mint chocolate

После объяснения с Джункю Джихуна ждало самое страшное — нужно было как-то посмотреть в глаза Хёнсоку. Вчера Джэхёк ночевал у родителей, и пили они вчетвером именно в их с Джихуном общежитии: были Харуто, Хёнсок и Джункю. Самый младший быстро подбил хёнов выпить что-то покрепче пива, а потом первым отправился дрыхнуть в свою общагу. Хёнсок тоже ушёл к себе, но уже после того, как Джихун затащил возлюбленного в комнату. «Чёрт возьми, если он услышал…» — Кю, может, не будем вставать… — Джихун бухнулся головой в подушку, не желая даже выходить из комнаты. — Почему? — Джункю повернулся лицом к нему и протянул ладонь к голове, перебирая светлые волосы Хуна. — Я так… Так сильно сделал тебе больно? Джункю прямо сейчас был похож на котёнка, которого отругали за плохое поведение, а то, что он щурился из-за плохого зрения, делало его ещё очаровательнее. «Зачем ты такой милый?» — Нет, со мной всё в порядке… — Хун перевернулся на спину и, собравшись с мыслями, протараторил: — Просто, возможно, так сложилось, что, наверное, нас слышал Хёнсок-хён, типа… — Что? — Джункю не сразу разобрал всё, что сказал Джихун, но через пару секунд пришло осознание. — То есть, хён нас слышал? — Думаю, что да… — обречённо ответил Джихун, прикрывая глаза рукой. — Мы с тобой попали. Джункю придвинулся ближе к нему и взял в объятия, прижимая к груди и согревая. Хун почувствовал себя по-настоящему защищённым, а Кю продолжал перебирать его волосы, и эти нежные касания были дороже всего. — Ещё не поздно сбежать из страны? — пошутил Джункю, поглаживая макушку Джихуна. — Я не думаю, что хён злится. Он поворчит, конечно, но ничего такого не скажет. Джихуну было приятно то, как Джункю успокаивал его, окутывая лаской и теплом. Оба были без одежды, но горячее тело альфы грело лучше любого одеяла. — Знаешь, я правда хочу встречаться с тобой, — мягкость в голосе Джункю словно убаюкивала, и Хун ощутил сонливость. Немного беспокоющая резь в животе отошла на второй план, он почти не чувствовал её. — Джихун-а, ты так нравишься мне. — Ты мне тоже, котёнок. — Старший чмокнул Кю в шею, спускаясь поцелуями к ключицам, покрытым следами ночной страсти. — Надо вставать, иначе я опять усну. — Джихун приподнялся в кровати и присел, в тот же момент он ощутил ноющую боль в пояснице. — Ох… Ты просто зверь, Ким Джункю… — Прости, — младший обнял его за бедро, не желая отпускать. — Я ещё не так хорошо сдерживаюсь. Джихун знал, что они оба не обладали особым опытом в сексе, потому что потратили большую часть молодости на айдольскую жизнь, а не на личную. — Я не злюсь, — Хун хихикнул, потрепав Джункю по голове. Наконец встав с кровати, Джихун натянул на себя трусы и отправился в душ шаткой походкой. Джункю решил полежать ещё немного и обнял подушку, которая пахла возлюбленным и его духами. Только Джункю не мог понять, откуда шёл неизвестный ему мягкий аромат мяты.

* * *

День был вполне обычным, без забитого расписания, и Джихун мог позволить себе поработать в студии. Все боли практически прошли, живот уже не тянуло, его прекрасное настроение ничто не могло испортить. К тому же, после отличного секса вдохновение было на высоте. Новая песня вертелась в голове, быстро набросав слова, Джихун пытался выстроить подходящую мелодию. Он решился наконец попробовать себя в продюсировании, и с воодушевлением взялся за работу. — Привет, бро, — в студию после короткого стука зашёл Хёнсок, немного хмурый, но по обыкновению мягко улыбающийся. — Сочиняешь? Он тоже был бетой, как и большинство в их группе. Только Джункю и Чонхван были альфами, и большинство омег сходили по ним с ума. — Привет, хён. — Джихун оторвался от компьютера, повернувшись на стуле к Хёнсоку. Его сдвинутые брови не предвещали ничего хорошего, и Пак немного заволновался. — Так, проба пера, ничего особенного. — Я пришёл на самом деле поговорить кое о чём… — Хёнсок навис над сидящим Джихуном и шёпотом продолжил: — Будьте осторожнее, пожалуйста, вы оба. В следующий раз предложи Джункю использовать кляп. У Джихуна покраснели уши. Он знал, каким громким может быть, и это не всегда было ему на пользу. — Ты всё слышал?.. Прости, хён… — Хун вжался в компьютерное кресло и ощутил дикий прилив стыда. Хёнсок отошёл на шаг, вздохнув. — Я не так много слышал, потому что ушёл, как только это началось, но да, было громко. — Чхве хмыкнул и скрестил руки на груди. — Я серьёзно говорю, кляп для тебя — лучшее решение. — Хён, перестань, — Джихун тут же вспомнил, как он кричал на всю комнату целую ночь. Что-то в животе потянуло вниз неприятным комком. — Мне и так жутко неловко об этом говорить. — С каких пор ты стесняешься? — Хёнсок удивился, потому что задолго до этого Джихун прожужжал ему все уши о том, как хотел встречаться с Джункю и завладеть им. — Ладно, продолжай работать, не буду отвлекать. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули, и одновременно с новой силой захлестнуло вдохновение. Джихун быстро записал строки для песни, которые лились из души. «Ты заставляешь меня кричать, Но не от боли или отчаяния. С тобой я не могу молчать, Наша любовь не будет страданием».

* * *

Следующие недели выдались ужасными для Джихуна. Ночи были действительно тяжёлыми. Джихун часто плохо спал, но стало особенно трудно — режущая боль внизу живота каждый раз беспокоила до самого пробуждения. И он бы стерпел, если бы неладное случалось только по ночам — слабость в теле стала постоянной и невыносимой, хотя он до этого всегда чувствовал себя бодрым и сильным. Рези могли снова появиться посреди тренировки, отчего он хватался за живот и пытался удержать равновесие. Джихун старался не показывать мемберам и даже Джункю своё состояние — очередные мысли о том, что он доставит кому-то неудобства, подавляли желание поделиться проблемами. Работа над подготовкой к возвращению была бурной, у Джихуна и Джункю было не так много времени, чтобы насладиться друг другом. Иногда они дурачились в Виверсе на радость фанатам, иногда Хун засыпал в комнате Джункю, и ощущал, как боль отходит на второй план, когда альфа обнимал и согревал его. Пак был готов мурлыкать от удовольствия, лёжа на груди любимого, ощущая, как пальцы Джункю перебирают его волосы… Засыпать вместе с ним было волшебно. Но Джихун так и не решился признаться, что его беспокоит. Болезненное состояние первым заметил Асахи. Он пожурил Джихуна за то, что тот всё скрывал, и всунул упаковку обезболивающих, предупредив, что необходимо сразу обратиться в клинику, если что-то не так с организмом. Джихун согласился, но таблетки, к разочарованию, не помогали, и он боялся, что придётся брать перерыв, если ничего не пройдёт. После очередного разговора с Асахи, он пожаловался менеджеру и сходил к терапевту, надеясь, что причину его недуга скоро найдут, однако кроме обычного осмотра врач почему-то направил его на УЗИ и сдачу анализов, все названия которых он не запомнил. Ему только объяснили, что это как-то связано с гормонами. Это было странно, ведь он ожидал какое-то кишечное расстройство, а как связан его живот с гормонами, Джихун не совсем понимал. Врач пояснил, что заподозрил кое-что, но волновать пациента раньше времени диагнозом не стал. Однако то, что он услышал на следующем приёме, совсем не укладывалось в голове. Доктор Со поздоровался с Джихуном, тот сделал то же самое, жестом его пригласили на кушетку. Пару секунд врач молчал, собираясь с мыслями, и, достав листочек с анализами, начал издалека: — Господин Пак, ваши анализы… Не в совсем в норме. — Джихун уже насторожился, почуяв что-то неладное. — К тому же, УЗИ показало нечто неожиданное для вас… Врач вздохнул, потерев лоб, а Хуну уже стало не по себе, он начал перебирать в голове наихудшие варианты. Но правда оказалась даже хуже, чем можно было представить. — Вы — поздно пробудившийся омега. — Что? Джихун подумал, что его разыгрывают. Прямо здесь, в кабинете, под скрытыми камерами. Сейчас из-под стола вылезет какой-нибудь Хэчан и прокричит: «Попался». Но этого не произошло. — Ваша вторая сущность не бета, а омега. — Доктор сложил пальцы в замок и серьёзно посмотрел на Джихуна. — Судя по анализам, у вас случился гормональный сбой, что спровоцировало перестрой организма. Вы заметили, как, например, изменился вес? Со продолжал перечислять симптомы, и медленно в голове Джихуна стала складываться картинка. Он действительно набрал несколько килограммов и никак не мог их сбросить, как бы ни старался: он надрывался в зале и сидел на диетах, но вес не убавлялся. Тело как будто принадлежало не ему: оно стало слабым и неловким. Эти продолжительные, тянущие боли в животе сводили его с ума. Но ещё страшнее для Хуна было то, что он в упор не замечал, откуда у него были вязкие выделения на белье. Он думал, что это проблемы с половыми органами, и собирался идти к специалисту в этой области, но уже не было надобности. Он, чёрт возьми, омега. С проклятой маткой и чёртовыми яйцеклетками. — Обычно омеги пробуждаются в восемнадцать, у вас… удивительный случай. Ваша матка долго находилась в «спящем» состоянии. «Лучше бы она так и спала», — подумал Джихун. Откуда у него вообще матка? Что это за бред? Как он мог не знать о лишнем органе в своём же теле? — Вам также нужно будет сделать повторное УЗИ, пару тестов, и… Джихун почти не слушал, хоть это было важно и касалось его здоровья. Он сидел, вжавшись в кушетку и вцепившись пальцами в колени, ему совсем не хотелось в это верить. Он же был бетой, тест на второй пол показал это ещё много лет назад, как он мог ошибиться? До восемнадцати лет парни в обязательном порядке сдают тест на второй пол и узнают, кто они: альфы, беты или омеги. Большинство мужчин и все женщины были бетами, иногда встречались парни-омеги, способные родить только от альф, которые, в свою очередь, могли оплодотворить мужчину-омегу или, как беты, любую девушку. Всё зависело лишь от ориентации. И альфы, и омеги не были часто встречающимися видами людей, но с каждым годом их становилось всё больше. И Джихун, можно сказать, вытянул счастливый билет, когда узнал в подростковом возрасте, что является бетой. Это давало ему шанс попасть в индустрию, ведь омег в ней не жаловали. Он был счастлив, став трейни, его мечта сбывалась, и он смог дебютировать. Он спокойно жил все двадцать четыре года без этой чёртовой матки, а сейчас ему нужно учиться жить заново, привыкать к каким-то течкам, боли и дикому желанию «залететь» от какого-нибудь альфы. Отвратительно. Быть омегой — отвратительно. «Не хочу». — И… Что мне делать? — Это было единственным, что волновало Джихуна. Вряд ли доктор понял всю глубину этого абстрактного вопроса, потому что Пак хотел знать, как ему с этим теперь жить. Сказать, что это было для него потрясением — ничего не сказать. Он не хотел верить в то, что услышал. Он прямо сейчас мечтал повернуть время вспять или провалиться сквозь землю, чтобы никогда не существовать в этом мире. — Пока что принимать курс препаратов, чтобы скорректировать гормональный фон, и ждать первую течку. Пока трудно спрогнозировать, когда она будет, для этого нужно знать некоторые обстоятельства... — Очевидные слова, которые не отвечали на то, как Джихуну следует дальше существовать с этим. Скорее, даже пугали тем, что ему придётся со всем смириться. Доктор подошёл к нему и попросил лечь на кушетку, ему нужно было осмотреть Джихуна. Пресс, которым он так часто хвастался, стал не таким твёрдым и рельефным, как раньше, его живот стал набухать. Проклятая матка. Было противно от самого себя, особенно когда пальцы доктора щупали живот. Боль от касаний была ужасной, он чуть ли не взвыл, и Со прекратил осмотр. — Да уж… Матка действительно не в лучшем состоянии после долгих лет без течки. Хун поднялся и сел, прижимая руку к животу, чтобы хоть как-то уменьшить болезненные ощущения. Доктор, видя его мучения, дал быстродействующее обезболивающее, и Джихун принял его. Он уже не мог нормально думать и чувствовать, просто засунул под язык эту растворяющуюся таблетку, пытаясь сосредоточиться на её кислом вкусе, а не на том, что внутри него чёртова матка и грёбаные омежьи железы. — Её можно будет как-то… удалить? — осторожно спросил Джихун, эта мысль была единственной, что чётко сформировалась в его голове, он уже мечтал избавиться от источника новых проблем. — Сейчас — ни в коем случае, нужно подождать хотя бы пару течек, когда организм придёт в норму. — Джихуну захотелось закричать. Он и так был в норме, пока эта проклятая матка не «проснулась». — Операция сложная, и восстановление после неё дорогое и долгое у омег, но не больше шести месяцев. — А как… Как часто проходят эти течки? — Джихуну было противно даже говорить об этом, но нужно было знать, что теперь ему предстоит переживать. Доктор Со старательно черкал на бланке для лекарств, выписывая гормональные препараты. — Две течки в год, длиться они должны не более недели, если у вас они будут проходить дольше, немедленно обратитесь в клинику. Значит, ему понадобится больше года, учитывая, что должно пройти хотя бы две-три течки. Несколько месяцев, чтобы они прошли, он мог бы перетерпеть и так, но после операции и до неё нужно время. Дадут ли ему такой перерыв в компании? Возможно, есть шанс, только… Тут мысли Джихуна оборвались, он не подумал о самом главном. Они ещё не знают. Это была катастрофа. Директор и остальное начальство наверняка будут в ярости, узнав, что Джихун омега. Из-за его состояния все планы компании могли пойти прахом, и у всей группы будут неприятности. Скоро должен быть камбэк, множество выступлений и ивентов, а он из-за своей сущности может не просто подвести группу — он может её лишиться вовсе. Вся его жизнь могла просто разбиться и больше никогда не стать прежней. «Чёрт, чёрт, чёрт, что же мне делать?..» Спустя пару секунд молчания, пока врач ставил печати на бланках, Джихун попробовал упорядочить мысли и спросил кое-что ещё: — А что могло так спровоцировать её, ну, матку? Почему именно сейчас? — Хун еле сдерживал слёзы и старался выровнять дыхание, чтобы не расплакаться. Со вздохнул в очередной раз. Ему самому было непросто иметь такой необычный случай и пытаться успокоить пациента, которому явно было не по себе. — Это очень редко происходит, и причины мало понятны. Но, как я предполагаю, возможно, омегу пробудил близкий контакт с альфой. Простите за такой нескромный вопрос, у вас были какие-то половые отношения с альфами? Именно недавно? Это предположение доктора просто поразило его, ведь в этом и крылась разгадка. Единственный альфа в жизни Джихуна, с которым был секс — это Джункю. Он уже не смог сдерживаться и начал плакать: тихо, без всхлипов, слёзы просто медленно текли по щекам. — Только… Только с одним.