Li, ame de Luci

             В окрестностях Вашингтона, на окраине города, где границы цивилизации постепенно растворялись в бескрайних степях, стояло поместье. Оно было уединённым, словно спрятанным от глаз посторонних, окружённым зелёными просторами, которые летом превращались в море трав, раскачиваемых лёгким ветерком. Дом, несмотря на свой внушительный размер, выглядел уютно. Он был построен в колониальном стиле — с широкими верандами, украшенными резными деревянными перилами. Фасад дома был выкрашен в светлый оттенок, что отражал утреннее солнце, придавая всему поместью ощущение тепла и гостеприимства.       Поместье гордилось своим сердцем — закрытым садом. Этот сад был искусно скрыт за высокими стенами, увитыми плющом. За входной аркой, украшенной резным орнаментом, открывался настоящий рай для чувств: ухоженные дорожки из песчаника извивались между густыми кустами роз, которые цвели пышными соцветиями самых разных оттенков — от нежно-розового до глубокого малинового. Запах этих цветов наполнял всё пространство сада, проникая даже сквозь стены в дом. Аромат был густым, обволакивающим, словно сам воздух был напитан благоуханием и не хотел выпускать из своих мягких объятий.       По этому саду неспешно шагал альфа. Ему было около пятидесяти, хотя он держался так, что выглядел моложе своего возраста. Его волосы были слегка тронуты сединой, словно серебряной пылью, а в уголках глаз залегли морщинки — не столько от времени, сколько от улыбок и долгих раздумий. Несмотря на годы, он оставался крепким, с осанкой, говорящей о том, что тело и разум его в гармонии. Альфа остановился у небольшого столика, стоявшего под тенью раскидистого дуба. На столе стоял граммофон, из которого разливалась тихая мелодия, лаская слух своей бархатной глубиной. Рядом дымился фарфоровый чайный сервиз. Мужчина медленно отпил последний глоток чая, затем встал, оставив чашку на блюдце. С закрытыми глазами он вошёл в сад, словно приветствуя свои растения. Казалось, он слушал их, как старых друзей — то ли шелест их листьев, то ли шёпот их жизни, которую он знал наизусть. Но внезапно его размышления прервал звук — стук. Лёгкий, но отчётливый. Альфа нахмурился. Кто-то стучался. Это было странно, ведь его поместье редко посещали незваные гости. Он медленно направился к двери, отключив винил, и, распахнув створку, застыл на мгновение. Перед ним стоял молодой парень, на вид не старше двадцати. У него было растерянное, но решительное выражение лица. Мужчина чуть прищурился, изучая гостя, и невольно поднял бровь. За парнем стояла ещё пятеро — лица их казались отдалённо знакомыми, но взгляд мужчины задержался на одном человеке в группе. Он узнал Хосока. Конечно, он не мог не узнать его. Но теперь его внимание вновь переключилось на молодого парня. Воспоминание мелькнуло в сознании, точно забытая мелодия: этот мальчишка однажды уже приходил сюда... Но не один, а с другом. — Вы? — пробормотал альфа, слегка повернув голову. Его взгляд оставался внимательным, но не враждебным. Он был удивлён, но в то же время ощущал что-то странно знакомое в этом визите. Когда Чимин вошёл в поместье Киллиана, всё вокруг будто ожило воспоминаниями. Старик почти не изменился, если не считать иной укладки волос, которая лишь подчёркивала его возраст, но и ту же самую харизму. Его фигура, выправка, взгляд — всё оставалось прежним. Когда дверь открылась, Чимин снова ощутил знакомый запах роз. Тот же аромат, что преследовал его тогда, при их первой встрече. Как ни странно, розы всегда были его любимыми цветами, а их запах — успокаивающим и родным. Киллиан, заметив Чимина, слегка приподнял бровь, но его лицо оставалось спокойным. — Киллиан, — начал Чимин. — Мы пришли к вам по личному делу. Старик слегка улыбнулся своей привычной ухмылкой, а затем сделал шаг в сторону, приглашая гостей внутрь. — Входите, — сказал он, закрыв за ними дверь. Он провёл их в просторную гостиную, где большие окна выходили прямо на сад, усыпанный кустами роз. Пока они рассаживались, Киллиан извинился и ушёл, вернувшись спустя десять минут с чайником чая и несколькими чашками. Поставив их на стол, он сел в кресло напротив гостей и скрестил пальцы на коленях. — Ну, что привело вас ко мне? — спросил он, спокойно изучая каждого из них взглядом. Чимин слегка помедлил, прежде чем начать: — Не знаю, с чего лучше начать. Вы, наверное, помните Хосока? Киллиан усмехнулся: — Как можно забыть самого уважаемого человека во временной линии? — Не льстите, — коротко отозвался Хосок, заставив всех невольно улыбнуться. Чимин продолжил: — Это Сеймур, вы, наверное, его тоже знаете. Он бывший сотрудник Теневого отдела. А это Намджун и Мингю, мои друзья. Намджун и Мингю кивнули в знак приветствия. — И Силион, — добавил Чимин. Киллиан, слегка повернув голову, посмотрел на Силиона и с едва заметной улыбкой сказал: — Давно не виделись, Силион. Он перевёл взгляд на Чимина. — Помощник Джина, верно? — уточнил он, явно зная ответ. Чимин кивнул. — Так что вас привело ко мне? — спросил Киллиан, снова скрестив пальцы. Чимин ответил: — Сначала я хотел бы спросить: вы помните Тэхёна? Ким Тэхёна. Мы приходили к вам давно. Тогда он был со мной, но я ушёл раньше, а он остался. Киллиан слегка нахмурился, погружаясь в воспоминания. — Помню, — ответил он наконец. — Он и после вашего визита приходил. Если память не изменяет, он сейчас работает в Теневом отделе. Смышлёный парень. Киллиан улыбнулся, но на этот раз его улыбка была почти тёплой. Хосок, наблюдая за выражением лица старика, заговорил: — Киллиан, вы не из робкого десятка, и знаете многое из того, о чём не подозревают даже я или Чимин. Мы пришли спросить, что Тэхён делал здесь, и что вы ему рассказали. Киллиан приподнял бровь. — Полагаю, Джин об этом ничего не знает? Силлион, оставаясь внешне спокойным, спокойно ответил: — Мы вас обманули. Это касается временного континиума. На самом деле Джин знает. Именно поэтому я здесь. Даже Хосок здесь. Тэхён совершил преступление, и Джин отправил нас за информацией. Чтобы его арестовать, нужны улики, Киллиан. После слов Силиона все, включая Хосока, который почти никогда не показывал удивления, на мгновение замерли. Сеймур уловил это, но его внимание неожиданно отвлекло что-то в Силионе — волосы, их серебристый оттенок, словно лунный свет. Осознав, что отвлёкся, он вернул внимание разговору. Киллиан медленно проговорил: — Этот мальчик... Помню я его. У него был невинный взгляд,— подумав, — стремление к познанию и раскаяние из-за прошлых ошибок. Вы же знаете, что он носит душу Гитлера, правильно? Он хотел прочитать мой архив. Книги о себе, настоящую литературу, созданную после его смерти в 1945 году. Он считал, что современная литература лжёт. Ему было важно знать мнение народа. Он хотел найти что-то своё. Я позволил ему, и даже предложил заглянуть в архив вещей. Многие знают что я коллекционер всего, что осталось во времени. Киллиан сделал паузу, словно обдумывая каждое слово. — Когда я вернулся, он выглядел подавленным. Ужасно подавленным. Чимин спросил: — Он вам не сказал почему? Киллиан ответил, но прежде налил всем чаю: — Нет. Ничего. Именно это меня и насторожило. Хосок, не отводя взгляда от Киллиана, спросил: — И что он делал потом? Киллиан, откинувшись в кресле, заговорил: — Спустя какое-то время, полгода или даже меньше он вернулся и начал спрашивать о времени, о перерождении. О том, кто управляет временем. — И что вы ему сказали? — поинтересовался Хосок. — Я рассказал ему о Чистилище душ и Камне Лина. Мне казалось ему можно доверять. Эти слова вызвали бурю эмоций. Мингю, Намджун и Сеймур нахмурились. Даже Силион, который обычно знал всё, не смог скрыть раздражения. Он прямо спросил: — Кто такой Лин? И что за Камень? Киллиан некоторое время молчал, словно подбирая нужные слова, а затем, слегка вздохнув, начал говорить: — Камень Лина, или, как его ещё называют, Камень Триады... Это артефакт, о котором вам, возможно, известно. Но начнём с начала. Вы слышали о Чистилище душ, верно? Все, кроме Намджуна и Мингю, кивнули. Киллиан заметил это и, немного наклонившись вперёд, продолжил: — Похоже, не все из вас знают. Чистилище душ — это место зарождения времени. Самое начало. Или, если говорить проще, это начало всего. — А Лин? — спросил Намджун, подаваясь вперёд. Киллиан спокойно ответил: — Лин был основателем Чистилища душ. Омега... Но тут Хосок перебил его: — Это же миф! Вы сейчас утверждаете, что этот миф реален? Чимин, неожиданно для всех, сказал: — Это правда. Хосок взглянул на него с недоверием, его голос дрогнул от раздражения: — Чимин, это миф! Как ты можешь, блять, поверить в это? Чимин не ответил, но его выражение оставалось непоколебимым. Напряжение в комнате нарастало. Силион вмешался, спокойным тоном сказав: — Киллиан, продолжайте. Киллиан чуть улыбнулся. — Силлион, ты ведь знаешь о Камне Триады, верно? Силлион слегка кивнул, но оставался задумчивым. — Так вот, — продолжил Киллиан, — изначально во времена Чистилища душ этот артефакт назывался Камнем Лина. Он был подарком от Люцифера. — Люцифера? — Намджун ошеломлённо округлил глаза. — Какого хрена, ещё Люцифера? Вы хотите сказать… Сука, того самого Люцифера? — Он провёл рукой по лицу, качая головой. — Это же смешно. Я, же блять, атеист. Который начинает верить во всю эту хуйню!. Киллиан тихо рассмеялся, наблюдая за их реакцией. — Да, тот самый. Он слегка вытер рот платком, продолжая: — Но суть в том, что камень сам по себе недостаточен. Для его активации необходим сосуд. В нашем случае сосуд — это место, а именно то место, где Люцифер изначально добыл этот камень для Лина. — И где это? — спросил Сеймур, чувствуя нарастающее напряжение. — Гора Угирун, — ответил Киллиан с лёгким нажимом в голосе. Чимин, который до этого оставался относительно спокойным, помрачнел. — Гора Угирун, — повторил он медленно. — Туда вообще возможно попасть? Это же то место, как... как сам Офис Временного Континиума. Киллиан наклонился вперёд и ответил тихим, но уверенным голосом: — Это всё, что я знаю, мальчик мой. Чимин, откинувшись на диван, вздохнул, закрывая глаза на мгновение. — Можем ли мы взглянуть на ваш архив вещей? Киллиан, подумав на мгновение, кивнул. — Конечно. Но сначала мне нужно уладить кое-какие дела. Как вернусь, я проведу вас в архив. А пока оставайтесь у меня. Я рад гостям. Он улыбнулся, поднимаясь, и покинул гостиную, оставив их в раздумьях.

_____________________________

Чимин медленно шагнул за дом, оказавшись на заднем дворе. Перед ним раскинулась степь, её просторы, казалось, уходили за горизонт, окрашенные мягкими отблесками закатного солнца. Но эта степь была иной — не похожей на те, что он помнил из Азии. Здесь не было резких контуров и высоких трав. Земля казалась мягче, а трава — густой и шелковистой. Мягкие волны простирались вдаль, словно дышали вместе с ветром, который легко касался лица. На фоне этой природной картины небо переливалось от насыщенного оранжевого до глубокого пурпурного. За Чимином вышли Мингю и Силион. Их шаги звучали приглушённо, словно степь сама впитывала каждый звук. Следом за ними появился Сеймур, который неспешно оглядывал окрестности, словно изучая их. — Чимин, — раздался мягко голос Мингю, — ты что-то понял из того, что сказал этот старик? Чимин не успел ответить, как Силион закатил глаза и отозвался с привычной язвительностью: — Даже тупой поймёт. Очевидно, что Тэхён, после того как достанет камень, отправится к горе Угирун. Возможно, он уже знает, где это, и осталось только добыть камень. Тупица! Чимин коротко рассмеялся. Его голос звучал тепло, словно смягчая слова Силиона. — Силион, Мингю не тупой. У него просто манера такая. Сеймур вдруг вмешался, глядя прямо на Силиона с раздражительностью. — Нет, Силлион, наоборот, это ты не понимаешь очевидного. Силион нахмурился. — Чего это я не понимаю? Сеймур слегка усмехнулся, его взгляд был полон терпения. — Того, что Мингю просто хотел поддержать Чимина. Силион мысленно закатил глаза, но промолчал. Чимин тем временем улыбнулся, развернулся к Мингю и слегка приобнял его за плечи. — Спасибо, Мингю. Я это ценю. Затем он повернулся к Силиону, его взгляд стал серьёзным. — Силион, я не скажу, что доверяю тебе полностью, но мне кажется, будет лучше, если он будет у тебя. Чимин достал из кармана небольшой свёрток. Камень лежал внутри, свет из закатного солнца пробивался сквозь его ткань, придавая загадочный отблеск. Сеймур резко шагнул вперёд, его голос был тревожным: — Чимин, ты в своём уме? Доверять это ему? Даже Силион на мгновение замер, слегка приоткрыв губы, прежде чем протянуть руки и взять свёрток. Он посмотрел на Чимина, а затем твёрдо ответил: — Не волнуйся, я справедливо с ним поступлю. На какое-то мгновение Силион почувствовал странную связь с этим омегой. Он не мог объяснить этого чувства, но впервые за долгое время он подумал, что, возможно, правильно сделал, покинув Временной Континиум, чтобы разобраться во всём самому. Солнце медленно садилось, превращая степь в золотистую картину. Ветер стал прохладнее, но лёгкий. Мингю вдруг произнёс, глядя вдаль: — Степь в Вашингтоне красива, но не сравнится с нашей степью. Чимин задержал шаг, закрывая глаза. В этот момент в его ноздри ударил едва уловимый запах. Полынь. Хотя в этой степи её не было, запах словно пришёл из прошлого, вызывая волны воспоминаний. Чимин улыбнулся, хотя больше себе, и тихо вздохнул, позволяя воспоминаниям на мгновение захватить его.

Флешбэк

На широкой степи, где травы колыхались под порывами ветра, молодые воины встретились лицом к лицу. Два юных лидера, каждый с гордостью за плечами и острым взглядом. Их судьбы уже пересеклись однажды, но сегодня они стояли как соперники, готовые доказать свою силу. Младший из двоих, был твёрд и решителен. Его рука сжимала рукоять меча, а в сердце кипела решимость. Тот который на пару лет старше, был уверен в себе, его движения — точны и спокойны. Их взгляды встретились, словно молнии, в них была смесь гнева, уважения и той неуловимой силы, что возникает между равными. Они сошлись в схватке. Мечи сверкали под солнцем, удары эхом разносились по равнине, а ветер приносил терпкий запах полыни, будто сама степь наблюдала за ними. Их бой не был долгим, но каждое движение отражало решимость и достоинство. Старший был опытнее, но младший, несмотря на юный возраст, проявил изобретательность. Когда бой завершился, они оба остановились, задыхаясь от усилий. Старший рассмеялся — не насмешливо, но искренне. — Ты удивил меня, сопляк. Я думал, ты просто юнец, а ты воин. Младший посмотрел на него с серьёзным выражением, но затем тоже улыбнулся. — А ты не только сильнее, но и мудрее, чем я ожидал. После боя между ними возникло молчаливое понимание. Они осознали, что их силы, объединённые вместе, смогут достичь гораздо большего, чем вражда. Позже, когда солнце уже склонялось к горизонту, они сидели у костра, слушая, как степь вокруг шепчет свои вечные истории. Аромат полыни был повсюду — сильный, горьковатый, наполняющий грудь ощущением вечности. — Слушай, — нарушил тишину младший. — Мы с тобой не должны быть врагами. Я чувствую, что наша судьба — быть братьями. Старший встретил его взгляд, его лицо стало серьёзным. — Ты прав. В этой степи, где всё пронизано ветрами, лучше иметь брата, чем врага. Они провели обряд андов. Молодые альфы взяли чашу с молоком, и добавив туда по капли своей крови перемешали его с молоком. Выпили по глотку, затем пролили остатки на землю — подношение степи, чтобы она стала свидетелем их клятвы. — Отныне ты мой анда, — произнёс старший, его голос звучал глубоко и торжественно. — А ты мой анда, — повторил второй, их руки крепко сжались в знаке вечной дружбы. Солнце садилось, окрашивая степь в золотисто-красные оттенки, а ветер приносил запах полыни, усиливая торжественность момента. Природа казалась спокойной и одухотворённой, словно сама благословила их союз. Этот день стал началом дружбы, которая обещала многое. И хотя судьба позже распорядилась иначе, их клятва — на фоне степной красоты и запаха полыни — осталась в сердцах обоих.

Конец флешбэка

В гостиной, залитой мягким светом свечей, трое сидели в расслабленных позах, но разговор их был напряжённым. Чимин, Хосок и Силион обсуждали дело, которое не давало покоя ни одному из них. Время за окнами казалось остановившимся, только слабое потрескивание огня в камине и глухой вой ветра напоминали о жизни за пределами дома. — Я не понимаю, — говорил Силион, откинувшись на спинку кресла. — Почему Джин так зациклен на расследовании дел Мёрфи, касающихся дважды перерождённых? Это дело давно в тупике. А вот то, что делает Тэхен… Почему он этого не замечает? — Никогда не доверял Джину, — тихо сказал Хосок, задумчиво потирая подбородок. — Он всегда был слишком погружён в свои игры. Их разговор прервали звуки открывающейся двери. К ним вернулся Киллиан. — Вы всё ещё не спите? — удивлённо спросил он, увидев их. Чимин поднял взгляд. — Мы ждали вас. Вы обещали показать архив вещей. Если Тэхен был там, возможно в архиве, мы найдём подсказку. Киллиан улыбнулся, слегка покачав головой. — Ну что ж, если вы не считаете, что слишком поздно, следуйте за мной.       Киллиан повёл их через дом, поднимаясь по скрипучей лестнице. Они оказались у тупика. Он подошёл к полке, сдвинул свечу в сторону, и стена начала двигаться, открывая потайную дверь. За ней оказался просторный склад, полный старинных вещей: телескопы, арфы, книги, свитки, оружие, картины и многое другое. Троица принялась изучать артефакты, стараясь найти хоть какую-то подсказку. Но с истечением времени прошёл час, но всё безрезультатно. — Осторожно! — раздался голос Киллиана, когда Силион, споткнувшись о меч, чуть не упал. Не упасть ему помог Хосок, на что Силион просто тихо отошел назад, не благодаря его, вызвав этим скрытый смешок у Хосока. Меч оказался в руках хозяина дома. Он внимательно осмотрел его. — Это не просто меч, — сказал Киллиан, задумчиво глядя на клинок. — Это меч самого жестокого человека в истории. — Кого, Тэхена? — с усмешкой спросил Силион. Киллиан только слегка улыбнулся. — Нет, это меч Тэмуджина. Сколько жизней он унес… Чимин пристально смотрел на меч, будто... — Точно! У меня где-то был его портрет, Редкая вещь моей коллекции, и одна из бесценных! — задумчиво сказал Киллиан. — Сейчас… Он метался по комнате, что-то ища. Через несколько минут позвал их. На стене висела картина. На ней было изображено два мужчины, стоящих бок о бок. Один из них, суровый и мощный. Рядом — другой, взгляд которого выражал спокойствие и мудрость. — Кто это? — спросил Силион, указывая на второго мужчину. — Его друг и анда. История умалчивает о нём, ведь всё внимание было отдано Тэмуджину. — спокойно ответил Киллиан. Чимин долго смотрел на картину, его взгляд затуманился. — Почему вы называете его Тэмуджином, а не Чингисханом? Киллиан обернулся к портрету. — А кто он такой, чтобы я не называл его по имени? Когда Хосок и Силион вместе с Киллианом ушли спать, отложив все на завтра, Чимин остался в архиве. Он вернулся к картине, словно она притягивала его. Тени от свечей плясали по стенам, делая атмосферу ещё более мистической. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь слабым потрескиванием фитиля. Чимин долго стоял перед портретом. Холодок пробежал по его спине, будто он был не один. Глядя в глаза на картине, он чувствовал что-то неуловимое — древнее, страшное...       В тишине комнаты, наполненной запахом старинных книг и пылью веков, раздался едва уловимый шорох. Это был звук, неуместный и чуждый спокойствию ночи. Чимин резко обернулся. Тёплый свет свечей колебался, отбрасывая странные, ломаные тени на стены, создавая иллюзию, что комната ожила. Чимин медленно направился к углу, откуда пришёл звук. Его шаги были почти неслышны, но каждый из них отзывался гулом в голове. Он приблизился, заглянул в темноту. Никого. Лишь пустота и покой. — Показалось, — прошептал он. Но когда он развернулся, его взгляд остановился. В глубине комнаты, чуть в стороне от картины, колыхнулась тень. Она была неестественно чёткой, чужой. Сначала это было похоже на игру света, но вот очертания стали резче: фигура человека. Чимин замер, его тело напряглось, словно он стал марионеткой, которой кто-то управлял. Силуэт двинулся, выходя из теней, обретая знакомые черты. Темнота комнаты будто сжалась вокруг фигуры, подчёркивая её присутствие. Высокий, уверенный, с тем же спокойствием во взгляде, но с чем-то холодным и угрожающим — перед ним стоял Тэхен. — Привет, Чимин, — раздался его голос. Он был тихим, но этот тихий тон будто заполнил всё пространство, проникая в каждый уголок комнаты. Чимин почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику. Он не знал, что больше его пугает: внезапное появление Тэхена или тот тон, в котором он произнёс своё приветствие — без намёка на дружелюбие, с намёком на силу и контроль. Тэхен просто смотрел, его глаза были словно чёрные дыры, поглощающие свет. Чимин резко развернулся и бросился к двери. Он не оглядывался, не думал, просто двигался, словно инстинкт заглушил всё остальное. Но стоило ему протянуть руку к дверной ручке, как его движение было прервано. Тэхен оказался рядом с ним быстрее, чем это казалось возможным. Его пальцы сжали запястье Чимина. Сильная, твёрдая хватка, от которой волна холода разлилась по руке. Тэхен слегка улыбнулся, и в этой улыбке было что-то пугающее, недоброе. Прежде чем Чимин успел что-то ответить или предпринять, всё вокруг вдруг стало размываться, будто пространство комнаты теряло свою форму. Тэхен крепче сжал его руку, и Чимин почувствовал, как их обоих обволакивает невидимая сила. Ветер, которого не должно было быть, вдруг пронёсся по комнате, свечи мигнули и погасли, оставив их в полной темноте. В следующее мгновение всё исчезло. Комната, портрет, вещи Киллиана — всё. Осталась лишь пустота, наполненная холодом и предчувствием неизвестного. Они переместились.