Ягодное дыхание ночи

В бездонном салатовым рюкзаке было собрано все, что нужно для сегодняшней ночи: бутылка воды, небольшой плед, наушники, ключи, банковская карта, немного налички — на всякий случай, зажигалка, арбузная жвачка размера XXL. — Мам, пап? — из темного коридора, в дверной проем родительской комнаты, просунулась пшеничная макушка. — Я на ночёвку к Феликсу. — Хорошо. Не напиваться, как в прошлый раз, и не курить! Ты же хороший мальчик — веди себя прилично! — поучала его мать в своей привычной полушутливой манере. — Это было только один раз, и то, мы отправились несвежими роллами! — закатил глаза он. В ящике в прихожей — не мои сигареты, — Джисон, указав на виновника, скрылся за входной дверью, чтобы не слышать, как отцу прилетают упрёки заботливой жены. *** В десять вечера, его встретил прохладный августовский воздух, ветер приятно обдувал кожу и колыхал пушистые волосы. В наушниках играла любимая песня — «Fire» — BTS, акварельные разводы персикового цвета, проводили солнце за горизонт. Сердце гоняло кровь по всему телу так быстро, что в голове, где роились тревожные мысли, звучал гул. Хан опасался, что его хитрый план не сработает, и родители обязательно все узнают: у них необыкновенное чутье в таких вопросах. Он тряхнул головой, чтобы прогнать жужжащие сомнения. Оторвав глаза от своих черных конверсов, и потрескавшегося асфальта, Джисон разглядел впереди знакомую розовую кепку и черный силуэт. — Привет, — спрятав руки в карманы, неловко сказал Хан. Минхо крепко обнял младшего, прижимая к себе, вместо приветствия. С их последней, и единственной встречи, прошло три недели, и поверить, что они снова здесь, говорят вживую — было трудно. — Тру́сишь, Хан-и? — подразнил его старший. — Во-первых — молодость — прощает, а во-вторых — ягодная «шипучка» легко усыпит мои страхи. Ты же не забыл? Ли поднял палец, прося жестом подождать секунду, а затем, стукнул ладонью по дну черного рюкзака — раздался лай стеклянных бутылок. Впрочем, Хан и не сомневался в нем. Вдвоем, они неспеша двинулись к железнодородной платформе. Когда Джисон шел здесь один — чаще всего, на учебу, время становилось тягучим, как густая карамель и вместо двадцати пяти минут, он будто преодолевал все сорок. Однако в компании старшего, лесной пейзаж превращался в быстро сменяющуюся картинку, красивую декорацию, проносящуюся мимо. *** Минхо и Джисон познакомились всего месяц назад в приложении для знакомств, и никто из них не ожидал, что это приведет их к тому, что они имеют сейчас. Казалось, что нельзя так скоро привязаться друг к другу, но если любовь с первого взгляда и существует, если родственные души могут сразу же найтись в этом огромном мире — то их знакомство, именно такой необыкновенный момент. Все три недели, парни общались по телефону, обменивались десятками сообщений, почти ежедневно: голосовые, фотографии, особенно, кадры трёх «детёнышей» Минхо со всех ракурсов, видео. Поддерживать связь было иногда сложно, потому что Хан был вне доступа. Он приехал навестить любимую бабулю, с которой не виделся последние два года: учеба в университете, затем — летняя практика, потом — работа, и ещё целый список неотложных дел. Проблема состояла в том, что госпожа Хан жила далеко загородом. Среди полуметровых зарослей травы, можно было поймать сигнал далеко от дома, а интернет — и того реже. Но их желание, взаимная инициативность, была сильнее, чем отсутствие 4G и разделявшие их километры. *** Старший не мог не любоваться профилем Джисона, который, активно жестикулируя, рассказывал о своих приключениях в деревне. Хо шел рядом, почти касаясь острых плеч младшего, чувствовал жар его кожи и запах арбузной жвачки. — Будешь? — спросил Хан, подумав, что Ли так смотрит на него, потому что тоже хочет жвачку. — А, да, спасибо! Темы плавно перетекали одна в другую, и как они ушли от истории об украденом кислом крыжовнике к обсуждению любимых книг — неясно. Парни запрыгнули в конец вагона, заняли места и посмотрели на схему метро. — Куда мы едем? — Закрой глаза — это будет сюрприз. — Ладно. Хо, убедившись, что младший ничего не видит, отвернулся и тыкнул наугад в карту. — Ты же сейчас случайно выбрал место, — Джисон сложил руки крест накрест. — Ты же не реагировал! — Я притворялся. Тебе хоть что-то там знакомо? Мы будем ехать на неизвестную станцию? — Дыши, Хан-и, — погладив его по плечу, успокаивающе сказал Хо. — Где твой дух авантюризма — дома забыл, или он распластался на рельсах под нами? Нас свела судьба, и почему бы, ей снова не вести нас сегодня? — Хорошо, — отчаянно вздохнул младший. — Ты, всё-таки, покоритель Сеульского метро. Если что — откроем навигатор, и будем спасены. Им предстояло ехать около пятнадцать минут, и пока выдался такой шанс, Хо предложил послушать музыку, протянув наушник младшему. — BTS — «Fire»?* С тебя пылинки надо сдувать, — подразнил Джисон, намекая на «винтажность» Минхо. — Ты прав, нельзя такой звезде покрыться пьлью, — парировал Ли. — Это мой любимый альбом. — Порой, ты меня пугаешь. — Порой? — Мы совпадаем в музыкальном вкусе — в лотерею, и то легче выиграть! Пока я шел к тебе, у меня играл этот трек, — полушепетом сказал Хан, словно это был секрет. Кивая в такт знакомым словам и мелодиям, они молчали, обмениваясь глупыми улыбками. Ли, как игривый кот, будто бы случайно, скользнул пальцами в раскрытую ладонь младшего, ногтями щекоча кожу. Рука Джисона через мгновение могла стать липкой, сердцеебиение ускорилось, но до того, как случилось непоправимое, объявили их станцию. Хан вскочил с места, надеясь скрыть свою очередную волну смущения, но понял, что провалился, ведь в горящих глазах Минхо плясали смешинки. «Он такой неловкий, но это ужасно мило». — Куда пойдем? — Как насчёт считалочки? — снова, их путь выбирался методом тыка, — Эники-беники-бац — налево. Они шли вдоль невысоких серых зданий. Похоже, они попали в спокойным спальный районом. Дойдя до конца 18 дома, свернули, а затем, пересекли троллейбусные пути. Перед ними появилась арка с деревянной рамкой, где золотистыми буквами было выведено название «Парк Сонаму́»*. Акуратные ряды высоких деревьев по бокам освещались мягким светом фонарей, а над головами парней светились жёлтые огоньки гирлянд. В парке — почти ни души, на лавочках — пусто. Джисон и Минхо остановились, пройдя половину живописный аллеи. — Не терпится уже, Сон-и? — доставая пару бутылок, спросил старший. — Кто бы говорил! Я от видео, где ты чокаешься с камерой и пьешь соджу, каждый раз пьянел! — Джисон не мог не подразнить Ли. — Ладно тебе! Мы, наконец, увиделись спустя столько времени, можем чокнуться вживую! — раздался звон стекла, и они сделали по глотку ягодной «шипучки». Хан называл «шипучкой» все алкогольные напитки, которые пил — это всегда было пойло с ядерно-сладким вкусом. По горлу скатились ягодные пузырьки, Джисон облегчённо выдохнул. Его словно мучала жажда, потому что уже через десять минут, Минхо заметил, как младший целиться в мусорную урну пустой бутылкой, и, даже попадает. — Не ожидал, да? Мы с папой раньше играли в баскетбол. Я тогда посмотрел аниме и вспомнил, что мой отец был одним из лучших игроков в школе, и с возрастом, его страсть к этому спорту не пропала. — Ты сейчас рэп зачитал? Не торопись напиваться, иначе мне придется тащить тебя по темноте, и кому-то, это может показаться подозрительным. — Ты всегда такой смешной или я уже пьяный? — снова подразнил его Хан, положив ладонь на крепкое плечо Минхо, чуть ли не сгибаясь от смеха. — Если я буду пьяным, тебе не поздоровится. Я буду приставать, помнишь? — Ли сцепил их пальцы в замок. В голову младшего ударил алкоголь, на его расслабленном лице отразилась безмятежная улыбка. От прикосновения, по его телу пробежал электрический разряд и он поднял глаза к небу, чтобы скрыть свое смущение. Ослепляющих рекламных щитов на тихой ночной улице не было, только блеклые цветные вывески местных пабов и клубов, фонари в конце парка едва светили. Ли тоже обратил внимание на чернильное небо, усеянное звёздами. — Когда кажется, что выхода нет, я обращаюсь к созвездиям. Где бы я ни был, ищу ковш большой медведицы — его легко найти. Жизнь уже перестает быть такой безнадежной. «Из-за дурацкой розовой кепки, не видно его прекрасного лица», — пронеслось в мыслях Хана, но ему пришлось вернуться в реальность, чтобы не казалось, что он не слушает старшего. — У каждого человека свои звёзды, — процитировал Джисон свою любимую книгу*. — В деревне, когда я выходил на улицу ночью, виднелось столько звёзд! Словно млечный путь у меня во дворе! И я вспоминал о тебе, — добавил он ещё тише, ведь делился своими сокровенными мыслями, тем, что так боялся озвучить долгое время. Минхо склонил карамельную макушку, утыкаясь в плечо младшего. Он умело флиртовал и был напористым, но слова Хана так сильно его тронули, что уши с сережками-крестиками, вспыхнули красным. Они продолжили говорить о вечном: вопросе жизни и смерти, вспоминали моменты, когда были на «грани». Самое главное, что это был не пьяный бред, они доверяли друг другу, а капелька алкоголя, позволила им выражаться свободнее. Ли предупреждал Джисона, что становится более тактильным, когда выпьет. Как детальки пазла, которые по отдельности не имеют смысла, вместе — складываются в картинку, так и прикосновения старшего, казались правильными. Хо встал первым, слегка покачиваясь, и помог подняться хрупкому Хану. Парни вернулись назад, но повернули на другую, более заброшенную тропинку. Спустя пару часов прогулки, голод дал о себе знать — их животы синхронизировались и заурчали. Пузырьки ягодного пива перестали создавать иллюзию наполненного желудка — обмануть мозг не получилось. Среди густого ряда изумрудных сосен, вдали, виднелись две цифры — 24. Джисон рванул вперёд, уже не стесняясь держать старшего за руку, а тот и не отставал. Над дверью маленького круглосуточного магазина, звякнул колокольчик, оповещая заснувшего продавца, о приходе покупателей. В корзинке Минхо и Джисона лежали: две пачки куриного рамёна, ореховый сникерс, для сладкоежки Хана и сэндвич с сыром, салатом и ветчиной, для Хо. Парни удобно устроились за стойкой, выложив свои дары на стол. Когда лапша настоялась, они радостно вдохнули теплый аромат, стукнулись палочками и приступили к еде. — Тебе никогда не говорили, что ты похож на белку? — подпирая кулаком подбородок, сказал Минхо. Джисон перестал шуршать фантиком шоколадного батончика. Он недовольно покосился на старшего, откусывая кусочек, и отодвинулся от собеседника. — Эй, я же пошутил! Твы самая млая блочка на свете! — Ли мягко тряс младшего за плечо, и почти хныкал, из-за чего его речь становилась путанной. — Если хотел сникерс, мог бы так и сказать! — Фу, я же не ем сахар, забыл? Здоровый образ жизни! — Две пустые пачки сигарет в твоем рюкзаке, не согласились бы с тобой. Прошло всего три дня, а там уже ничего! — Кто бы говорил, — старший закатил глаза.- У тебя карман греет вишневый Чапман, пошли, — дожевав сэндвич, он выкинул бумажный свёрток. Сытые и довольные, они улыбками попрощались с уставшим беднягой кассиром, и пожелали ему хорошего вечера и удачной смены. Парни закинули в рот сразу по две подушечки жвачки. — Слышишь? — Минхо врезался в узкую спину Джисона козырьком кепки, когда младший замер на месте, едва спустившись со ступенек. — Что? — Шум прибоя. Положив подбородок на его плечо, Ли смотрел вперёд, пытаясь в темноте разглядеть, откуда доносится плескание воды. Хан старался не дышать, лицо Минхо находилось так близко, что стоило ему повернутся, и их носы столкнутся. — Там, где старый светофор, видишь? Высоко над перекрестком. Они перешли дорогу по пустому ночному переходу, и увидели черный мост и набережную. На железных перекладинах висели замки́ различных форм, цветов, размеров, с выпуклыми фигурами, без узора, но с витьеватами буквами и надписями. Хан посветил фонарик на телефоне, и они вместе начали разглядывать безумную картину, где навсегда запечатлелась дружба, любовь, чьи-то воспоминания. Романтичнее места, чтобы покурить вдвоем, найти, вряд ли бы получилось. У младшего пачка было аккуратная, ведь до этого, она была спрятана глубоко в ящике и ждала его возвращения домой целый месяц. Там осталось всего четыре сигареты — по две штуки на каждого. До того, как закурить, они осушили ещё по бутылке. — Я бы тоже хотел повесить замок, на память, — вздохнул Джисон, выпуская из лёгких вишневый дым. Никотиновый туман приятно обволакивал его сознание, смешиваясь с выпитой «шипучкой». Долгая передышка дала о себе знать, голова слегка закружилась, пришлось опереться на мост. — Полегче, палавоз! — он придерживал Хана за талию, прижимая одной рукой к себе. — Не хватало мне спсть тонущего! — А что, почему бы и не искупаться? — не выдавая ни малейшего намека на шутку, произнес Джисон, состроив серьезное выражение лица. Минхо открыл рот, собираясь сказать что-то, явно не в пользу этого дикого желания младшего, затем закрыл, но когда попробовал снова, его прервал хохот Хана. — Ты бы видел свое лицо, великий и могучий Минхо-щи! — Ах, ты, мелкий! Я заке.закоче., — язык развязался, слоги упорно н ежоетлис складываться в слова, — защекочу тебя сейчас, и посмтлм, кто будет смеяться последним! — старший тут же исполнил свою угрозу и защекотал чужие ребра. — Эй, все, хватит! — он пытался перехватить ловкие пальцы Ли, но ничего не выходило и он мог лишь забавно хныкать и смеяться до слез. — У меня есть замо́к, который можно повесить! Стоп-слово! Только после минуты пыток над младшим, Хо, наконец, услышал его, и перестал щекотать, но руки не убрал. Джисон чувствовал себя так, будто мог простоять в этих объятиях всю жизнь. Он повернулся полубоком, и снял замочек в виде лягушки, висевший на «собачке» кармана своего рюкзака. Джисон выиграл его в автомате, который стоял возле кассы: нужно было опустить две монетки и покрутить, чтобы выпала капсула с подарком. Это был сувенир из бабушкиного города. На «затылке» у лягушки, как раз, поместилась бы маленькая надпись. — У тебя есть, чем писать? — Джисон-и, ты же постоянно блокнот с песнями таскаешь везде, где твоя лчка? Тебе повезло, что у меня валяется всякий хлам в канманах. Действительно, среди фантиков, пары крышек от пива, смятых пачек сигарет и зарядки завалялся фломастер. — Откуда у тебя, черт возьми, фломастер? — удивлённо спросил пьяный Джисон. — Спр у Чана на лаботе, — с озорной улыбкой, сказал Ли, проглатывая буквы, видимо, пиво производило на него постепенный эффект. Хан вспомнил, что луший друг Минхо, работал продавцом-консультантом в магазине канцтоваров. — Что писать будем? — Как что?! М. плюс Д. навно селдечко. — Минхо, поэтому, я и учусь на музыкального продюсера — я отвечаю за творческую часть в нашей паре. Как насчёт, — Хан задумался, смотря на плавно покачивающуюся темную воду, — Мисо, и звёзды вокруг? — Мисо? — он с недоумением посмотрел на младшего. — Это объединение наших имён, а звёзды, я думаю, ты понял, почему — это довольно символично. — Ты пши, я — нанисую. Они не стали ждать, пока кто-то начнет, и принялись делать все одновременно. Снова, их лица оказались близко, Джисон чувствовал козырек кепки, который неприятно касался его виска. На слабоосвещенной улице, их маяком был фонарик телефона. Хан из-за тени, не мог по-настоящему рассмотреть оттенок глаз старшего: ореховые, кофейные, а может, цвета темного шоколада с янтарными вкраплениями? Они, наконец, перестали крючиться, выпрямили спины, и повесили замок среди множества других. И если старший любовался их творчеством, то Джисон нашел объект, куда более интересный для разглядывания. — Мне надоела твоя кепка! — Хан стоял к нему полубоком, локоть покоился на железной поверхности моста. — Ты же говорил, что мне идёт! Тем более, как ты сказал: " мы — пара», или ты думал, я пропущу это мимо ушей? — речь старшего переставала быть путанной, постепенно, к нему вернулась способность внятно говорить. — Это фигура речи! Я хотел сказать «в дуэте», но слово забыл, — буркнул младший, защищаясь, совершенно напрасно. — А с кепкой, тогда, что не так? — Мне лица твоего не видно — вот что! — Джисон снял головной убор с его головы правой рукой, а левой — осторожно дотронулся до щеки Минхо. Они стояли почти вплотную друг к другу, их сердца бились в унисон, и было неясно, чье стучит громче. Джисону казалось, что его сердце лягушкой, той самой, пластиковой, и теперь, разрисованной, выпрыгнет из груди и нырнет в реку, тихо журчащую под дубовыми досками. Его порыв не был вызван алкоголем — напиток лишь стал катализатором, чувства обострились до предела. Минхо сделал первый шаг, хотя ближе было уже некуда, и поцеловал младшего. Хан потянулся в ответ, нежно, как умел, сминал чужие губы. Его пальцы разжались, и кепка упала на землю. Хо взял инициативу на себя, положив ладонь на шею Джисона, и углубил вишневый поцелуй, скользнув языком в теплый рот. Хан впивался тонкими пальцами в ткань черной футболки. Он ощущал сладкое послевкусие ягодного пива и арбузной жвачки на кончике языка, сплетенного с чужим. Младший никогда не целовался — трехсекундный быстрый чмок, больше похожий на птичье клевание, абсолютно не был похож на то, что происходило сейчас. У Джисона в голове взрывались фейерверки, а Минхо наслаждался тем, что тот мгновенно учиться, и повторяет за ним. Они отстранились друг от друга, рвано и часто дыша, губы горели малиной. Хан, словно впервые увидел Минхо. — Темный-шоколад. — Что? — У тебя глаза темно-шоколадного цвета, такие хитрые, будто кошачьи и аккуратный носик. — Джисон-и, — он произнес имя Хана так, будто это было самое ласковое слово. — У тебя уши горят! Всё-таки, ты и правда котенок, а не тигр, — Джисон мягко перебирал его густые волосы. — С тобой, я прячу свои коготки и острые клыки, — с блаженной улыбкой, чуть не мурча, сказал Минхо, больше не смущаясь из-за своих ярко-красных ушей. — Со мной? — Хан сделал глубокий вдох, и произнес то, что давно не давало ему покоя, особенно, по ночам. — А что со мной, Минхо? Кто мы? Кто я, для тебя? — Пиво и сигареты приносят мне удовольствие, но они не заставляют меня улыбаться, так, как это делаешь ты. Стоит мне услышать твой голос по телефону или увидеть гновое фото — день становится лучше, в миллион раз. Я хочу быть с тобой, если ты согласишься. Я ответил на твой вопрос, Джисон-и? — На сто процентов да, да — ответил, да — я согласен, да — ты нравишься мне настолько же сильно. У нас, будто бы, космическая связь. Я чувствую, когда ты заходишь в сеть, знаю, что позвонишь именно сегодня вечером, у нас похожие вкусы и ещё примерно миллион тем, которые мы можем обсуждать бесконечно. — Пора? — запихивая кепку в рюкзак, спросил старший. — Пора. *** Минхо и Джисон, сонные, размякшие, уехали первой электричкой рано утром. Правда перед этим, они слегка заплутали, и им пришлось искать другую станцию, которая была ближе к набережной, а не к парку. Грязные разводы, оставшиеся на окне, после нескольких дней ливней, не мешали встречать августовский лимонный рассвет. Как котята, парни щурились, пытаясь скрыться от пронзительных лучей солнца в объятиях. Настолько было уютно и тепло, что они проспали, и разлепили глаза, лишь на на предпоследней станции. За ожиданием нового поезда, который опаздывал из-за увеличенных интервалов, и поездкой обратно, прошел ещё час. Домой возвращаться было нельзя — едва ли стукнуло пол шестого утра. Чтобы привести себя ненадолго в чувство, они решили купить бодрящие напитки. Как раз, пока парни дошли до Кофе и Ко, наступило шесть утра и заведение открылось. Хан взял себе холодный американо, а Минхо — приторно-сладкий клубничный энергетик, в автомате. Пара спрятались в тени большой раскидистой ивы, и устроилась, на клетчатом пледе, который захватил младший. Когда и картонный стаканчик, и железная банка оказались пусты, Джисон лег на колени Минхо. Старший держал ладонь над головой Хана, чтобы скрыть его чувствительные глаза, от слепящего ярко-голубого неба. Когда парни устали сидеть под деревом, они решили сделать несколько кругов по местному парку, полюбоваться утками в пруду. — Здесь можно сделать фото, всего 5 вон! Даже коробка есть, с аксессуарами! — в контейнере были и очки с линзами-звездочками, и пестрые шляпки, и мягкие розовые наушники. — Ободок с кошачьим ушками? — Однозначно! Они надели парные ободки и принялись позировать, глядя в объектив. На первом фото — они отправляют воздушный поцелуй камере, на втором — показывают знак «мира», на третьем — обнимаются, а на последнем — по-детски высовывают языки. Аппарат выдал им две ленты с черными рамками на четырех кадрах, а внизу, была напечатана дата, которую они, точно, не забудут. *** Сколько бы Джисон не уверял Ли, что провожать его до дома вовсе необязательно, старший настоял на своем. Впрочем, Хан не был упрямым в этом вопросе, и не хотел отказываться от еще пятнадцати минут в компании старшего. — Ну что? — Ну что? — глупо повторил младший и засмеялся, стараясь скрыть стеснение, которое вернулось к нему, стоило алкоголю выветриться. — Тебя наверное караулят, и вот-вот посадят под домашний арест. — Меня нельзя заставить сидеть дома — я делаю это добровольно, и им уже это надоело, — в голове всплыли привычные фразы родителей: «иди, развейся», «погуляй с друзьями», «подыши свежим воздухом». — Добровольно значит, а как же, встречи с твоим парнем? — хитро ухмыльнулся Ли. — Своего парня, я точно не оставлю без прогулок, — Хан чувствовал, что щеки начинали гореть, но не мог не флиртовать с возлюбленным — Я же сегодня был на ночёвке у Феликса, помнишь? — Ах, да! Как же я мог забыть, — стукнув себя по лбу, будто отыгрывая роль, сказал Минхо. — Талантливый человек — талантлив во всем. — Или, если говорить проще, талант — не пропроёшь! Душа Хо тянулась к сцене, танцам, но под давлением родителей — носителей гордой и древней фамилии, он должен был пойти по стопам старшего Ли — уважаемого шерифа полиции. Его отец возглавлял списки по раскрываемости преступлений, но любовь сына сына нельзя было заслужить, как золотой значок. Ли и Хан засмеялись. Младший поддерживал Хо, и даже, сподвиг вступить в танцевальную группу в его университете. Удивительно, но среди серьезных будущих юристов, оказалось немало парней и девушек, которые отдавались страстному искусству танца. Каждый чувствовал, что пора идти, но не желал расходиться. — Нужно поспать. — Нужно. Джисон и Минхо в один момент сделали шаг вперёд, и обнялись, так крепко, словно пытались стать одним целым, каким были их души. Напоследок, они скрепили прощание сахарно-ягодным поцелуем. *** Кофе дал лишь иллюзию бодрости. Джисон на цыпочках промышгнула в свое комнату, переоделся в пижаму и рухнул в прохладную постель. Он полностью расслабился и провалился в сладкий сон, со счастливой улыбкой. Тем временем Минхо, шел уже по своей улице, до дома оставалось всего пять минут. Он так же, как и младший, планировал завалиться спать. А сейчас, он слушал их любимый альбом, ту самую песню.