SCOPOPHOBIA

Тусклая рутина вдруг стала ещё тоскливее. Пайпер все чаще стала задуматься о том, что жизнь в парке Старр её никогда не устраивала, а чувство вины становилось все сильнее. С каждым выстрелом, с каждой победой и каждым поражением, девушка чувствовала себя все хуже, но, ей некуда деваться. Из этого ада нет выхода, и никогда не было. Перед началом нового матча, девушка случайно встретилась взглядом со своей союзницей - это была Белль. Женщина имела незавидную репутацию в округе; её скорее боялись, чем уважали. О ней, кажется, ходили некие слухи... что она знает что-то о парке, о чем никто другой не догадывается. Пайпер внезапно осенило - это идеальная возможность завести диалог. Пара минут, и они выходят из боя победителями. – Вы отлично сыграли, миссис. – Пайпер улыбнулась, сжимая в руках ручку зонта. – Благодарю, пуговка. – женщина улыбнулась ей в ответ, пуская солнечных зайчиков своим золотым зубом. – Извините, но... не найдется ли у вас пары минут? Есть разговор... – Найдется, и очень даже. Что стряслось? – Хотела узнать кое-что... по поводу вашей работы. – девушка отвела взгляд, будто оглядывая местность. – Хах... не сказала бы я, что это работа. Это дело моей души. – Белль слегка облокатилась на стену. – Соглашусь, я материалистка, но, что в этом плохого? – Нет, нет! Я совсем не об этом... я слышала, у вас есть... некая информация об этом месте? – Да?... – женщина сразу перестала казаться такой расслабленной, а в голосе чувствовалась серьезность. – Что, надоело работать без выходных и отпусков? Скажу я тебе, пуговка, приходи вечером ко мне, в логово Золотой Руки. Там стены потолще, нальём чаю и побеседуем. Кажись, не одна Пайпер стала задумываться о своей жизни. Пэм уже давно чувствовала себя очень подавлено. Прошло уже семь лет, а её дочурка Джесси не выросла ни на сантиметр. Женщина вечно думала о том, что все могло бы быть иначе: Джесси бы уже заканчивала школу, а она нашла бы себе достойную работу. Нехватка денег и желание лучшей жизни привели семью в парк Старр. Казалось, это стало бы отличным социальным лифтом; им бы больше никогда не пришлось волноваться насчёт еды или крыши над головой, но, за какую цену? – Я прекрасно понимаю ваши чувства... – Белль поставила чашку обратно на стол, опираясь головой на руку. – Вы, как родитель, лишь хотели лучшего для своего чада... я тоже долго корила себя за то, что позволила Кольту подписать контракт, но, кажись, ему тут нравится больше, чем всем нам. Пэм выглядела задумчиво. Её нетронутая чашка чая уже успела остыть. Казалось, будто она вообще не слышала собеседницу. Поток её мыслей прервался стуком в дверь. Это была Пайпер. – Тебя-то я и ждала. Проходи, присаживайся. Комната не отличалась красотой интерьера: стол, пара стульев, облезлый кожаный диван красного цвета, проход на кухню и стоящий в углу старенький телевизор. Девушка присела, поправляя подол платья. – Что же, по поводу информации насчёт парка. Я узнала о расположении каналов коммуникации парка, что поможет вынести наши проблемы в массы. Прервем вещание, расскажем о всем, что тут на самом деле происходит, и общество взбунтуется. – женщина зажгла сигарету, сделав затем долгую затяжку. – Извиняюсь, давно не курила. – Не слишком ли это рискованно? – Пайпер звучала слегка взволнованно. – Кто не рискует, тот не пьет шампанское, как говорится. Все равно руководство давно положило на меня глаз, без жертв не обойтись никак. Последняя фраза резко привела Пэм в чувства. – Без жертв? Вы уже себя похоронить решили? – Если бы... – Белль засмеялась. – Смерть - не самое страшное, что может меня ждать. Но, не будем об этом. В комната повисло молчание в перемешку с тяжёлым запахом сигарет. Умереть по настоящему - главный страх и тайное желание многих, одновременно. Что будет после смерти - неизвестно, но там уже не будет страданий данной жизни. Страшнее смерти было отсутствие привилегии закончить свою боль, а в парке Старр данной привилегии нет ни у кого.