Во младенчестве

Во младенчестве не́ дали мне молока — Оттого-то и кровь небурлива, жидка; Оттого-то последнее видно ребро; Оттого-то дрожу, точно птичье перо. Как ни кутай, ни грей — до конца не согреть, И удел мой меж плачущих — сухо смотреть, Как горячая их утешает слеза. Неболящую душу — утешить нельзя. Неболящей душе безразлично тепло, Всё по капле оно из неё утекло Вместе с чистой водой, что кормила меня От рождения и до заветного дня, Когда первое слово моё удалось. С ним росла и крепчала глагольная ось, Но без плоти молочной, где кладезь тепла, — Как с костей, без остатка вода согнала. Холод телу привычен, понятен уму. Иногда, замерзая, себя обниму — Так касается кожи речная волна: Бесконечно нежна и насквозь холодна. Кровь покладиста; резво и быстро бежит — Молодыми ручьями с альпийских вершин. Кто когда-то, склонившись, из них пригубил — Тот в молчании ими остался любим. Не дано говорить им и речь различать, Человеческой крови и горным ручьям. Их поток — не горнило, но тихий тайник: Первозданно слова сохраняются в них. И чем кровь холоднее, прозрачней вода, Тем заметнее слово сияет со дна. Там, где в трещинах и под камнями светло — Это слово себе колыбель обрело. Июль 2024