Тюрьма для Солнца и Луны

У них сейчас важная миссия, они должны защитить человека от возможной смерти, и даже это Боруто не останавливало. Мицуки так близко, совсем рядом, и это понемногу становилось нереальным — прятать свои голодные взгляды. После инцидента в стране Земли парни начали тайно (как они надеялись до случая с Сарадой) встречаться, ибо поняли, что слишком привязались друг к другу, пусть и времени на личную жизнь было смертельно мало. И к сожалению, постоянные задания не позволяли надолго оставаться наедине, а тем более заниматься любовью всю ночь, как часто хотелось; тогда невозможно было бы выполнить и простейшее поручение от сенсея на следующий день. Поэтому сейчас, пока все заключённые спали, они теоретически могли бы немного, хоть пару часиков заняться этим, но было одно но. Вроде Мицуки догадывался, почему Боруто так смотрит и пытается постоянно его искушать, но так же он понимал, что миссия для шиноби прежде всего, и никак нельзя во время её выполнения тратить драгоценное время на такие неважные вещи как секс. Не то чтобы это не было важным для змея, но точно не на миссии, а тем более в тюрьме. Впрочем ему нравилось быть с Боруто почти круглосуточно, но вот сам Узумаки наоборот казался раздражённым и точно очень возбуждён, что невозможно было не заметить. Однако нужно было сосредоточится на задании, а свой пыл снимать рукой каждую ночь, хоть такой расклад никак не нравился молодому "заключённому" Узумаки. Не в его это стиле, отказываться от своих желаний, поэтому Боруто придумал почти идеальный план. Тем более, что он кое-что узнал, что его и взбесило. Вечером, когда все заключённые пришли в душевую, и Боруто с Мицуки в том числе, произошел некий инцидент, не без участия одного блондина. Когда все уже заканчивали водные процедуры, внезапно вырубился свет. Охрана позвала всех обратно в камеры. Пара шиноби под прикрытием, тоже уже хотели уходить, как внезапно Боруто закрыл дверь перед самым носом Мицуки. — Эм, что ты делаешь? — тот сделал вид, что совершенно не понимает намёков парня. — Я только раз успел помыться, мне нужно ещё! — Узумаки потянул змея к ближайшему душу. Всё таки зрение шиноби позволяло им видеть в темноте. — А по-моему, ты выглядишь вполне чистым, — возразил Мицуки. Но Боруто не хотел слушать, и уже включил воду. — Ты так говоришь, потому что любишь меня, — парень регулировал струю холодной воды, подставившись под ледяной дождь, — Бля, какой кайф... — Это же ты устроил, — с умной ухмылкой заметил его напарник, хоть и Боруто вёл себя невинно, и совершенно не при чем, — Тебя, надеюсь, не засекли? Объясни, зачем тебе это... — Это ты мне объясни, Мицуки! Почему я узнаю когда у тебя день рождения от Сарады? — не выдержал Узумаки. Да, именно сегодня ночью кончалась эта дата, и шиноби злился, что они должны на такой праздник быть в тюрьме из-за миссии, — В конце концов, кто твой парень? Это я, прикинь! Это мне в первую очередь ты должен был рассказать о таких важных вещах, усёк? У нас не должно быть секретов друг от друга... — Извини, солнце, но ты и не спрашивал меня об этом... — Мицуки виновато упустил голову, — Тем более это не совсем день рождения... Скорее вовсе не день, и даже не рождения. Это просто ночь, когда я впервые увидел твоё фото и "сменил" имя. Она для меня много значит, и фактически именно эта ночь нас свела... — Но ты же мог мне хотя бы намекнуть как-то, я же тебе сам говорил, когда у меня этот день! — продолжил дуться Боруто, пусть и понимал, что в этом есть и его вина, а то что он рассказал о своем дне рождения это слишком ожидаемо от того, кто мог бы говорить о себе постоянно, — Мы могли бы взять выходной, и провести этот день наедине от всех, а сейчас должны сидеть из-за твоей скромности... — Ладно... Что мне для тебя сделать, чтобы ты меня простил? — Мицуки уже догадывался, что Боруто попросит что-то неприличное, но начало оказалось весьма обыкновенным в их ситуации. — Можешь меня... помыть? — парень решил начать с чего-то более незамысловатого, чтобы разогреть желания своего напарника, — Только не мочалкой, тут они слишком жёсткие! Сделай это своими руками... Мицуки намылил руки и встал позади Боруто, чтобы начать нежно массировать загорелую спину, покрывая кожу пеной. Им было вполне нормально видеть друг друга голыми, уже как-то привыкли за пару месяцев отношений. И всё равно горячее мягкое тело искушало каждый раз как впервые. Помыв спину, змей приподнял руки своего парня и провёл по подмышкам вниз по бокам к бёдрам, и остановился на мгновение... Боруто показалось, что бледные крепкие ладони немного вздрогнули, или это всё таки эффект от холодной воды? Потом его тщательно вымыли и спереди, с таким сосредоточенным лицом, будто это тоже часть их важной миссии. Нет, это даже важнее. С ногами было сложнее... Золотые глаза так и сверкали, подолгу заглядываясь на интересные места, что даже руки застывали, немного сжимая упругие икры. Но Мицуки как мог сдерживал свои желания, ограничившись мыльными ласками по всей длине стройных ног. И поднялся, оставив Боруто несколько разочарованным. — Всё. Остальное домывай сам... — змей отвернулся, ибо видеть как Узумаки трогает свой член было выше его сил. — Эээ, так нечестно! — возмутился Боруто. Это ещё не конец, и даже не начало... Неужели он так и останется ни с чем? Парень подошёл и схватил Мицуки за руку, — Никуда не уйдёшь! — Иди под струю мойся! — строго сказал змей. Боруто что-то тихо промымрил, кажется, какой-то мат, и в следующий миг случилось кое-что... Он таки пошел под струю воды, под пристальным контролирующим взглядом золотых глазищ, даже взял маленькое белое мыло, и... уронил. Уронил его прямо на холодный кафель. Специально это было или ненароком(?) — никто не знал. Но ситуация была достаточно курьёзной, так как оба парни пялились на мыло, не решаясь наклониться за предметом гигиены. — Можешь поднять? — Боруто наконец нарушил убивающую тишину. — Нет уж, солнышко, ты уронил — ты поднимай, — Мицуки сделал такое выражение, будто Узумаки не мыло, а гранату уронил, но она почему-то не взорвалась. — Ладно, сам напросился... — парень сексуально нагнулся за мылом, хоть так и не поднял его, специально выпячивая зад, но Мицуки даже не смотрел. Это несказанно разозлило Боруто; он подполз и обхватил своего парня за ноги. Тот пытался вырваться, но железная хватка шиноби не позволяла, да и сами попытки выглядели неубедительно. Узумаки слишком пошло смотрел снизу вверх на возмущённого змея, и зачем-то облизнулся, — Можно я сделаю тебе небольшой приятный подарок? — Мне кажется, что ты немножко офигел... А если нас поймают? — Мицуки старался руками сдержать напарника, который уже во всю жаждал ему отсосать. — Я давно хотел попробовать тебя... И твой член, а если ты мне не позволишь... — Боруто создал клона, только чтобы обездвижить руки Мицуки за спиной наручниками, — То сделаем паузу в наших отношениях. — Что? Хочешь сказать, что ты встречаешься со мной только ради секса? — от речи Боруто змею чуть ли не впервые стало так больно... — И откуда у тебя наручники? — Это неважно, — Узумаки проигнорировал последний вопрос, — И конечно, я встречаюсь с тобой, потому что мне... хорошо быть с тобой. Ты мне во многом помогаешь, постоянно защищаешь... Я не могу без тебя — а ты без меня. Мы же солнце и луна в конце концов! Ты же сам эти метафоры придумал... И я не могу не согласиться с ними. Тогда если так, почему ты мне не позволяешь приятно провести с тобой время в твой день рождения? Я понимаю, миссия, все дела, но неужели мы не заслужили хотя бы одну ночь для себя? Мицуки не знал что на это ответить. Да, миссия затягивалась, и они уже порядком устали сидеть за решеткой, но так же ему нравилось быть с Боруто здесь 24 на 7, когда никого нет из его многочисленных друзей, которые так часто отбирали всё внимание солнца на себя, что очень огорчало змея. Ну а для самого солнца молчание было знаком согласия, поэтому он предельно осторожно насадился ртом на половину длины члена, чем вызвал у Мицуки удивлённый стон. То, что нужно. Да, возможно у Боруто совсем нет опыта в этом деле, и он вряд-ли сможет заглотить столько, как это делал ему сын Орочимару, в которого от природы глотка позволяет захватывать большие предметы. Весьма удобно. Пусть и сам процесс был не из самых приятных, но Узумаки словил даже от этого кайф, и наслаждаясь медовым голосом своей луны, сам завёл свои пальцы куда-то не туда. Точнее, как раз туда, ибо решил подготовить себя к ещё одному подарку для Мицуки. Из-за того, что у них уже почти месяц не было интима, захлёбываться и страдать от рвотных позывов пришлось недолго: ещё несколько поступательных движений с одновременными ласками языком на головке — и Боруто добился желанного результата в виде спермы. На вкус она ему не очень понравилась, но было вполне сносно, и он проглотил всё что попало в рот. За это Мицуки одобрительно погладил взглядом его по золотистым волосам (так как руки были скованы наручниками), пока сам Узумаки смотрел прямо в душу, будто говоря "это ещё не конец". Закрыв за собой воду и таки оставив на полу одинокое мыло, Боруто и Мицуки, молча оделись (Узумаки одел своего парня, так как решил для профилактики не снимать наручники) и ушли из душевой, правда через черный ход, чтобы не попасться на глаза патрульным. Им повезло, что сокамерники уже спали, поэтому они легко взобрались на свободную верхнюю правую койку. Змей приобнял своё солнце сзади, и уже собирался засыпать, как услышал тихий шепот: — Эй, не засыпай! Я хочу попробовать ещё кое-что новое... — Узумаки как-бы намекая, специально начал ёрзать тазом, и на свою радость всё таки ощутил ожидаемую твёрдость. — У нас что, ночь экспериментов сегодня? — он не видел, но почувствовал эту непревзойдённую змеиную ухмылку сына Орочимару, — Я, конечно, знал, что ты любишь новинки... — Тише там... Если разбудим кого-то, то пиши пропало, — заволновался Боруто, упуская тот момент, что его метание по скрипучему матрасу куда громче тихого медоточивого голоса, — Так что давай, не стесняйся, и всади мне как надо. — Ничего себе... А ты уверен что готов к этому? — Мицуки не верил, что это говорит тот самый слишком активный и эгоистичный парень. — Да, я хочу испытать каково тебе... — Боруто нервно взглянул назад, — Растягивать не нужно. — А ты мазохист... Но это будет больно, даже очень, если так, — предупредил его парень. — Мне все равно... Или всё таки, ты же можешь использовать какой-то специальный расслабляющий яд? — в голосе появилась надежда. — Да, у меня есть что-то такое... — змей призвал белую подружку-змейку и приказал ей укусить Боруто в копчик. Сначала укус неприятно зудел, от чего парень зашипел, но потом по телу разлились приятные волны возбуждения, похожие на то, что он обычно испытывал после оргазма. Мицуки приставил к оголённой заднице свой член, и потерелся чтобы ещё больше возбудить себя, — Можно? В ответ Боруто сам резко напорол себя на всю длину (а она была довольно таки ощутимой), чем вызвал сильную боль даже под действием яда. Пришлось закрыть самому себе рот, а Мицуки сдержать стон удовольствия — всё таки вещество подействовало так, что внутри всё стало мокрым. Потом они пребывали в таком соединённом состоянии где-то час: змей двигался осторожно, и почти не выходя из горячего нутра, а Боруто тихо дышал и совсем иногда — когда случался слишком глубокий толчок по простате — сдавленно стонал. Было неприятно только в начале, а потом ему вполне зашло, даже хотелось повторить как-нибудь, хоть и предпочитал он однозначно доминирующую роль. Они оба испытали не один оргазм, и уже слишком уставшие решили что на сегодня хватит. — Только не выходи из меня, — попросил Боруто, и не дожидаясь лишних вопросов объяснил, — Хочу привыкнуть к этому ощущению, поэтому давай уснём так... — Хорошо... Но ты не боишься, что кто-то может проснуться и увидеть нас? — насторожился Мицуки. — Да пошли они... Всё равно мы раньше встаём, — Узумаки зевнул, и устало закрыл глаза. Конечно, заснуть он смог не сразу, по понятной причине, но спустя полчаса сон одолел и его. Мицуки сдался сразу, и тихонько засопел в солнечные волосы. Это была прекрасная ночь рождения, и конечно, незабываемые подарки. Всё таки даже решетка и наручники, что Боруто успешно забыл снять из тонких бледных запястий, не смогли испортить этот праздник...

(— Бляха муха, кто мыло уронил?..)