Плачет церковь

      Пробуждение в сумраке. Над лохматой головой пульсирует небо, а если быть точнее - звёзды на нём мерцают таинственным бликом. Он рядом. Совсем рядом. Дышит вожделенно, зубами клокочет. Земли запах. Лопата проникает в неё, рыхлую и холодную, влажную и мягкую. Здесь... на кладбище Юкимия копает под покровом ночи. Его тень падает на надгробный камень. Взор скользит по фотографии, изображённой на нём. И всё же... совесть мучает, точно пытка. Скоро Юкимия лично встретится с покойницей. С той, кому посчастливилось однажды ощутить пронзающий насквозь взгяд в спину, а после - ледяную длань смерти на шее. Увы! Бедняжку не оставят в покое даже после погребения. Не слёзы ручейками стекают по подбородку, капая на землю, а слюни. Хищный аскал волка искажает лицо Юкимии, не иначе. Гулко скрежечат клыки. Внезапно, лопата ударяется о нечто твёрдое и деревянное. У Юкимии возникает блеск в глазах. - Наконец... И земля разлетается в разные стороны с большей интенсивностью. Юкимия рукавом рубашки стирает пот со лба. Дрожащими от волнения руками Юкимия тянется отворить крышку гроба.       И тишину на кладбище разрывает истерический вопль. Гроб залит свежей кровью. Юкимия отстраняется, бешенно озираясь. Он охрип после крика. Некто выстрелил в его руку. Приближающийся громадный силуэт плывёт пятнами, едва успев нарисоваться.       - Уважаемый! - слышится знакомый голос. - покойников насилуем? Так не пойдёт.       В ответ Юкимия лишь хрипит. Веки его становятся тяжёлыми. Подошедший вплотную мужчина раздвигает их и грязно облизывает своим быстрым языком один глаз.       - Ладно... это останется нашим маленьким секретом, если сейчас же раздвинешь передо мной ноги! - мужчина расплывается в ухмылке.       Их лица разделяет всего пара сантиметров. Юкимия вкушает аромат его тяжёлого металлического парфюма. Широкоплечий и мощный склоняется над жалко сжавшимся в клубок Юкимией, брови которого открыты. Его глаза умоляюще блестят отражением луны в них.       - М...милый, - говорит Юкимия, улыбается ласково, через рубашку царапая ногтями грудь сослуживца Клода, военного медика, которого он только вот узнал, - мне всё равно. А вообще, доказательств у вас нет.       - Думаешь? - сквозь зубы спрашивает Клод, хоть уголки его губ и не опускаются. - Я знаю, ты собирался сожрать её. Трупы наших солдат поедает кто-то давно.       Шаг за шагом, вздох за вздохом, Клод следил за ним, за каждым его движением. И так не должно быть. Убить каннибала. Изнасиловать прежде Клод не против. Глубина тьмы в его глазах, точно пропасть. Она сгущается.       - Впрочем, доказательств у меня действительно нет. Я пришёл за другим. Сделка. Тайно я буду предоставлять тебе доступ к телам погибших - их сжигают, как правило. А ты взамен будешь проводить ночь страстного блуда со мной, скажем, раз в неделю.       - Звучит вкусно, однако больно нечестно, - Юкимия равнодушен, даже глаз не поднимает.       Клод долго терпеть не привык, хоть и стоически сдержался не выстрелить прямо в сердце Юкимии в самом начале.       Врач-садист запрокидывает голову вверх, к звёздам. Он мнгновенно заливается краской, предвкушая веселье. Прячет лицо за рукой и производит серию хаотичных выстрелов по груди Юкимии.       - Получай!       Живое тело не обратилось в бездыханное. Под лунным светом... вблизи усопших Юкимия воспротивился концу.       - Так и знал. Бессмертный! Но ты чересчур легко встал. Должно быть, ты симулировал боль при простреленной руке.       - Вы так оправдываете себя?       Чувство боли практически отсутствует у Юкимии. Однако Клод найдёт способ заставить его рыдать и умолять о пощаде. Клод... сильнее Юки, намного - в одном отряде служат. Что если док запытает его? Не умрёшь, а захочется. А так, хоть будет лёгкий доступ к человечине.       - Что же ты такое?       - Твой пациент, доктор. Пациент, изголодавший по человеческой плоти. Вылечи меня!       Клод пихает в разинутый рот Юкимии револьвьер. Оружие проскальзывает в темноту узкой сокращающейся глотки. Вытаскивает на половину, вновь внутрь и обратно. Железа запах.       - Выстрелить?       Да ну эти тела, судьба которым и так сгореть адским пламенем. Без проблем доныне отыскивал нужные. Не дам - не дам. Только сейчас, разочек. А впоследствии надлежит исчезнуть из жизни и памяти всех, как далёкое воспоминание, которое обязательно рассеется в кроличей норе таких же смутных мемуаров памяти.       Больше Юкимию пугает внезапное обличение истинной натуры дока. Кровожадный ублюдок. По-любому наслаждается от мучений своих пациентов, правда? Когда они умирают... что тогда? Какие мысли наполняют без остатка его больной разум? Чем он вожделеет? Кровавыми пятнами на простыни, на гробу этом, быть может. Юки тоже, однако он только сон мёртвых тревожит. Многим ли это лучше? Юки надеется. Сам себя побороть не может. Этот инстинкт - плата за непрошенное бессмертие? Не на все вопросы есть ответы.       Юкимия давится. Выскакивает пистолет из горла, а вместе с ним струя слюны. Клод придерживает двумя длинными пальцами мокрый подбородок "пациента". Ловко расстёгивает ширинку его брюк, которые он сразу стягивает вниз. Свои он оставляет без внимания. Искушённо водит теми же пальцами по мокрому револьвьеру.       - Устроим пир на костях? - взволнованный, нежный взор Юкимии таит в себе отвращение и отторжение на дока. - Давайте же лучше сейчас эту девушку...       - Хочешь всё и сразу, солнце? Потерпи, - ни одна мышца не колебается на лице дока, что не скажешь о его со злостью стискивающей затылок Юки кисти руки.       Юки недовольно бормочет себе что-то под нос.       Клод хмыкает. Его длань ложится на чужое лицо и с силой давит, заставляя Юки упасть навзничь. Странное ощущение... валяться в грязи. Сырая земля после дождя особенно гостеприимна - Юкимия тонет в ней, так ещё и Клод наваливается всем телом. Он разорачивает Юки спиной к себе. Своими покрытыми чёрным лаком ногтями рвёт нижнее бельё.       В зад Юки проникают первые две фаланги пальцев, следом - целиком. И он рад не ощущать это. А от чувства стыда не скроешься, какой позор. Вот бы больше никогда с Клодом не встретиться. Оргия на кладбище, да скоро церковь заплачет.       Похоже, Клод осознаёт бессмысленность своих действий. Он принимает ну крайне задумчивую позу, взгляд понуривает, затылок чешет.       - Не вздумайте засовывать! - парирует Юки, обернувшись, когда Клод уже победно приставил револьвьер ко входу.       - Всё, что пожелаешь, - неожиданно тот слушает Юки, мрачно вздыхая.       Каков ход его мыслей? Клод непредсказуем, как стихия.       Клод старательно возится пальцами внутри, возюкает там же слизью, собранной с члена Юкимии. Дальше проскальзывает вся ладонь, что отдаётся Юки болезненными покалываниями. Узко, всё ещё суховато. Но разве это его остановит. Юки кажется, в унисон его сердцу рука Клода приходит в ритмичное движение, подобие мантры или молитвы свирепым развратным духам. Крик раздирает глотку Юкимии, когда рука Клода оказывается внутри него по локоть. Где-то совсем глубоко Клод растопыривает пальцы, елозит ими.       Вспышка. Перед глазами искрится, как и снизу. Острый оргазм настигает, до судоги, до колющих мурашек. Всего сводит. Отвращение на самого себя за наслаждение от ощущений этих ярких. Они, точно красочный феерверк в ночи. Удовольствие разве может быть настолько мерзким? Здесь... в грязи может быть только плохо. Отрицание. Всё нереально. И время замедляется. Испачканный грязью и собственной спермой Юкимия теряет связь с реальностью, взгляд его угасает под звук хлюпания в заднице.