№ 08

      

1

      Утро. Летние лучи пробирались в комнату, падая на смуглое личико. Свет обрамлял пышные реснички, пухлые губы, что слегка подрагивали, аккуратный нос с маленькой, почти не видной горбинкой и брови, что были раслаблены. Тёмные кудрявые волосы растрепанно лежали на подушке. Грудная клетка медленно вздымалась, насыщая лёгкие кислородом. В комнате было слышно лёгкое сопенье, что придовало уютную атмосферу раннего утра.       На часах пять пятьдесят, через десять минут прозвенит будильник, и начнётся очередное ужасное утро для парня, что сейчас безмятежно спал, смотря свои приятные сны, что затуманили разум. Скоро сладкая истома закончиться и начнётся ад воплоти.       Никки перевернулся набок и не смотря на теплую погоду укрылся одеялом с головой. Это было его любимое одеяло, розовое с хллоу китти, которое не нравилось его отцу. Ведь по его мнению «— Розовое любят только девочки, а ты мужчина.» Только это не заставило парня выкинуть его.       Оно пахло порошком и лавандовым кондиционером. Наверное лучшие запахи для Хеммика были именно лаванда и свежесть чистой одежды. У него даже духи были с этими запахами. А ещё он был безума от запаха мяты, ведь он тоже давал эффект свежести. Но аромат этих трав опять же не нравились его папе, который считал их «женственныи». Это он ещё не знал про приторно-сладкие духи с запахом ягод, которые лежали далеко в шкафчике парня.Будь лаванда фруктом или ягодой, Никки съел бы её за обе щеки.       Николас зажмурил глаза во сне и через пару секунд, он уже открыл глаза, хлопая длинными, как у куклы, ресницами. Вдохнув приятный запах одеяла, он, как сытый кот, улыбнулся. Притянув вещь ближе к носу, Никки снова закрыл глаза и наслаждался тёплой постелью, тишиной в доме, приятными после пробуждения ощущениями. И как только он подумал, что это лучшее утро за все это время, будильник стал издавать свои отвратительные звуки. Это означало, что через некоторое время, придёт его мама и тогда начнётся обычный день похожий на все остальные. Парень резко ударил по будильнику рукой и тот заткнулся.       Тяжело вздохнув, Никки убрал одеяло. Он немного потянулся и встал с кровати. За дверью уже слышались шаги по лестнице к его комнате. Через пару секунд, послышался тихий стук, и после которого «можно» деревянная дверь открылась. В проходе стояла хрупкая женщина среднего роста, её длинные вьющиеся волосы были собраны в высокий хвост, кожа смуглая, носик с явной горбинкой и легким смещением вправо, скулы немного впалые, губки были пухлые. Она была в одной большой ночнушке, что делало её тело ещё более хрупким и худым. Внешность явно походила на мексиканскую.       Она устало посмотрела на сына и натянула мягкую улыбку, от которой Никки моментально стало неловко. — Николас– как же ему не нравилось свое полное имя– собирайся и иди завтракать. После пойдём в церковь. — Хорошо мам– устало сказал Никки.       Настроение стало хуже. Опять осуждение в глазах отца, опять молитвы в церкви, от которых уже тошнило, опять ссоры и разбирательства.       Все это случилось, после признания Никки в том, что ему не интересны девушки. Он никогда не видел отца таким злым. Казалось Лютер был готов убить сына прямо там, на кухне.        Мария начала плакать. Она не хотела верить в слова своего мальчика. Ведь они делали все для него, а тут Никки заявил то, что было непозволительно верующим.              Да, она так и сказала это сыну. Что он такими словами «плюнул» в лицо своих родителей. Это выражение кольнуло, будто иглой, сердце Никки, от чего ему стало совестно.              Лютер же стал молиться и просить прощения у бога, за такое «отродье» в его семье. Он поднял голову к потолку, руки соедентл в замок. Он тряс ими молясь не понятно чему.       Никки тогда чувствовал только одни чувства. Боль, вину, непонимание и злость. Чувство которое он никогда прежде не испытывал к родителям. К тем Лютеру и Марии которых он знал раньше. Его милым и добрым родителям. Да, иногда строгим, но это же норма, да?       Он услышал еще столько обидных высказываний в его сторону. Столько презирания и криков без причины. Парень пытался сказать хоть, что-то, но в голове все путалось. Слова не хотели складываться в предложения из-за кома в горле. Когда же Лютер сказал: «– Пока, ты не вылечишь свою болезнь, такой сын мне в доме не нужен. Молись и проси прощения у бога за свои грехи. Преми наказание и только тогда я прощу тебя. Только тогда ты станешь мне сыном вновь.» «– Пап, но это же бред! Я не болен. За, что ты так со мной? Неужели из-за религиозных понятий ты готов отказаться от меня?»        Рука Лютера взмыла вверх и со всей силы замахнулась на сына. Удар прилетел по лицу, в сопровождении громкого звука. Мария ахнула и залилась новыми слезами, прося Лютера успокоиться. И в этот момент, Никки, что все это время сдерживал свои слезы, разрыдался. Он руками закрыл лицо и упал на колени. Старший Хеммик с отвращением посмотрел на плачущего сына. Никки прогнали в комнату со словами, что их семья теперь запятнана в грязи грехов. И что люди будут думать о них.       Тот день был кошмаром для Никки. Не было и дня, чтоб он не вспомнил о нем. Щека при воспоминаниях начала не приятно колоть и появлялось жжение, как после удара. Это было так ужасно. Сейчас все будет происходить опять. Это будто временная петля. " — Как долго, я буду все это слышать? Делать одно и тоже? Как же все достало.» — подумал парень и пошел собираться.

2

       Когда Никки спутился на кухню его там ждал накрытый стол. На столе лежала тарелка с жаренными яйцами и беконом, так же был тост с арахисовой пастой и сладкий чай. Обычный завтрак для их семьи. Посередине стояла ваза с красивыми нарциссами (запах которых Никки не нравился), так же хрустальный графин с водой, а рядом тарелочка с тёмным хлебом.       Хеммик сел напротив родителей, опустив голову. Глаза бегали по своей тарелке, но живот скрутило от одной только мысли съесть это. Запах зелёного чая, который он любил, сейчас не помогал, а только портил ситуацию. Тошнило неимоверно. Но родителям точно не понравится, если он ничего не съест перед молитвой. Ибо «–Как ты можешь дар божий не принять. Не примешь, отнимет. Что тогда делать будешь?». Сказать, что Никки было плевать на это, значит ничего не сказать. Он давно понял, что религия это не его. Было слишком много не состыковок в библии. Да, и не верил он, что там на небесах сидит какой то мужчина и наблюдает за всеми. Причём в каждой религии он разный, тогда чему верить? Какой тогда он на самом деле? Не понятно. Поэтому он забил на верования в бога уже давно. Зато жить стало легче. Не боишься «согрешить» и получить наказание. Жизнь приобретает новый смысл. Мировоззрение меняется и веришь больше в научно доказанные вещи, в то, что в мире и вправду есть, а не выдумка самих же людей.       Все эти молитвы и поклонения были лишь для того, чтоб родители не ругались. А то ему мало проблем с ориентацией. Которую он уже из-за презрения и отношения со стороны родителей перестал принимать. С каждым днем появлялось все больше и больше вопросов, а точно ли ему нравятся парни? Никки пытался переубедить себя и подумать больше, но на подсознательном уровне он понимал, что девушки никак его не привлекают.       Взяв вилку в руку, Никки стал отрезать маленькие кусочки яичницы. Медленно прожевав пищу, парень струдом проглотил её. Желудок стал противиться такому вторжению, поэтому грозился выпленуть кусок прямо на стол. Еле как переборов себя, он продолжал есть еду.       За столом пока стояла тишина. Это было приятно. День был прохладный несмотря на то, что было лето. Был лёгкий туман, обвивающий словно одеяло, так невесомо и призрачно, что казалось, будто ты в другом мире. Маленькие капельки дождя падали на землю, отбивая свой ритм о крыши домов. Тёплый дождь летом, что ещё нужно для счастья? Наверное для полного счастья не хватает сигареты. Как же чесались руки. Ощущить её снова в руках, постепенно куря и наслаждаясь дымом. Это так расслабляет. Сейчас это единственное утишение для Никки. Еще один его секретик. Конечно после этого приходиться жевать тонну ментоловой жвачки, чтоб перебить запах табака, а ещё бырзгать духи на каждый сантиметр одежды и даже на руки, лишь бы не прознали родители. Иначе и это лакомство заберут у него из рук.       Раздумия о блаженном никотине, который заставил вздрогнуть от предвкушения, прервал монотонный и грубый голос Лютера. — Николас, надеюсь ты не забыл о прогулке с мисс Хейз.– проговорил мужчина. Волосы были тёмные, но по бокам уже виднелась седина, глаза карие полные усталости, нос кажется большим из-за горбинки. Черты лица острые грубые и не приятные. Щетина покрывала лицо, что придовала несколько лет к его возрасту. Возле глаза не ровный шрам, который появился ещё в детстве. Лютеру тогда было десять и на него напала соседская собака. Искусала она его знатно, но самый видный шрам был под глазом. Очки в большой оправе спущены на кончик носа, взгляд был направлен сквозь них на Никки. Густые брови были подняты в вопросе. — Да, отец. Помню.– конечно Никки забыл про эту прогулку. Она испортила сейчас все его планы на расслабление. Черт. — Лилит хорошая девушка, Николас. Присмотрись к ней.– продолжил старший Хеммик– она очень умная и красивая. Многие за ней ухаживают, но как мы знаем, ей приглянулся именно ты– сделал акцент на последнем слове он– честно не пойму как можно было полюбить такого грешника как ты.       Вилка со звоном удрилась о стол, когда Никки со всей силы ее поставил. Опять. Сколько можно мусолить одну и ту же тему. Неужели все так плохо? Видимо отец считает его уродом, раз так говорит. Тем более Лилит Хейз– не настоящая девушка Никки. Он её не любил. Как бы не старался, а он пытался. Но нет у него к ней тяги. Она ему совершенно безразлична. Лили была дочерью друга его отца. Джон Хейз– отец Лилит, тоже служитель в церкви. Девушка и вправду симпатичная, но по мнению Никки надменная и мерзкая. Ему казалось, что выбрала его из-за денег и статуса отца, ведь Лютер святой отец в главной церкви. — Лютер, не нужно. Все же.– послышался тихий и нежный голос Марии, но договорить ей не дали. — Молчать женщина.– грубо осадил жену Хеммик– я сам разберусь как мне воспитывать сына. А женщина должна молчать, когда речь идёт о воспитании детей.– Лютер посмотрел на Никки холодным взглядом, от которого пошли мурашки– черти, что из него растёт. На бабу похож. Не так я его воспитывал.       В горле опять появился ком. Глаза стали мокрыми от влаги. Никки был зол сейчас. Да, ему обидны слова отца, пусть говорит, что хочет, но орать на маму он не позволит. — Говори, все, что хочешь мне, но не смей орать на маму.– сглотнув вязкую слюну, проговорил Николас. Во рту было сухо и мерзко. Голос зчувал надломленно и жалко. Поэтому он закусил губу и стал ждать реакции отца. — Молчи сиди. Грешникам слово не давали. Все женщины созданы для продолжения рода. Они должны сидеть молча и слушать мужа. Так им предначертанно судьбой. Только не всем везёт с чадом. Ты вообще знаешь свои обязанности как сына, а? — сурово спросил Лютер. Никки молчал. Мужчина усмехнулся– ну вот, не знаешь. Ты должен уже был в церкви работать, да родителям помогать, а ты только проблем доставляешь. — Никки резко встал, да так, что упал стул. — Спасибо за еду мам, было вкусно.– быстро сказал Никки, посмотрев в последний раз на бедную женщину, и тепло ей улыбнулся. Она ответила такой же улыбкой и со взглядом наполненым материнской любви кивнула ему. Юноша вышел из кухни, и направился на второй этаж. Все же есть еду было плохим решением.

3

      Никки вышел за пределы церкви очень опустошенным. Стоять на коленях и просить прощения за то какой ты есть так унизительно. Тем более когда над тобой стоит отец и так же просит прощения. Атмосфера в таких местах должна быть приятной, тут должно быть спокойно и хорошо, но Никки не было комфортно. На него все давило, будто все смотрели на него, будто презирали даже не зная его. Слова отца звучали набатом. Голова начинала кружиться, а живот скручивало от тошноты. Меркое место. И в этом месте надо «очищаться»? Парень не понимал как, ведь обстановка гнетущая.       Когда он вышел на улицу, ему стало намного легче. Дышать стало свободнее, голова перестала кружиться. Это было самое прекрасное чувство. Погода все ещё была прохладной, туман лежал лёгкой дымкой над городом. Прекрасная погода. Никки нравилось. Ему хотелось просто постоять и насладиться погодой. Тем, что мысли перестали лезть в голову. Было только серое небо, душистая трава и моросящий дождь. Единственное, что отгораживало парня от сигарет, была та самая прогулка с Лилит. Она все портила, причём не только в этой ситуации. Если Никки сделает, что то не так, то она сразу бежит жаловаться своему папе, а мистер Хейз жалуется Лютеру, отец же потом кричит на сына. Поэтому она совершенно не нравилась Никки, даже как просто подруга не нравилась. Но делать нечего, лучше уж протерпеть прогулку и потом покурить со спокойной душой, чем потом выслушивать ругательства отца.       Телефон в кормане шорт зазвонил. Никки быстро его достал, на экране высветилось имя Лилит. Подождав пару минут, парень ответил, приложив устройство к уху. — Привет, Николас– произнесла Лили из трубки телефона. И она туда же. Полное имя ему совершенно не нравилось. Его тошнило от него. Лучше уж Никки или Ник, но не Николас. — Привет, Лили– весело произнёс Хеммик. Ничего весёлого не было, но нельзя же показывать даме, что ты ей не очень то рад. Так ведь? — Ты же помнишь про прогулку?– а как же? Конечно помнил. Не помнил бы, было бы лучше, но отец решил по другому. — Конечно, я возле церкви. Подходи я буду ждать. "– Надеюсь она задержаться." — О, я тоже в церкви! Я сейчас подойду! — девушка быстро отключилась. "– Вот же черт."       Никки думал побыть без нее какое то время пока будет ждать, но видимо не судьба. Через минут пять из церкви выбежала девушка. Средней длинны волосы, светлые и очень кудрявые, красиво развивались при беге. Она была одета скромно, белое платье до колен, балетки такого же цвета, и мини сумочка.       Лили подбежала к Никки, который уже раскрыл руки для объятий. Она скользнула к нему и обняла. Резкий запах роз ударил в нос. «–Боже почему так резко. Слишком много. Мне плохо.»       Думал Никки. Ему нужен свежий воздух, срочно. Лили наконец отошла, и Хеммик с облегчением вздохнул свежий воздух. Она пробежалась глазами, как этот туман, по телу парня. — Хорошо выглядишь! — улыбнувшись сказала девушка. Хеммик был одет в бежевый летний костюм (рубашка, штаны) и белые кросовки. Волосы были собраны в маленький хвостик. — Ты тоже, это платье тебе к лицу– ответил юноша– Ну, что ж куда пойдём? » — А выбор разве не очевиден?» — Хм, — Лили не долго думая, стукнула свою ладонь кулаком, в знаке идеи– давай в торговый центр? » — Естественно она выбрала это место. Только туда и ходим» — Отличная идея, пошли? — Никки протянул руку Хейз. — Конечно! — она радостно взяла Хеммика под руку. Они вместе шли по дороге в сторону центра, Никки улыбался и кивал девушке, а сама Лили о чем-то щебетала.       Что ж вот и начался его ад. Интересно сколько всего она скупит в магазинах на этот раз?

4

      Парень медленно спускался под мост, к реке. Единственное место где тебя не будут трогать. Обычно никому не было дело до того, кто там под мостом сидит, поэтому, что тут часто собирались просто бездомные. Тут можно спокойно посидеть и забыться в своих мыслях. Журчание воды, песни кузнечиков в зарослях, иногда кваканье гялушек, туман и дальние виды города, успокаивали. Уносили далеко-далеко в незримые области мыслей.       Вот Никки и пришел сюда. Он встал возле края берега, рассматривая небо в воде. По дороге к мосту он купил сигареты в каком то ларьке, не подалеку от этого места. Он достал одну штуку из пачки. В правом кармане была зажикагла, взяв ее, Никки чиркнул и зажёг сигарету. Зажав ее между губами, он с наслаждением сделал первую затяжку. Дым заполнил лёгкие. Разум затуманился, а по коже пообелажали мурашки. Было так хорошо. Через пару секунд из приоткрытх уст вышел дым. В нос ударил запах табака. Никки курил ради расслабления, а сейчас слишком много стресса, потому, он мог выкурить всю пачку за один вечер. Ему было слишком плохо. Все давило. Начиная с презрения родителей, заканчивая принужденными отношениями. Все это было неправильно. Точнее ощущалось неправильным. А может это он сам мыслил не так? Кто знает. Вся эта ситуация с ориентацией очень сложная. Противная и не такая. Он думал, что его примут, будут так же любить и не видеть в нем «отродье». Что он останется тем самым «лучиком». Так его раньше называли родители. Они им гордились. Особенно отец.       Лютер всегда гордился им. Хвалил за успехи, радовался вместе с ним. У Никки всегда было все, что он хотел. Отец расхваливал своего сына перед друзьями и остальными родственниками. Дома царил мир, в нем было уютно, всегда хотелось туда возвращаться. Есть мамину вкусную еду, смеяться над их шутками и проводить время вместе. Ездить куда-то отдыхать и не думать ни о чем. Наверное Никки сам испортил эту атмосферу в доме. Ведь после его признания, все пошло под откос. Дома больше не было уюта, как раньше. Были только ругань и презрение. Стены здания, больше не были родными. Казалось, что они покрываются невидимым налётом зла. Это был больше не его дом, это было ему чуждо. Сейчас все свое время родители проводили в церкви, пытаясь смыть с себя грехи. Никки постоянно говорили присмотреться к какой нибудь девушке, что он мог все напутать. Но когда он вновь и вновь, отрицал все их домыслы, начиналась ссора. В которой он конечно же проигрывал.       Никки винил себя. Можно сказать ненавидел. Ненавидел свое влечение к парням. Это же принесло только страдания в его жизнь.       Затяжки продолжались пока Хеммик раздумывал над тем как вся его жизнь стала адом. Как он все испоритил. Сигарета дотлела до фильтра, выкинув бычок на землю, Никки затушил тлевший кончик кросовком. Пошла вторая сигарета.        Его бесила Лилит. До безумия. Он видел её насквозь. Ей не нужна его любовь, забота и преданность, ей нужны его деньги. Не раз Никки в этом удостоверился. Хейзы итак не блещут хорошей репутацией. Про них много слухов ходит. Не зря же Лилит до сих пор не взяли замуж. Ей как никак уже двадцать три, хотя выглядит моложе. Никки это напрягало ещё больше. Ему только шестнадцать, а встречается с девушкой старше него на семь лет. И чем думал его отец, когда соглашался на эту авантюру? Кто его знает. Видимо он настолько боится опорочить свою репутацию тем, что его сын гей, раз решил свести Никки с Лилит. Она как актриса, ведёт себя так, будто ей лет пять. И где те описания отца, что она умная? Хейз часто говорит такие глупости, что Никки становиться плохо. Хеммик — отличник. Ну по крайне мере был (из за стресса слегка скатился). Он умен, пусть не душнит, зачем ему это? Лучше уж иметь хорошие отношения со всеми, чем постоянно кого то исправлять. Но Лилит была исключением. Её было не возможно слушать. Такой бредятины Николас наверное, ещё никогда не слышал. Уши постоянно вянут, от её речи.       Так и сегодня на прогулке, она его бесила до чертиков в глазах. Он не исправлял её ошибки, но это не значит, что ему не было больно слушать это. Иногда он мог даже не понять, что она говорит. Это ужасно.       Вторая сигарета уже закончилась. Он поступил с ней как и с первой. В ход пошла третья сигарета.             В торговом центе они прошли наверное все. И везде, что то покупали. Пошли в кафешку и хорошо так покушали. Пусть Никки позже и вырвал в туалете. Пошли конечно вопросы, как он себя чувствует, но убедить её в том, что он в порядке не заняло много времени. В основном, говорила Лили. Лишь иногда Никки мог, что то сказать. В основном, он лишь кивал и соглашался с ней. Это радовало её и она довольная этим, продолжала.       Смотрели на них, к слову, странно. Все же слухи были у всех на устах. Поговаривали, что Лилит ходит направо и налево. А другие говорили, что она по девочкам. Никки надеялся на второе. Было бы хорошо будь у них схожая ситуация. Поговорить о таком, конечно, не представлялось возможным, но Хеммик очень надеялся, что у них все же выйдет. Хотя смотря на её характер.       Одна рука держала в рукха сигарету, а вторая зарылась в волосы и стала их тянуть. Никки зажмурился и закричал. — Ну почему так сложно!       Все и вправду ужасно. Он устал быть плохим сыном. Кем ещё он станет в будущем? Интересный вопрос. В голову случайно пришёл его кузен Аарон.       Аарон Майкл Миньярд. Его кузен по папиной линии. Младше него на четыре года. На самом деле этот маличк такой милый. Никки видел его лишь пару раз. И за эти пару раз, он так полюбил его.             Мальчик с белокурыми волосами, светло-карими глазами, взгялд которых Хеммик помнил и по сей день. Аарон был очень худым, одежда которую он носил, была больше него на несколько размеров. Его мать Тильда Миньярд, была не очень хорошей женщиной.        По рассказам отца, в детстве она была очень, доброй и мягкой девочкой. Она всегда была ухоженная, много улыбалась и веселилась. Всегда ходила в церковь и молилась. Была умной и образованной. Но все изменилось, когда она вышла замуж. Никки никогда не говорили имени мужа Тильды. Его называли «грешником». Он бил тётю Тильду, унижал её, а после подсадил на наркоту. Она с ним развелась, но позже узнала, что беременна. Изначально, она хотела сделать оборот, но Лютер не дал. Так на свет появился Аарон. Употреблять женщина не перестала, но сына полюбила.       Черт, третья сигарета подошла к концу. Никки потянулся за следущей. Не прекращая думать о светлом мальчике. Буквально светлом. Цвет кожи Аарона был молочным, он выглядил как ангелок. Ему не хватало крыльев за спиной и нимба над головой.       Как позже оказалось Тильда стала бить Аарона. И это было видно когда они приезжали. Никки дарил много всего мальчику. Старался его развлечь. Майклу не нравился активный досуг, он предпочитал спокойный. И как оказалось, мальчик интересовался биологией. Больше всего он просил Никки почитать именно эту книгу. Схватывал мальчик на лету. Он запоминал достаточно большое количество информации для своих лет. Такой умничка. Это влекло Никки, он тянулся к Аарон. Будто это его собственный сын. Жаль, что с последнего раза их встречи прошёл чуть ли не год. Это печально.       На самом деле, Хеммик никогда не забудет слезы этого мальчика. Это был как раз последний их везит. Тётя Тильда и Лютер стали о чем-то ругаться. Эта была ночь и Никки собирался уложить Аарона спать, когда они услышали громкие крики матери Аарона. Такого крика Никки не слышал никогда. Миньярд же вцепился в его руку, которая лежала на его груди. Хеммик обернулся к мальчику и увидел, как он с расширенными глазами смотрит на него. Из глаз тёлки слезы, а губки были плотно сжаты. Сердце парня не выдержало, он обнял мальчика. Сильно прижимая его к себе, Никки целовал его в макушку. Он будто чувствовал, что это последняя их встреча. Он шептал ему на ушко:        «– Ты мой ангелок Аари! Я люблю тебя, очень сильно. Все будет хорошо, я буду рядом, и всегда подарю тебе обнимашки, когда тебе будет плохо..»       Маленькие ручки обвили его шею. И тихий детский голос, полный испуга и боли прошептал.       «– Обещаешь?»       Сердце сжалось с такой силой, что Никки стало больно. Он прижал мальчика еще ближе к себе. Слезы полились из глаз, когда Никки судорожно проговорил.       «– Обещаю.»       Ком встал в горле. Он помнил обещание и хотел исполнить. Будет ли Аарон злиться на него, если он не выполнит свое обещание? Руки тряслись. Курить больше не хотелось. Все внутри тряслось. Он сломался. Аарон. Его ангелок, стал последней каплей на сегодня. Никки зарыдал. Давно он так не плакал. Паника накатила на него. Он упал на землю, закрывая руками лицо. Сигарета куда то упала, но ему было плевать. Слезы не останавливались, сердце гулко билось, а дыхание сбилось. Руки стали дёргать волосы, но лучше не стало. Слова вырвались наружу. – Прости меня Аарон! Прошу прости. Ангелок мой. Прости. Прости.Прости! Я не смогу сдержать обещание, но не злись на меня, прошу..       Рыдания под мостом продолжались. Неизветный парень извинялся перед кем-то. Странно,да?

5

      Истерика прошла. Никки сидел на траве. В руках уже, вроде как, восьмая сигарета. Он чувствовал приятное опустошение внутри. Теперь плакать он не будет, ещё долго. Холодная вода реки привела его в чувство. Дым изо рта немного грел холодные щеки. Погода стала ухудшаться. Появился ветер. И наверно скоро пойдёт дождь. Телефон оповестил о новом сообщении. Хеммик не хотя встал. Достал телефон. Сообщение от мамы? «– Мы пошли в гости к мистеру Хейзу. Еда на плите.»       Понятно. Никки быстро напечатал короткое "понял" и убрал телефон обратно в карман. Пора возвращаться. Как бы не хотелось, но промокнуть под дождём не входило в планы. Он затушил последнюю сигарету на сегодня. Пачку с оставшимися выкинул в мусорку.              Хеммик быстро ушел со своего места. Одежда провоняла табаком, раз родителей нет дома, то он просто сразу кинет её в стирку.        Он шагал по пустому городу. Неудивительно ведь погода ужасная. В далеке сверкали молнии. Красиво. Дороги пустынные, а на асфальт упали первые капли дождя. Никки медленно шёл. Мыслей особо не было. Сейчас в голове были лишь глаза его ангелочка. Как бы он хотел увидеть его снова. Ему сейчас двенадцать лет. Такой большой уже. Тётя Тильда, жалко её, но и бить своего ребёнка, который ни в чем не виноват. И зачем он давал какие обещания? Дал мальчику ложную надежду. Ну вот почему, он только и делает, что рушит все? Все, что ему дорого. Жалок ли он? Скорее всего да. Стыдно ли ему? Конечно. Хочет ли он все поменять? Безусловно. Вернуть время в спять нельзя. Но помнить будет постоянно, его счастливые глаза, ведь их лишился слишком рано. Может писать стихи? Вдруг станет лучше? Ну, что, за мысли.       Быстро забежав в магазинчик по дороге, он взял жвачку. Глаза в него были красные, а нос заложен, волосы расптепанны. Интересно, что подумал кассир? Да плевать уже как то. Никки взял в рот сразу три штуки и стал медленно жевать. Яркий вкус мяты ударил по мозгам. Ему нравилось. Как хорошо, что родителей нет дома. Он сможет хорошо отдохнуть. Кушать естественно он не будет. Не до еды ему. Лучше подольше постоять под горячим душем. Так, чтоб кожа покраснела. Это его взбудоражило, и он зашагал быстрее к дому.

6

      Никки стоял возле зеркала и рассматривал свое тело. Оно было подтянутым. Вообще парень выглядел очень хорошо. Единственное, что раздражало глаз это шрамы от порезов на ногах. Он боялся резать руки, было бы слишком заметно. А вот ноги. Рискованно, но не так заметно.       В его голове отлично запечаталась та мерзкая боль, когда он сделал их. Это было не так давно. Он снова поругался с родителями, и когда те ушли по делам, решился на этот шаг. Никки взял лезвием и стал делать надрезы на ноге. Это было ужасно больно. Но он продолжал, тогда боль ему казалась такой сладкой. Правда потом до него дошло, что это нирхрена не приятно. И с того дня, он больше не брал в руки лезвие. Какие бы мысли не были. О ком бы он там не думал. Нет. Он не прикасался к своему телу.       Горячая ванна была наполнина. Хеммик опустился в "кипяток". Какое блаженство. Как это приятно. Все тело мигом раслабилось, став кашей. Наверное он будет так лежать, до того момента пока вода не остынет. Запах лаванды из дефузера, звуки бьющейся о бортики воды. Никки закрыл глаза. Его унесло в далёкие края. «       – Мама?– послышался детский голос. Он был умоляющим. Таким жалобным.       – Закрой рот, Маркус! Почему ты постоянно за мной ходишь!?– послышался, будто пьяный голос женщины. Знакомый голос. Тетя Тильда? Точно она. Никки видел перед собой не высокую женщину. Её волосы были собраны в небрежнный пучок. Одежда была грязная. Глаза бешенные.       – Мама, но меня зовут Аарон, я не Маркус.– со слезами на глазах сказал маленький мальчик, который стоял перед свой матерью. На его теле были видны синяки от рук. У Аарона нежная кожа, на ней всегда остаются следы, если сильно нажать на неё.       – Замолчи, урод! Ты такой же как и твой отец.– проорала Тильда. В её руке Никки заметил серебристый крест. Он вспомнил. Он понял, что сейчас будет.       – Аарон! Отойди!– Никки выкрикнул, но его голос просто расеялся в пустоте.       Послышался звук удара. Тильда ударила сына крестом по руке, которую он вытянул, защищаясь. Тот вскрикнул. Он прижал маленькую ладошку к груди. Испуганными глазами, смотря на мать. Кровь стала капать на пол. Но Тильда продолжала орать. Только Аарон будто не слышал её. Он резко повернулся к Никки. Он был как маленький котенок, над которым поиздевались злые люди. Он смотрел на него с презрением и обидой.       – Ты же обещал.– только и сказал мальчик, когда все стало резко чёрным.»       Никки проснулся, он резко вскочил в ванной. Сердце бешено колотилось, дыхние сбилось, а из глаз текли слезы. Он вспомнил как Аарон рассказл однажды откуда у него шрам на руке. Тогда это повергло Хеммика в шок. Как можео было ударить собственного сына желзным крестом. И насколько сильно надо былт ударить, чтоб оставить шарм пости на всю ладонь.       Никки пытался прийти в себя, но это помогало. Вода уже остыла. Значит спал он долго. Нырнув под воду на некоторое время, охлодившись, Никки стало легче. Он быстро принял душ и вышел из ванны. Наспех одевшись, он пулей вышел из ванной комнаты и поспешил в свою комнату.       Парень лег под одеяло и снова заплакал. Ему было так жаль своего ангелочка. Это ужасный сон. Один ищ самых страшных. Сердце болело. И он чувствовал сильное отвращение к себе. Чувствовал вину. Самую ужасную на свете. Он обязательно выполнит свое обещание. Сделает все ради этого. Это стало его новой целью. Причина жить дальше, не отчаиваться и идти вперёд. Без разницы на проблемы с родителями, вина перед маленьким мальчиком куда сильнее. И он станет сильнее. Ради Аарона.       Никки обязательно должен попробовать связаться с ним. Попытаться помочь. Забрать его из рук матери, и показать какую жизнь он заслужил.        С этими мыслями Никки заснул. Ему без разницы как пройдёт следующий день. Он начнёт идти к новой цели завтра. Ничего его не остановит. Даже гнев отца.