гораздо безопаснее, чем самим ехать в маггловский аэропорт, где повсюду разбросаны Пожиратели. Луна с Дином согласны. Мы сделали всё, что могли, и теперь пора действовать. Мы должны улететь отсюда.       — Я не могу, — повторяет Гермиона так же тихо, так же надломленно, что чем-то её голос напоминает голос Гарри. — Гарри погиб, защищая нас и это место.       — Чёрт, — с набитым ртом хмыкает Поттер. — Как благородно с моей стороны.       Второго мая, почти сразу после той ссоры, Симус застал ее плачущей в саду.       — Я плачу не из-за тебя.       Он глухо смеётся:       — Знаю, моя хорошая, — а потом обнимает её за плечи и невесомо целует в лоб, как будто он всё ещё принадлежит ей, а она — ему. — Годовщины — это тяжёлое время для всех.       Из своих новых окон Гермиона смотрит на территорию Хогвартса — ту самую, где после битвы она бежала, держась за руку с Луной, в поисках укрытия. Она берёт палочку и пробует несколько заклинаний, проверяя её возможности. Большинство из них не срабатывает, как и чары контрацепции. А чего ты ждала?       На всех мантиях в её гардеробе спереди вышита серебряная буква «S». Ничего не поделаешь. Как наименее нежелательный вариант, Гермиона выбирает мантию в алых оттенках, напоминающий ей её факультет.       Распахивая дверь в свою комнату, Гермиона замечает, как Уизли выходит из камина в кабинете директора. Ей совсем не хочется знать, где он был и что делал. В этот момент левый рукав его мантии задирается, открывая предплечье — чистое, без единого шрама.       Вот как. Очень интересно.       — Доброе утро, — произносит он.       Гермиона молчит.       Едва Уизли скрывается за дверью, взгляд Гермионы притягивают книжные полки. Все тома в одинаковых кожаных переплётах кажутся неразличимыми, пока она не прикасается к одному из корешков. Вспышка магии — и перед ней открывается обширная коллекция маггловских стихов, аккуратно расставленных по годам. Достав том откуда-то из середины, она устраивается в глубоком кресле с мягкой обивкой и погружается в строки давно ушедших поэтов. Снейп входит как раз в тот момент, когда она пытается понять, осознавала ли Эмили Дикинсон, о чём на самом деле говорила, размышляя о надежде, что живёт в душе.       Гермиона подавляет первый порыв — спрятать книгу. Зачем? Он и так прекрасно знает о её любви к чтению. В конце концов, именно он когда-то сочинил ту самую стихотворную загадку для зелья, охранявшего Философский камень. И если Северус действительно ценит поэзию, эта общая черта может стать козырем в её пока ещё сыром плане расположить его к себе.       — С сегодняшнего дня мы приступаем к урокам окклюменции, — объявляет Северус. — Я не потерплю, чтобы кто-то посторонний рылся в мыслях моей жены в поисках моих же секретов.       Гермиона закрывает книгу, едва оторвавшись от мыслей об Эмили:       — А с чего вы взяли, что я не расскажу им всё добровольно?       Мысли и планы расположить его к себе пока лишь остаются только теорией…       Снейп смотрит на Гермиону так, будто она только что сварила зелье на оценку «тролль».       — Я говорил не о членах Ордена, — произносит он. — Есть те, кто завидует моему положению в ближайшем кругу Тёмного Лорда. Садитесь в кресло. Приступим прямо сейчас.       Гермиону охватывает паника. Она не может выдать местонахождение школы Августы Лонгботтом — хранителем тайны является Невилл, — но помимо этого в её голове слишком много того, чего нельзя показывать. Она не готова. Особенно сейчас, когда ей с трудом удаётся удерживать слабые щиты окклюменции даже на занятиях с Невиллом.       Усаживаясь в кресло напротив Северуса, она старается дышать глубоко и ровно.       «Контролируй эмоции», — постоянно напоминает ей голос Невилла в памяти.       — Легилименс, — произносит Снейп, и его голос звучит куда резче и яростнее, чем у друга.       Гермиона отчаянно пытается направить его к безопасным воспоминаниям — к тем, что он и так знает и которые не причинят вреда: школьные годы, её проделки с кражей ингредиентов из его кладовки, слёзы и подавленность после его колкости о том, что он «не видит разницы» в её деформировавшихся зубах.       Но Северус не намерен позволять ей уводить себя в сторону. Едва он замечает сцену с урока, на которой она шепчет подсказку Невиллу, как мгновенно цепляется за его имя и тянется за расходящимися от него нитями воспоминаний.       Нет. Только не туда.       Охваченная паникой, Гермиона отчаянно бросает ему другое воспоминание — о Симусе. Холодная декабрьская ночь, его руки скользят под её джемпер... Теперь она словно наблюдает за происходящим со стороны: юная версия её самой смеётся, безуспешно пытаясь вырваться из цепких пальцев Симуса.       — Прости, дорогая, — говорит он с ухмылкой, выдающей, что он вовсе ни о чём не сожалеет.       В этом воспоминании Гермиона отвечает ему улыбкой. Тогда они только начинали узнавать друг друга, и любовь казалась им волнующим приключением. Она берет его руку в свои и, стараясь согреть, дышит на побелевшие от холода пальцы.       Симус тянется пальцами к пуговице на её джинсах. Набравшись сил, Гермиона выталкивает Снейпа из этого воспоминания и из своей головы.       Северус насмешливо фыркает:       — Сомневаюсь, что это можно назвать прогрессом по сравнению с Поттером. Хотя нельзя не признать, что Финниган проявил больше сообразительности, сумев избежать верной гибели.       Слова застревают у Гермионы в горле — до неё доходит вся тяжесть этой неожиданной жестокости. Гнев обжигает её щёки, а по рукам пробегает дрожь. Резко подняв палочку и направив её прямо в лицо Снейпу, она выкрикивает первое пришедшее на ум бытовое заклинание:       — Эскуро!       Изо рта Северуса вырывается поток мыльных пузырей. Он откашливается и одним взмахом палочки смывает их.       Что ж. По крайней мере, заклинание сработало.       Снейп выпрямляется, и его свирепый взгляд приковывает Гермиону на месте. Она знала его гнев и ярость, но этот — иной. От него стынет кровь и сжимается ледяным комом сердце.       Не говоря ни слова, Северус резко разворачивается и выходит из кабинета.