Блондин с маллетом

      Йост сидел на балконе и медленно потягивал сигарету. Я уже много раз объясняла ему, что тут курить нельзя, но, кажется, его это не особо волновало.       Приятный летний ветер щекотал волосы и лицо, давая повод улыбнуться снова и снова. В голове крутились вопросы «что случилось?», «как дела?» и «ты в порядке?». Но вместо этого я позволяла тишине продолжаться, вдыхая дым сигарет, от которых сама только недавно отказалась.       Как же я хочу, чтобы ты поговорил со мной. Хочу, но это, наверное, останется только в моих грезах, которым я предаюсь каждый день.       Наш балкон разделяла металлическая перегородка высотой чуть выше моего пояса. И конечно же высоченная стена из непонимания. — Как думаешь, могли ли мы остаться приятелями? — Клайн закуривает вторую сигарету, а я нервно сглатываю ком, который образовался в горле от этого вопроса. «Приятелями? Даже не друзьями как в ситкомах?» Я готова расплакаться прямо сейчас, глядя на беспристрастный профиль белокурого нидерландца. Да, я снова не уберегла свое сердце от нежелательных эмоций. Я снова заставила свой желудок сжаться в спазме, а руки дрожать.       Я ничего не отвечаю. Перевожу взгляд с парня на вид с балкона. Невыносимо. Глупо. Как можно было снова попадаться на эту удочку и думать, что у нас что-то получится? Я снова расслабилась, почувствовала себя живой и достойной счастья, отдалась моменту.       Ещё одно исключение, доказывающее существование правила. — Давай прогуляемся — Это не вопрос и не утверждение. Это просьба или само собой разумеющееся?       Йост затушил недокуренную сигарету и не дождавшись ответа, зашел в свою комнату.       Я закрываю глаза, позволяя ветру и дальше разгуливать на моей голове и лице. Что я чувствую? Уже будто ничего. Будто очередной прожитый зря день. Очередной день, который застрянет в моей памяти черным пеплом.       Нехотя переодеваюсь из домашней одежды в полосатый красно-синий топ и холщовые штаны с вансами. Сердце забилось чаще при мысли о том, что я снова начинаю привязываться к человеку, которому не нужны мои чувства. Уже который раз. Дура и ещё раз дура.       Клайн неуверенно постучался во входную дверь и поскольку она была чуть приоткрыта, заглянул за нее. Видя, что я готова, он зашел в комнату. На нем были очки с темной оправой, та же самая белая домашняя майка, черные джинсы клеш и истоптанные белые кроссовки, которые вы вместе отбили у какой-то девчонки в секонде. Он поджал губы, наблюдая как я ищу ключи от комнаты. Со стороны казалось, будто это просто наш очередной поход куда-то далеко и надолго.       Почему же я не могу отказать ему в прогулке? Просто сказать, что я никуда не пойду, что мне это не нужно и вообще у меня есть какие-то остатки самообладания и гордости? Ко всему прочему он мой одногруппник, сосед по балкону и… кто там ещё? Приятель? Да, точно.       Наши шаги гулко отзывались по пустынному коридору, а ключи Йоста, которые он всегда крепил на ремень, звенели вторя его шагам. Шли мы молча, думая каждый о своей звезде. Мы не смотрим друг на друга, но я чувствую, что парень явно обеспокоен так же, как и я. Не спешу докучать расспросами, по крайней мере прямо сейчас. Думаю на прогулку он позвал меня не просто так.       Мои нервы были на пределе, а сердце отстукивало удары словно кузнец по наковальне. Мне бы со своими чувствами разобраться, а я по обычаю лезу в чужие головы.       Как только мы сошли с крыльца общаги, беловолосый включил Eventually — Tame Impala и мы все так же молчаливо пошли по дорожке вдоль учебных корпусов и спортивной площадки. Солнце давно село и к летнему ветру добавилась приятная ночная прохлада. Я вдумываюсь в слова песни и слезы непроизвольно начинают течь по щекам, оставляя мокрые дорожки.       Нидерландец будто чувствует мое состояние, поворачивает меня к себе и обнимает резко останавливаясь. Я чувствую себя немного неловко, но поддаюсь, пытаясь не расплакаться ещё сильнее, утыкаясь в его плечо. — Мне страшно –говорит парень, медленно отстраняясь от меня. Я наконец позволяю себе посмотреть на него. — Думаю уехать обратно. — он постепенно разжимает объятия и опускает голову вниз, пиная небольшой ни в чем не повинный камушек. Песня закончилась, как когда-то мое желание идти по жизни вперед.       Борюсь с порывом взять его за руку и закричать «не уезжай, нет, только не сейчас». Но мне так надоело хвататься за любую возможность, надоело раздавать свое время направо и налево — я адски устала сталкиваться с последствиями своих поступков. Хочется рвать волосы на голове, разбежаться и на всей скорости врезаться в старую кирпичную стенку соседнего здания.       Не получается у меня определять шанс, чувствовать пульс ситуации или хоть немного иметь возможность не совершать опрометчивых поступков, от последствий которых хочется вывернуться наизнанку и исчезнуть навсегда. — Позволь мне помочь тебе — наконец выдавливаю я, и на душе становится легче. Какая разница какой по счету раз мое сердце пронзает ядовитая игла эмоций. Сколько бы я не бежала от этого, оно все равно следует за мной по пятам и дышит в спину.       Прерывисто дышу и ловлю взгляд Йоста. Тот оторопел, будто верующий в церкви, который молясь, потерял всякую надежду на лучшее, а тут ему прямо сейчас дали шанс на исцеление. Мы все ещё стоим на месте друг напротив друга, будто прощаясь с прошлым, закрывая двери от сквозняков несбывшихся мечт и желаний. — Echt? — Ja — я улыбаюсь и на глазах снова светятся слезы.       Почему я снова жалею всех кроме себя? Сколько можно отдаваться всем без остатка, наполняясь от ощущения, что смогла помочь кому-то? Повезло же родится какой-то неправильной альтруисткой. — mijn meisje, ты больше моего нуждаешься в том, что сама же и предлагаешь. Посмотри кто тебя окружает и ответь себе на вопрос, когда ты последний раз была счастлива по умолчанию? — Парень кладет руку мне на плечо и прижимает к себе, как каждый раз, когда я чувствовала себя дурно или обижалась на его шуточные выходки.       К сожалению, этот вопрос навсегда останется риторическим, потому что я элементарно не знаю на него ответа. Я запрокидываю голову и смотрю в звездное небо. Оно такое чистое и ясное — можно, наверное, рассмотреть все известные человечеству созвездия. — Йост, я знаю, что ты рано лишился родителей и тебя не взяли в университет твоей мечты. — Не знаю, на какой хер я решила выпалить это именно сейчас. Будто бы мы играем в «уно» и мне попалась карточка со стрелочками. Будто бы в попытке избежать ответа на свой вопрос. Ведь для ответа на него придется перелопатить огромное количество самых неприятных воспоминаний в жизни. А задеть Йоста проще простого, нужно лишь ткнуть в самое пекло. В то, что он отчаянно пытается забыть, уничтожить и удалить из своей памяти. — Я теряю все, но ты теряешь больше. — напоследок выдавливаю я. Слезы больше не стекают вниз, они застыли в глазах.       Нидерландец медленно убирает руку с моего плеча и закуривает сигарету. В тяжелом молчании мы завершаем прогулку и устремляемся к общаге. Представляю, как он перебирает в голове мои слова и жалеет, что в принципе, вытащил меня на улицу. — У меня в планах не было обидеть тебя, Пармезан. Просто все, к чему я имею хоть малейшее отношение рано или поздно рассыпается. Помогая тебе, я топлю себя, да. Но зато я пойду на дно с улыбкой на лице, так и знай. — я сглатываю, не позволяя себе плакать более.       Не понимаю, почему эти дурацкие слезы появляются в ненужные моменты, придавая и без того не радужной ситуации ещё более драматичный оттенок. — Ты предлагаешь остаться приятелями, после того вечера, который, по твоим словам, был особенным. — продолжаю я. — Ты говоришь, что боишься привязываться, утверждая, что ещё одной потери просто не перенесешь. А теперь ты хочешь уехать? — мой голос стал на полтона тверже, руки перестали теребить шнурок от штанов и наконец нашли свое место в карманах. — Ты понимаешь меня как никто другой, так пойми же ты и то, что если мы, два несчастных человечка нашли друг друга на этой земле, то ношу этого пути можно разделить на двоих. Fire On Fire — Sam Smith       Мои слова звучат так, будто я уговариваю его быть со мной. Снова унижаюсь и прошу то, что нужно только мне, действую в своих интересах, прошу не бросать меня. Все-таки я знаю, что такое эгоизм и забота о себе. Но использую это совсем не в подходящей ситуации. Должно быть со стороны это выглядит крайне жалко. Опять наступаю в этот капкан раз за разом.       Йост докурил сигарету как раз в тот момент, когда мы дошли до общаги. После моих слов он ни разу не поднял на меня взгляд, только молча слушал. Мои слова как маленькие кусочки стекловаты, которые попали за шиворот — их хрен уберешь, а дискомфорта приносят уйму. Кажется он так и не сказал то, что изначально хотел. — Давай я поставлю чайник, и мы немного посидим? — вкинул голубоглазый, когда мы поднялись на четвертый этаж. Я киваю.       Может он хотел попрощаться без лишнего трагизма, тем самым ничего не усложняя, а я испортила подходящий момент?       Меня можно осуждать, ругать и обзывать самыми гадкими словами в мире. Но что я буду делать, если Йост уедет навсегда? Буду ли я до конца жизни ненавидеть этот вечер? Или забуду через пару месяцев будто ничего не было? Прощу ли себе то, что как обычно все испоганила? Я не имею понятия что делать. Единственное, что остается неименным, это то, что завтра нужно проснуться в шесть утра, заставить себя встать с кровати и пойти на работу. Но я не хочу сейчас об этом думать. От одной только мысли мне хочется закрыть глаза и спрыгнуть с балкона.       На общей кухне на удивление никого не было. Пока вода грелась, я мыла кружки и вспоминала события последних дней. Недавняя посиделка в компании с Йостом и нашей Ко закончилась тем, что Клайн поцеловал меня. Был ли кто-то из нас против Определенно нет. Рассчитывали ли мы на какие-то продолжение? Не ясно. Тем не менее время мы провели отлично, и я не о чем не жалею. Мы веселились, пили и я, кажется, совсем обезумела, раз смогла снова подпустить к себе кого-то настолько близко. Red — Taylor Swift       Я помню этот поцелуй. Я ощущаю его на губах, каждый раз, когда Йост смотрит на меня или невзначай касается. Его глаза тоже всё помнят, тут к гадалке не ходи.       До сегодняшнего взаимодействия мы не виделись и никаким образом не общались два дня. За это время я чуть не сошла с ума, потому что чувства, что проснулись во мне за столь долгое время душевного спокойствия, казались мне неправильными и я всячески пыталась их уничтожить. Не могу утверждать, что у меня это хорошо получалось, но попытки определенно были.       Это не должно было разрушать нашу дружбу мечты, нашу тесную связь родственных, искалеченных душ. Мы словно два пазла, которые соединились своими травмами и потопали по жизненному пути.       Пока Йост заваривал чай я успела переодеться и стереть изрядно подпортившийся макияж. Очень хотелось спать, но провести время с человеком, который буквально завтра может улететь навсегда — хотелось больше.       Сердце бешено забилось, когда я зашла к Клайну в комнату. Здесь сильно пахло дорогими сигаретами и духами вперемешку с дезодорантом. Легкий беспорядок не бросался в глаза, а только подчеркивал флер творческой мастерской парня, где он часто закрывался чтобы делать музыку или писать куплеты. — Хочешь послушать мои демки? — Непринужденно сказал беловолосый, выуживая из кармана домашних шорт электронку и тут же затягиваясь. Ко всем прочим запахам в комнату добавился аромат мяты и лайма.       Некоторое время мы непринужденно хихикали, будто до этого мне не хотелось, как следует разрыдаться. Будто бы тяжелого разговора не было, а мы просто сходили на обычную прогулку. Вместо этого мы обыгрывали его новые песни на выдуманном языке, понятном только нам двоим.       Мы веселились, словно между нами не было ничего такого, что могло бы омрачить его или мою жизнь. За этими улыбками, конечно же, скрывалось намного больше, чем кажется на первый взгляд. В его взгляде читалась глубокая печаль — в моем муки совести. И мы просто вместе оттягивали этот неприятный разговор, который ранил каждого из нас одинаково.       В какой-то момент мы увели наш разговор совершенно в другую сторону, готовые в любую секунду задать друг другу неудобные, но нужные вопросы. — Я не хочу уезжать. — резко выпалил он и улыбка сошла с наших лиц одновременно. Его взгляд опустел еще больше, и он уставился в одну точку, отложив электронку подальше от себя. — Я тоже этого не хочу — выпалила я, чуть слышно, глядя на медленно остывающий, так и не тронутый чай, который стал просто предлогом для чего-то большего.       Йост будто очнулся от глубокого сна. В его глазах читалась надежда. Он будто все это время не мог поверить, что нужен кому-то, что кому-то есть до него дело. Клайн внимательно смотрел на меня, будто вопрошая: «А ты точно меня не обманешь?».       Мой уставший и поникший взгляд, полный разочарования, мог сказать лишь о том, что с меня достаточно американских горок и игр в прятки.       Наши губы в одночасье слились в поцелуе. Не знаю, как это произошло, но я просто закрыла глаза и поддалась вперед, когда он, не спрашивая разрешения мягко накрыл мои губы своими. Он сделал это также, как два дня назад на вечеринке. Но если тогда это была проба пера, поцелуй с вопросом, «а почему бы и нет?», то сейчас это уже больше походило на что-то более вовлеченное, сосредоточенное, томное и осознанное.       Йост передавал своими губами всю свою тоску и недопонимание, которые возникли за эти два дня. Он будто закрыл гештальт, поставил галочку в бланке с согласием на продление абонемента, разрушил все сомнения и доказал нам двоим то, что мы прогнозировали на уровне теории.       Мое сердце сделало двойное сальто, а в животе будто лопнул шарик с конфетти. Клайн нежно коснулся моей шеи горячими пальцами, от чего это место покрылась мурашками. Поцелуй стал более углубленным, язык Йоста легко проник ко мне в рот, переплетаясь с моим в жгучем танце.       Теперь стало страшно мне.       Несомненно, я ждала этого. Я страстно желала и в то же время отвергала эти мысли. Йост словно с небес спустился и подарил то самое забытое чувство, найдя его где-то в закромах моего сердца.       Мы одновременно отстранились друг от друга. Никто из нас не вымолвил ни слова, но на самом деле у меня был миллион вопросов. Йост так легко переключал темы разговоров, что казалось он сейчас предложит послушать ещё одну из своих песен, а потом мы разойдемся по своим комнатам, будто этого всего никогда не бывало.       Снова ли это поцелуй в эйфории не обещающий ничего кроме воспоминаний?       Нидерландец нежно обнял меня и по-свойски прижал к себе, целуя в макушку. Я в ответ обняла его в районе талии, легонько поглаживая по спине и прижимая ближе. Его сердце билось почти также быстро, как и мое, отчего я невольно улыбнулась.       В голове стучал маленький молоточек — «нет, этого не может быть, это какой-то вымученный сон из повседневных грез». Но как же все эти два дня что его не было рядом? Разве это не красный флаг?       Я попыталась отбросить эти мысли, но как не старалась, не могла от них отделаться. — Прости что пропал на два дня — он будто прочитал мои навязчивые мысли. Клайн легонько отодвинул меня, лишь оставляя руки на плечах. — Как бы тупо это не звучало, я боялся. Да, я струсил, потому что не был уверен, что могу предложить тебе то, чего ты достойна. Там, у себя на родине, я был отбросом, которого булилли в школе. Был тем, в кого никто не верил. А приехав сюда, я наконец нашел то, что искал и самое главное — привязался к тебе. — Беловолосый встал и подошел к окну, вглядываясь в ночное небо. Вероятнее всего так он лучше сосредотачивался на произносимых вслух мыслях. — Я очень боялся, что эта привязанность выбьет меня из колеи, ранит ещё сильнее. Я не раз вставал с колен, но с каждым разом это все сложнее и сложнее, понимаешь? — Он развернулся ко мне, пронизывая меня насквозь своими голубыми глазами. — Твои слова протрезвили меня и напомнили ради чего я живу, дышу и просыпаюсь каждый день. Ради того, чтобы родители видели, как я сияю.       Я киваю, поражаясь насколько точны были мои предположения. Глаза на мокром месте снова, но уже скорее от облегчения и оправдания моих надежд. Жизнь Йоста счастливой не назовешь и понятное дело, что ему легче сторонится всего, что может принести тягучую, ноющую и невыносимую боль в любом её проявлении. — Когда я спросил тебя на балконе про то, сможем ли мы остаться приятелями, я понял, что не хочу терять такого замечательного друга как ты. Кем бы ты мне не приходилась, ты будто бы подарок. Подарок, который предназначается не мне. Тебе со стольким пришлось столкнуться, что не каждый смог бы пережить, не потеряв при этом доброту и силы продолжать дарить всем любовь, ласку и заботу — с каждым словом Йоста узел в моем животе сжимался всё сильнее и сильнее. Я безотрывно наблюдала за движениями рук Клайна, мимикой, несмотря на то, что пелена из слез делала обзор все хуже и хуже. — Niet huilen, schatje, alsjeblieft — Йост сел напротив меня на край кровати и взял мои руки в свои. — Я понимаю, как ты злишься на меня, как мечтаешь выкинуть в окно и плюнуть сверху — на этой фразе мы оба хихикнули, отчего атмосфера безнадежности немного дала слабину. — Ты совершенно права, если скажешь, что я себе всё придумал и даже не спросил твоего мнения. И ты будешь права, если посчитаешь меня дураком, когда я скажу, что ты мне очень нравишься. Настолько нравишься, что я готов волочить большой камень снова и снова.       Последние слова парня встретила тишина в комнате. Он аккуратно вытер мои дорожки из слез (который раз за вечер), пока я неотрывно смотрела на него. Узел потихоньку раскручивался, а желание крепко обнять и расцеловать белокурого мальца нарастала в геометрической прогрессии. Кажется, без американских горок тут не получится. — Йост — я стала проводить руками по его волосам и лицу, вычерчивая пальцами только мне понятные узоры. — Я очень рискую, давая тебе зеленый цвет? — Слезы больше не шли, но я продолжала всхлипывать.       Парень чуть нахмурился, вероятно задумавшись о нас, как о чем-то ощутимом физически. Он чуть заметно кивнул с плохо скрываемой улыбкой. — Ты мне тоже очень нравишься, Пармезан — я поцеловала его в щеку. Давай постараемся не делать друг другу больно?       Клайн часто закивал, и я увидела в его небесно-голубых глазах искреннее желание заставить меня забыть обо всем плохом, что оставило мне прошлое. Я же в свою очередь хотела бы подарить ему всю нежность, на которую только способно мое сердце.       Он осторожно отодвинул прядь моих волос, заставляя сердце забиться в ещё более бешенном ритме. Йост прильнул к моим губам и подхватил со стула, усаживая меня себе на колени. В ответ я трепетно коснулась его манящих и столь желанных губ, углубляя наш поцелуй все сильнее и сильнее. Парень опустился спиной на кровать, увлекая меня за собой. Он стал покрывать поцелуями мои щеки, шею, виски, беспорядочно оставляя влажные следы своих губ на моем лице.       Ворох тревожных мыслей об опрометчивости моего поступка с каждым поцелуем покидал меня, а на его место возвращались: уверенность в себе, желание окунуться в омут с головой и не боятся последствий. Я постоянно рисковала, не жалела себя и вступала в отношения, которые априори не делали меня счастливой. Изменится ли что-то сейчас?       Нас охватила страсть и моим мыслям не было места в этом танго возбужденных тел. Йост перевернул меня спиной к кровати, а сам оказался сверху, лишь на секунду оторвавшись от меня. Его движения стали более раскрепощенными, руки блуждали по моему телу, осторожно открывая все новые и новые грани дозволенного.

***

Mazzy Star — Fade Into You       Я не знаю сколько времени прошло, но, когда начало светать, мы устало лежали держась за руки, неустанно продолжали целоваться и нежится в объятиях друг друга. Эти ласки — это то, чего нам не хватало. Если бы жизнь была другой и у людей не было привычки все усложнять дурацкими разговорами, то, думаю, мы бы с удовольствием перешли бы к этой приятной части.       Взгляд Йоста после этой ночи изменился. То ли я до этого его не замечала, то ли мы просто вскрыли замки наших сердец и наконец можем больше не стесняться своих чувств перед собой и друг другом. В этом взгляде я больше не видела сомнения. Это была скорее глубокая искрящая влюбленность, которую я считывала в его восхитительных лазурных глазах, в которые хочется смотреть снова и снова.       Во всей этой любовной неге я не заметила, как уснула. Сладко, без тревожных мыслей, без неопределенности и без ощущения, что все закончится с приходом нового дня.

***

      Из сна меня выцепил резкий и противный рингтон айфоновского будильника. Но не моего, как обычно, а Йоста.       Люблю эти самые три секунды после сна, когда ты врываешься в новый мир без единой негативной мысли, а уже потом следом в голову бесцеремонно врываются беспокойные воспоминания былого дня, заставляя усомнится в реальности произошедшего.       Я проснулась на кровати Клайна в одиночестве, но накрытая легким пледом. Отыскав ублюдский телефон под подушкой, вырубила раздражающий сигнал. Кое-как разодрав веки увидела на дисплее цифры «6:30». Совсем скоро нужно собираться на работу.       «Неужели это правда вчера произошло?» — подумала я, оглядывая комнату своего парня или приятеля (?), не вставая с кровати. Мысли о вчерашнем времяпровождении вызвали улыбку и приятные ощущения в области живота.       Но где же сам нидерландец? Вдруг он решил перекочевать в другую комнату, чтобы не смущать меня своим присутствием, желая, чтобы я ушла к себе? Взвесил ещё раз все за и против решил пересидеть у Ра, чтобы не пересекаться со мной? Ну даже если так, то очевидно он захватил бы телефон с собой, ведь так?       И все же очередные тревожные мысли не давали мне покоя. Немного полежав и потупив в потолок, я решила было покидать свое временное лежбище, но тут двери отворились, и я спокойно выдохнула. — С Добрым утром, Sweetie — Парень держал на голове полотенце, пытаясь ускорить процесс сушки белокурых волос.       «Он всего лишь был в душе, а ты успела чуть ли не паничку словить» — подумала я, не отрывая глаз от Клайна. Он был в одних шортах, и я невольно начала разглядывать некоторые его татуировки, которых не видела раньше из-за одежды. Ну и немного торса… и бицепсов. Да, возможно, он не воплощение Аполлона на Земле, не обладатель идеальной накаченной фигуры и подтянутой кожи, но зато он такой, какой есть. Настоящий. — И тебе доброго утра, Пармезан, — неуверенно ответила я, все ещё не веря в реальность происходящего.       Йост скинул полотенце на стул и плюхнулся ко мне на кровать, смело целуя меня в губы. — Всё ещё не могу поверить, что могу делать такое — хихикнул Йост. Клайн взял мою руку в свою, переплетая наши пальцы и поднес к губам, оставляя микропоцелуйчики на тыльной стороне моей ладони. — Признаться честно, я вообще не поняла, что происходит, когда открыла глаза — с большей твердостью в голосе произнесла я. — И вообще, ты чего так рано встал? Тебя же обычно домкратом с кровати не поднять — я высвобождаю свою руку и отодвигаюсь к изголовью кровати. — Любовь творит чудеса, знаешь ли — игриво отвечает Йост, вгоняя меня в краску. — Да что ты говоришь — я скрещиваю руки на груди и напоминаю ему о ситуации, когда несколько дней назад я пыталась разбудить его на первую пару жизненно необходимой дисциплины, пропуск которой карается суточным дежурством в лаборатории. — Все, что я слышу сейчас, это «мяу-мяу-мяу» — хохочет Йост и подвигаясь поближе пытается заключить меня в свои объятия. Но я не даю ему этого сделать, и ловко вывернувшись седлаю его, обрушивая возмездие в виде щекотки, которую он боится до смерти.       Полностью беспомощный Клайн позволяет мне почувствовать себя хозяином ситуации, заходясь в смехе, но как только я стала делать это менее интенсивно, он воспользовался моментом и схватил мои руки мертвой хваткой, прижимая меня к кровати спиной. — Сдаешься? — Все ещё смеясь спрашивает Йост стараясь держать мои руки подальше от своего тела. — Проиграно сражение, но не война — наиграно констатирую я и резко приподнимаюсь, намереваясь укусить соперника.       Клайн чудом в последний момент успевает развести руки в разные стороны и ещё сильнее придавливает меня тазом к кровати.       Заливисто хохоча я совсем не расстраиваюсь такому исходу, а напротив выжидающе смотрю в глаза цвета лазурита, прикусывая губу и выжидаю что он предпримет дальше. — Вот так ты хотела сделать? — Все не выпуская моих рук, Йост наклоняется к моей шее и прикусывает небольшой участок кожи. — Ауч! — восклицаю я, принимая попытки вырвать свои руки из стальной хватки парня. — Прости — Йост не ослабляет хватки и для того, чтобы облегчить неприятные ощущения он нежно целует место, где только-что сомкнулись его челюсти. — Я не должен причинять тебе боль — шепчет он возле уха и нежно проходит языком от укуса до мочки. — Не прошло и дня, а ты уже забыл об этом правиле, Пармезан — шепчу я в ответ, подыгрывая парню. Мое сердцебиение и дыхание не на шутку ускорились в несколько раз, а в области живота разлилось чувство услады, подобное вчерашнему. — А ты и правда рискуешь, давая мне зеленый цвет — снова шепчет он, наконец-таки освободив мои руки.       Йост покрывает мою шею поцелуями, постепенно переходящими в засосы, а затем спускается ниже, исследуя зону в области ключиц. Мои руки зарываются в его волосы и легонько оттягивают их назад, разрывая поцелуй. — К сожалению, риск стал неотъемлемой частью моей жизни — проговариваю я беловолосому перед тем, как он снова вернулся к моим губам. Sodus- Cemeteries       Пока мы продолжали целоваться, я почувствовала, как парень неспешно ведет свои руку под майку, сантиметр за сантиметром, палец за пальцем приближаясь к моей груди, а затем нежно обхватывает. Удивительно, но я не ощутила никакой неловкости, и не могла сказать, что не хочу этого. Я хотела лишь, чтобы он не останавливался.       Клайн будто прощупывал, примерялся, позволю ли я ему зайти дальше и разрешить сделать то, что он хочет? Моим ответом была помощь в избавлении мешающих нам обоим моей футболки.       После моего одобрительного жеста наши ласки стали горячее. Его губы скользили по моей шее, перемещались на плечи и очень быстро нашли соски. От нахлынувших ощущений я выгнула спину навстречу прикосновениям парня. Теплые и влажные губы Йоста заполонили все мое сознание, и я на мгновение закрыла глаза. Его рука опустилась ниже, преодолевая препятствие в виде шорт. Я нежно водила по шее, затем по спине, вызывая у него волну мурашек. Клайн неспешно стянул с меня шорты, а затем я повторила тот же самый трюк и с его элементом одежды.       Нидерландец продолжил игру с моей грудью, вызывая во мне раскаты неистового возбуждения и желания чего-то большего, чем простое блуждание руками по телу.       С мокрых волос Йоста на меня изредка падали капли воды, контрастируя с жаром, который разгорался во мне с каждым касанием и поцелуем. Посмотрев вниз, я заметила, как нижнее белье Йоста очертило его возбужденную плоть, отчего я почувствовала, как мое белье до селя влажное, стало ещё более мокрым.       Клайн лег рядом, не отрывая от меня взгляда. Разгоряченные до предела, мы какое-то время целовались, покусывали друг друга и хихикали, поочередно подначивая намекающими движениями. Глаза парня выражали нежность и при этом искрили желанием. Мои же глаза — выражали безмолвную просьбу и побуждение к действию. Нидерландец все понял, и я почти мгновенно ощутила его руку на своих трусах. Она гуляла вокруг, да около, будто бы прокладывая себе дорожку в место, где ее ждут уже очень давно.       Когда теплые пальцы Йоста все-таки оказались за пределами ткани и нащупали разгоряченный и влажный бугорок, я простонала прямо в губы беловолосого. Не спеша он начал двигать пальцами чуть подразнивая и задерживаясь у входа. Клайн с интересом смотрел на меня, наблюдая, как меняется выражение моего лица вместе с движениями его рук.       Пальцы Йоста умело блуждали, периодически оказываясь внутри и их движения постепенно то набирали скорость, то замедлялись.       Прикусив губу от сильного исступления, я плавно проникла в трусы к парню, ощутив степень его возбуждения уже физически. Он, казалось, не был к этому готов, но судя по реакции был рад моей инициативе.       Смело обхватив его достоинство рукой я возвратно-поступающими движениями начала двигать ладонью по всей его длине. По ощущениям он казался мне очень большим в обхвате и по длине, но проверять это зрительно я не спешила.       Теперь настала моя очередь следить за мимикой Йоста — он закрыл глаза, и казалось было, растворялся в моих прикосновениях настолько, что периодически ослаблял свою руку.       Клайн мягко, почти невесомо накрыл мои губы своими и ненавязчиво убрал мою руку со своего члена, когда я стала двигаться слишком быстро. Он снял сначала мое, а потом и свое белье, все ещё внимательно следя за моим взглядом.       Я кивнула, отвечая частым дыханием и извивающими движениями. Внизу живота я ощущала ноющие движения, которые усиливались с каждым действием Йоста. Дух захватывало так, будто я вот-вот упаду вниз с самого крутого горного серпантина. Я предвкушала действо.       Он вошел в меня постепенно, сохраняя непрерывный зрительный контакт. Было видно, что он хочет этого не меньше моего, но боится испортить момент каким-то неуклюжим или неуместным движением.       С почти беззвучным придыханием я закрыла глаза, ощущая его горячие толчки внутри туда и обратно. Мое пуританское нутро было в приятном шоке. — Там очень мокро — прошептал Йост, наращивая темп. Его руки вернулись к моей груди, а потом потерялись на моем теле.       Открыв ненадолго глаза, я увидела, что Клайн продолжал смотреть то на мое лицо, то на волосы, будто любуясь. Я наклонила тело парня ближе к себе, целуя щеки, искусывая губы, вымещая всю силу своих ощущений на нем.       Клайн обхватил руками мою грудь сильно, но не до боли. Каждое его касание было для меня будто горячим разрядом, который способен разорвать меня на части.       Не могу припомнить свои ощущения при последнем сексе. Это было будто бы понарошку, в спешке и тревожности. Каждый раз с другими партнерами были какими-то болезненными, неправильным и почти не приносили удовольствия, оставляя лишь шлейф стыда и неуверенности в себе.       Сейчас это ощущалось совершенно иначе. Секс с Йостом как свежий воздух после дождя, как теплая кровать в самую холодную зиму. Нежный, но при этом дерзкий. Мягкий, страстный, искомый. Даже осознание факта опоздания на работу и возможные срочные утренние поручения сейчас меня совсем не волновали.       Когда мое тело стало напрягаться, парень ускорился и крепко обхватил мою талию. Это было так приятно, что я начала стонать вслух (но не могла позволить себе делать это в полную силу, так как нам ещё жить в этой общаге и здороваться с соседями).       Йост оставался осторожным в своих действиях определяя по моему лицу комфортно ли мне. По ходу процесса это было понятно по моим рукам, которые впивались ему в грудь, шею и спину, оставляя яркие красные полосы от нажимов.       Наши тела двигались навстречу друг другу ритмично, взволновано, стараясь быть все ближе и ближе. С каждым его толчком по моему телу пробегала трепетная дрожь. Кажется конец был совсем близок. Не знаю даже чей — его или мой, наши тела будто стали одним целым и ощущения, которые усиливались с каждым движением становились все ярче, а дыхание тяжелее. В какой-то момент я словно возвысилась над нашими телами, ощутив прилив настолько большой силы, которую ни за что не остановить.       Воздух будто давил на кожу, сладчайшие ощущения заполняли меня до краев, уже почти переливаясь. Томный взгляд Йоста дал мне понять, что он так же, как и я не хотел, чтобы это заканчивалось.       Парень прижался ко мне ближе, резко сокращая оставшееся расстояние между нами. Блондин ускорился, двигаясь более небрежно и динамично чем до этого. Найдя мою руку на простыне и переплетая наши пальцы, он тем самым вызвал во мне новый прилив эмоций, который почти довел меня до исступления. Эти ощущения были мне незнакомы — я будто камнем летела в глубокую пропасть, а затем также молниеносно поднялась вверх до самых облаков.       Йост закончил почти сразу после меня и лишившись всяких сил, лег рядом, отпуская мою руку.       Пролежав так какое-то время, я повернулась к парню и со смешанным чувством любопытства и кокетства провела рукой по его белоснежным волосам. Клайн повернулся ко мне и улыбаясь, притянул к себе, проводя рукой по обнаженной спине.       Окутанная объятиями парня я ощущала себя невероятно спокойно и защищено, словно меня завернули в уютный теплый плед во время весенней грозы.       Это было первое за долгое время утро, в котором с самого пробуждения хотелось улыбаться, любить всё и всех вокруг и понимать, что все не так плохо, как кажется. Все свои переживания и надоедливые, словно мухи мысли, я отложила в долгий ящик и искреннее наслаждалась моментом. Плакать больше не хотелось.