По колёсам

      Самое сраное, что может случиться по пробуждению с похмельем, — проснуться с тем, кто не сможет оказать тебе помощи. Хёнджин, конечно, постарался перед тем, как лечь спать, но не учёл, что Джисону придётся ползти к воде и таблеткам по нему и о его сне никто заботиться не будет.       — Козёл, — в сердцах говорит Хёнджин.       — Спи. — Джисон целует его в макушку, похлопав по плечу, и, игнорируя недовольное мычание, сопение и проклятья, всё же скатывается с кровати. Чудом шею не сломал — достижение. — У-у…       — Уйди.       Джисон и уходит, закинув в себя таблетку и прихватив стакан. Лицо аж пульсирует. В зеркало смотреться нельзя — так можно ещё больше ахуеть. А ахуя от своего состояния более чем хватает. Господи, он ведь не умеет пить и в самом начале сказал, что одного бокала ему будет достаточно — куда его потянуло? Ли Минхо, подлец, так аккуратно подливал ему! Бокал опустел только после бутылки!       Но было весело. Правда. Джисон давно не отдыхал и не чувствовал себя так комфортно с кем-то, особенно с незнакомцами. Минхо — милашка. Другого слова для его описания нет. Он был очень милым и учтивым весь вечер, даже выслушивал от и до позорные песнопения Джисона и оставлял самые вкусные закуски ему. Ну, за исключением, конечно, момента с вином. Или же он подумал, что Джисон не против, а Джисон просто дурак и с трудом делает замечания и отказывает старшим товарищам. Хотя вполне в его праве было отказать ему.       Холодная вода — самое то. Сейчас умоется в раковине на кухне, прополощет рот, найдёт что-нибудь в холодильнике попить и… Хёнджин будет сильно против, если Джисон воспользуется унитазом? У него есть освежитель воздуха?       — Да господи… — Джисон находит свой телефон вибрирующим на диване. Хёнджин предусмотрительно поставил его на зарядку. Цокая, Джисон зажимает телефон между ухом и плечом и сматывает провод. — Да?       — Доброе утро.       — Привет, мам. — Джисон оставляет зарядку на журнальном столике. Он подтирает капли воды с подбородка, возвращаясь к холодильнику. Нужно сделать вид, что ничего особенного не произошло. Голосом это сделать легче лёгкого. Да и в принципе Джисон хорошо врёт. А мама, прости господи, слишком уж наивна.       — Ты дома?       — У Хёнджина. Только встал. — Так, в холодильнике мышь повесилась. Ну как так, Хван Хёнджин!       — Не совсем поняла, — уже настороженно тянет мама. — Папа сказал, что ты вчера был на встрече.       — Был, после неё поехал к Хёнджину. — Джисон находит на дверце несколько баночек с банановым молоком и хватает одну, разглядывая срок годности. Можно.       — Хорошо. Долго сидели?       Она чересчур тактична. Её работа проникла в дом. В чём сложность спросить напрямую, как всё прошло? Это ведь нормально. Джисон бы тоже интересовался, будь на её месте. Твой ребёнок сходил на свидание с тем, к кому ты его посватал — если не удастся построить новую ячейку общества, то всё равно любопытно!       — С Хёнджином? Нет. — Но Джисон сейчас не на месте интересующегося родителя. Ему надо аккуратно сказать, что с Ли Минхо вышел пролёт, чтобы никто (мама и отец то бишь) не продолжал коршуном виться над головой. Дай хоть намёк, упомяни хоть раз о приглашении на воскресные стейки — смело подписывай договор. Тот самый, по которому тебе спуску не дадут, по которому у тебя к концу недели всё должно быть «долго и счастливо». Надо прикинуться дураком.       — С Ли Минхо. С молодым человеком, с которым у тебя была встреча.       — А-а… — Джисон опирается о стол, наклонившись, и пытается пальцами свободной руки подковырнуть фольгу на горлышке. — Ну… Часа полтора? Не помню. Меньше, наверное. — Мама вздыхает.       — Он тебе понравился?       — Он красавчик. — Ох, Джисон буквально видит, как она кривит нос. Не потому, что она гомофобка — они всё ещё общаются, хотя давно могли бы разойтись как в море корабли. Просто мама не любит такие объективизирующие комментарии, которые, по сути, являются фактом. Ли Минхо красавчик — факт. Феликс и Хёнджин андрогины и секси — факт. У Чана больша-ая задница — факт. Ох как мама лекцию закрутила, когда не могла вспомнить Чана и Джисон пояснял ей: «Наш продюсер, мам. Он ходит во всём чёрном. У него ещё большой нос. И большая задница». А ведь её лицо прояснилось на «заднице» — она только тогда поняла, о ком идёт речь.       — Ты же с ним поговорил? — уточняет мама. Как она верит в собственного сына… Хотя, учитывая, какой Джисон асоциальный говнюк, её можно понять.       — Ага.       — Как он тебе?       — Ничего необычного. — Джисон наконец откидывает фольгу в сторону и прижимается губами к горлышку бутылочки. Вот так вот. Прекрасно. Спасибо этому дому за хранение бананового молока специально для Хан Джисона, приблудшего сюда после испития вина. — За исключением того, конечно же, что он колясочник, — вспоминает Джисон про своё негодование и злость. С отцом всё ясно — это в него Джисон такой говнюк вырос. Но мама-то куда!..       — Джисон-и…       — Мам, по-честному, — выдыхает Джисон, — почему вы решили, что он мне подойдёт и что я захочу быть с ним?       — Хан Джисон, ты сомневаешься в нашем выборе?       Как бы Джисон мягко и учтиво ни спрашивал, а мама на неудобных (скорее даже оскорбительных) вопросах будет переводить стрелки на оппонента. Так было всегда. Она всегда должна оставаться тем, чьё мнение верно и к кому нужно прислушиваться. В детстве это работало. «Дорогой, лучше закатать рукава, прежде чем садиться за стол», — и Джисон закатывал, хотя шестилетнему ребёнку рукава рубашки пиздецки сложно закатывать. «Милый, давай ты лучше будешь ходить на пианино — по нему изучают основы», — и Джисон ходил, с завистью подглядывая за теми, кто занимался на гитаре. «Джисон-и, лучше займись учёбой — у тебя должна быть уверенность в будущем, а не какие-то мечты», — и Джисон не пошёл на прослушивание в агентство, зато хотя бы поступил туда, куда сам захотел. «Твоя девушка тебе подходит. Когда она придёт к нам в следующий раз?» — и следующего раза не было, потому что Джисон с ней расстался, за что получил от мамы по шее.       Он не сомневается в выборе родителей, просто не видит в нём смысла, потому что в Корее давным давно демократия, фиктивные браки не в моде, однополые браки до сих пор не разрешены и последнее слово всё равно за ним. И, сверху, Джисон не позволит наседать на себя, как на пиздючёныша.       — Нет, я просто спрашиваю, почему вы решили, что он будет хорошей партией для меня. — Он допивает молоко, решив не показывать своего негодования в негативном ключе. Это должно хотя бы немного успокоить маму.       — Потому что мне показалось, что тебе будет интересно с ним. И, к тому же, он юрист. Такое знакомство лишним точно не будет. — Ну тут она права — спорить не с чем. — Тебя смущает его инвалидность?       — Естественно, — кивает Джисон больше сам себе. — Это же, ну… Ты представляешь вообще, какое это неудобство?       — Я знаю, Джисон-и. — И правда. Джисон бывал на её работе пару раз и видел (подглядывал, точнее) в палаты, где лежали её пациенты. Это было в детском и подростковом возрасте, так что он помнит, как выглядели разного состояния онкобольные и какое, порой, нагромождение всего было в их палатах. — Но он не лежачий. Он многое может делать самостоятельно, просто кое-где ему необходима помощь.       — Ты будто бы уговариваешь меня стать сиделкой. — Джисон подходит к раковине и промывает бутылочку, зажав телефон плечом.       — Если вы решите, — мама запинается и прочищает горло, — зайти дальше, то это, безусловно, станет частью твоей жизни.       — В этом и проблема — я не хочу так, мама. И сомневаюсь, что это то, чего бы ты хотела для меня.       — Я хочу для тебя только счастья, Джисон-и. — Джисон поджимает губы, отставляя бутылочку просушиваться рядом с раковиной. Хочет она, ага. Все двадцать шесть лет об этом только и думала. Чёрт, почему же с родителями так сложно. Это невыносимо. Они ведь даже вроде нормально сепарировались, но их желание контролировать его ящик с нижним бельём никуда не уходит (Джисон-и, эти трусики тебе не подходят даже по цвету — возьми вот эти). И ведь Джисон не против советов — просто зачем, блядь, так настырно делать это? — Вы обменялись номерами? Если нет — могу отправить тебе. Позвони ему, ладно?       — Я не буду никому звонить. Всё. Мне надо идти — созвонимся позже.       И чего они так прицепились к Ли Минхо? Восьмое чудо света, что ли?       Мама всё равно отправила его номер, и Джисон чуть не взвыл, сидя на унитазе. А потом обнаружил, что контакт «Ли Минхо» уже есть в телефонной книге. Да, было бы странно не занести его после приглашения на стейки…       Хёнджин фактически выпнул его из квартиры, когда наконец проснулся и увидел, что время перевалило за двенадцать. Оказывается, ему нужно было в офис, чтобы согласовать образы для предстоящего камбэка и привести их в порядок. Он даже забыл, что обещался поговорить с Джисоном про Ли Минхо. Но это ладно — это не первостепенно. Им нужно, в первую очередь, позаботиться об их звёздочках и о том, чтобы всё прошло идеально. Сейчас в здании JYP настоящий бардак: жопу порви, но сделай всё возможное.       А у Джисона выходной. И завтра — тоже. И ему есть, чем заняться.       Если бы у Джисона спросили, кто самый добрый человек на планете Земля, он бы без промедления ответил, что это Ли Феликс. (Мать Тереза была сукой, и это не обсуждается. Добрых людей Ватиканскими убийцами не называют.) Мало того, что он стал талисманом, так ещё и до сих пор может поднять настроение одним своим присутствием.       — Привет. — Джисон не успевает открыть дверь, как его тут же крепко обнимают и целуют в лоб. Ох… Он готов петь баллады своему лучшему другу под окном — без шуток.       — Привет. — Феликс улыбается ему и издаёт свой неповторимый дурашливый смех, когда Джисон, в ответ обняв, приподнимает его и всё же пропевает:       — Ка-ак я по тебе-е скуча-ал.       Они не виделись больше месяца — охренеть как много. Джисон охренеть как соскучился. Учитывая, что Хёнджин и Чан, с которыми он чаще всего видится на работе, не особо тактильные, ему дико не хватало Феликса. Он не исчез — спасибо современным технологиям, но через телефон так не обняться.       — Дай мне зайти уже. — Феликс несильно хлопает его по плечу.       Джисон закрывает дверь и переминается с ноги на ногу, пока он переобувается в тапочки, оставшиеся ещё с тех времён, когда они жили вместе. Феликс попросил беречь их и обещал заходить почаще, но, как практика показывает, сложно состыковаться, когда у вас разные работы.       — Где ты вчера был? В мыле тебя не видел.       — Мне надо обсудить с тобой эту херню! — Джисон указывает на него пальцем и несильно тыкает в живот. Это заставляет Феликса сжаться и прикрыться, снова засмеявшись.       — Дай я сначала в туалет схожу.       — Хорошо-о.       — Ты готов выходить?       — Только носки осталось найти.       — Господи. — Феликс смотрит на него, прежде чем пропасть в ванной комнате. Ну да, и что? У Джисона всё ещё проблемы со шкафом и недоверие к стиральной машине: в шкафу вещи легко теряются и туда вообще надо всё аккуратно складывать, потому что иначе ничего не поместится (тетрисом он никогда не увлекался и аккуратностью отличался лишь в присутствии мамы); а стиральная машина в своё время, падла, сожрала его любимые носки, так что было принято решение стирать их вручную. Первые несколько дней получалось. Джисон возвращался домой, пристирывал их и вешал сушиться. Потом стало лень. Потом лень стало ещё больше, потому что скопилась приличная такая куча, но грёбаное «надо» победило. Он проторчал над тазиком больше часа, чтобы… купить в итоге новые носки… Почему никто до сих пор не придумал носки-однодневки? Неэкологично, скорее всего, но как удобно! И сейчас бы он не прошаривал ящики в шкафу, кучу одежды в кресле и пространство под кроватью в поисках чистых носков! — Я мог не торопиться, да?       — Нашёл! — Джисон аж подпрыгивает от радости. Сегодня его день: с Хёнджином на его удобнейшем матрасе поспал, бутылочку бананового молока испил, с Феликсом увиделся, новые, ещё не распечатанные носки нашёл!       — Давай по пути зайдём за кофе — успеем.       — Хорошо-о.       Парная тату с Феликсом была вопросом времени. Они обсуждали эту затею ещё до того, как разъехались. Чан крутил пальцем у виска. И ведь всё равно, добрая душа, нарисовал им несколько эскизов, которые они рассматривали в Instagram и Twitter (срать Джисон хочет на ребрендинги и иксы). Возможно, эта затея так и осталась бы затеей, если бы Джисон не наткнулся на рекламу салона: они предлагали двадцатипроцентную скидку на парные тату. Пришлось повозиться, чтобы подобрать день, когда они оба будут свободны и когда их смогут принять. Но ведь получилось! Получилось!       — В общем, — Феликс опирается о стену в лифте, смотрит на него, пока Джисон нажимает на кнопку первого этажа и встаёт рядом, — родители решили меня посватать.       — О? — Его лицо загорается интересом и шоком одновременно. — К кому?       — Через знакомых нашли парня. Я вчера ходил к нему.       — Они посватали тебя к парню? — Феликс кладёт ладонь на плечо, всё ещё не веря.       — Ага, и к красивому. Он вообще милашка. Завтра пойду к нему на стейки.       — Джисон, это же… вау! — Над головой раздаётся короткий звонок, и они спешат выйти из подъезда. — Скажи, когда начнёте встречаться.       — Нет, мы не будем. — Джисон неловко улыбается и, прежде чем Феликс успевает что-то сказать, объясняет: — Он инвалид, Ликс. Сидит в коляске.       — О, это… — Феликс замолкает.       Вот об этом Джисон всем и говорит. Он не в восторге от идеи отношений с инвалидом, Хёнджин не в восторге от этой затеи, Феликс — тоже. О чём родители думали?!       — Думаю, тебе бы подошло…       — Я об этом родителям и говорю, а они!.. Что? — Джисон аж останавливается, и ему врезаются в плечо. — Простите, — спешно извиняется перед прохожим.       Что?.. Что Феликс только что сказал?       — Он тебе понравился? — Феликс, ушедший чуть вперёд, смотрит на него. Джисон растерянно ведёт плечами, всё ещё не понимая.       — Он милый, но… Он инвалид, так что…       — Что? — Дожили. Лучший друг предаёт его прямо ровнёхонько перед тем, как набить парные тату. Джисон думал, что такое бывает только в дорамах!       — Он инвалид, Феликс.       — Я это понял.       — Если я начну встречаться с кем-то, то это значит, что придётся рано или поздно съехаться. Ты, ну?..       — Тебя беспокоят неудобства?       — Конечно! — Джисон взмахивает руками и, поправив лямку рюкзака на плече, идёт дальше.       — Они будут в любом случае. — Феликс снисходительно улыбается. — Забыл, как мы ругались в самом начале?       Забудешь, как же… Джисон первое время старался казаться чистюлей во всём: мыл посуду, складывал вещи после сушки, не раскидывал носки, не оставлял никакие приборы включенными в розетки, подтирал пятна за собой в ванной, смывал всё после бритья — был идеальным соседом. Его совести хватило на недели две. У Феликса получилось продержаться чуть дольше. Но в целом… К концу первого месяца совместного проживания у них накопилось достаточно претензий друг к другу. Джисон — ужасный неряха, ещё и забывчивый. Он чуть не спалил квартиру, оставив утюг на доске в горизонтальном положении. И много раз портил ужины и завтраки тем, что отвлекался на телефон. Феликс же очень шумный. Джисон не высыпался из-за его криков и ходьбы туда-сюда посреди ночи. Ох, как он проклинал его видеоигры! И этот компьютер!.. Несмотря на свою доброту, Феликс знает слишком много нецензурных слов. Джисон теперь тоже: Феликс покрывал бранью всё, пока пытался собрать свой грёбаный компьютер. А ещё его… Джисон до сих пор ненавидит его стремление сфотографироваться в одном месте сотню раз минимум. И TikTok… Феликс мог ни с того ни с сего начать ржать, подбегал к нему и в нос пихал телефон, лишь бы показать сраный TikTok… Да-а… Но они ведь как-то договорились и ужились вместе, хотя в один момент это перестало казаться возможным.       — Но тут ведь другая ситуация. — Джисон кладёт ладонь на шею, трёт зазудевшую кожу. — Ты не просто пытаешься ужиться с кем-то — ты привыкаешь к новым условиям, потому что дом инвалида устроен под его нужды в первую очередь.       — А ты смотрел, что там? — Феликс улыбается ему. Джисон сжимает губы. У него, в принципе, есть возможность спросить напрямую — даже читать и смотреть ничего не надо.       — Нет пока…       — Посмотри.       — Не буду. — Джисон морщит нос. — Я не собираюсь с ним встречаться и съежаться — тем более.       — Это просто интересно.       — Если посмотрю, то это как будто бы я не против вступить с ним в отношения, а я не хочу. Хёнджин тоже против. Он сказал, что отношения из жалости — дерьмо.       — Он инвалид — там в любых взаимоотношениях будет жалость, — отмахивается Феликс.       — Он живёт с мамой и домработницей. А он старше меня на два года. — Джисон смотрит вперёд. — И, типа, в отношениях ведь есть секс, а секс с инвалидом…       — Ты как-то далеко заходишь. — Феликс аж краснеет, несильно пихнув его.       — А с обустройством дома для инвалидов — нет? — Джисон аж надувается, искренне возмущённый. Ну правда же! Почему он должен думать про дом, но не может думать про секс? Это ведь всё важная часть романтических отношений, на которые Феликс его подбивает! — Всё равно ничего у нас с ним не будет. Потусуемся немного и разойдёмся.       — Мне кажется, — осторожно начинает Феликс, — что отношения с такими людьми делают других лучше. Это как если у тебя появится собака, понимаешь? Ты становишься ответственнее и работаешь больше не только для себя.       Джисон понимает. Родители говорят ему о его безответственности по несколько раз на неделе. Он обсуждал это с Чаном и Феликсом, потому что иногда это его самого в себе раздражает. Джисон безответственный по отношению к себе — о какой ответственности в сторону других может идти речь? Для начала надо с собой разобраться, а потом уже с другими. Он ведь… Он только на работе справляется…       — Ты ни разу не дал себе спуску, когда учился, работал и подтягивал меня по корейскому одновременно. И ты всегда стараешься в глазах парней выглядеть тем, на кого они могут положиться. — Ох, да… Его подопечные и правда часто обращаются к нему, если у них проблемы. — Это бывает утомительно, но жизнь в принципе такая, так ведь? Думаю, если у тебя будет кто-то обычный, то ты сильно расслабишься.       — Я могу и без посторонних не расслабляться, — упрямо бурчит Джисон.       — Поспорим? Каждый день в течение полугода будешь скидывать мне селфи из каждой своей комнаты и показывать, как там чисто. — Феликс протягивает ему руку.       — Да иди ты! — Джисон под довольный смех хлопает по его ладони.       Феликс прав. Джисон бы с радостью скинул все домашние обязанности и заработок на партнёра, если бы он у него имелся. Джисон бы разленился, расслабился, не смотрел за собой, плевал на всех и… остался бы один, потому что кому он такой нужен будет, да? Всё верно. Нужно развиваться. Нужно быть не просто элементом декора (очень бы хотелось, правда) — нужно быть партнёром.       Неужто это одна из причин, почему родители остановились на Ли Минхо?       — Я тебя понял. — Джисон вздыхает, останавливаясь с ним на перекрёстке и смотря на кофейню. — Но всё равно хочется идеального человека. — Феликс не сдерживает смешка, однако потом картинно вздыхает и дёргает его за руку.       — Почему нет идеальных людей, а? — в шутку ноет он.       — А Чан? — подхватывает Джисон.       — У него ОКР и синдром спасателя.       — Ты?       — У меня РПП.       — Хёнджин?       — Он рыбы.       — Сынмин?       — Он ещё работает?       — Представляешь?       — Сынмин, наверное, самый идеальный человек из всех знакомых, — задумчиво тянет Феликс. — Но его педантичность и отношение к миру могли бы быть помягче.       — Согласен. Ладно, я, может?       — Ты видел свою квартиру? — Джисон на это только смеётся. Не будь они на улице, он бы сделал это сильно громче и истеричнее, потому что его квартира — пиздец. Если бы там завелись тараканы, он стал бы их королём. — Хотя, знаешь, Пак Джинён…       — Я бы замутил с ним, если бы он брал меня с собой в сонные параличи Сынмина, — смеётся Джисон, наконец двигаясь к их первой остановке по переходу. Феликс подхватывает его, чуть не упав.       Жизнь — сука. Даёт что-то с лихвой, но взамен такую цену загибает, что хер ей насладишься. У Ли Минхо, наверное, есть куча всего, что он хотел бы сделать. И приличная часть из этого доступна только здоровым…       Водить машину, плавать, играть в волейбол на пляже, в теннис, танцевать, кататься на велосипеде, просто гулять, ходить в походы, клубы, на рыбалку, носиться с собакой… вступать в отношения и… заниматься сексом… Даже представляется с трудом. Чёрт, серьёзно? Двадцать первый век, Корея в первой десятке мира по уровню здравоохранения — вообще в разных странах каждый день придумывают что-то новое, а инвалидов до сих пор не научились лечить? Не придумали хоть какой-то способ повысить их уровень жизни, чтобы они были, как обычные люди? Наверняка же есть хоть какие-то протезы там, позволяющие им хотя бы передвигаться без коляски? Что-то же должно быть?       На кассе в кофейне Джисон, уже готовый отсканировать QR-код с помощью KakaoPay, видит сообщения от Хёнджина:       Блядь       Вечером созвонимся по поводу того парня       А потом, после звука оплаты, видит ещё одно сообщение. От контакта «Ли Минхо»:       Привет, это Минхо. Завтра всё в силе? Стейки будут к часу дня.       Джисон кусает нижнюю губу изнутри. Ему нравится Ли Минхо, и он готов попробовать дружить с ним. Родителям тоже нравится Ли Минхо, но они ясно дали понять, что в этих взаимоотношениях хотят видеть романтику. Феликс и Хёнджин не знают Ли Минхо, только то, что он понравился Джисону. И если Хёнджин в вопросе взаимоотношений солидарен с Джисоном, то Феликс… Он не то чтобы настаивает на романтике, просто говорит, что это будет хороший вариант для Джисона, как для развития самостоятельной взрослой личности.       Джисон в тупике.       Однако, он понимает, что родителям нельзя давать повода для радости. А Хёнджин и Феликс… Стоит ли обсудить это всё с Чаном? Он старше и на него можно положиться. Как сложно. Ладно, хорошо, Джисон возьмёт направление на крепкую мужскую дружбу, прямо как в «Невероятных приключениях Джоджо». Не срастётся — не очень-то и хотелось. Срастётся — будет… Посмотрим, как будет.

      Привет, да, я буду) не против, если привезу чизкейк?