ночной пейзаж.

Федор просыпается от того, что кто-то – кто-то, ха-ха – теребит его за лодыжку, высунутую во сне из под тонкого одеяла. сонный мозг сразу начинает работать, а природные часы подсказывают, что сейчас не больше трех часов ночи. прежде чем посмотреть на разбудившего его человека, он успевает взглянуть на электронные часы на тумбе рядом с кроватью. да, половина третьего ночи. – Осаму, бога ради, оставь меня в покое, – бормочет он недовольно, пытаясь вытащить свою ногу из цепких рук. Дазай в ответ смеется. – Фееедор, –он щекочет федорову голую пятку, на что второй недовольно бурчит. – пойдем на пляж, – слишком воодушевленно говорит он, будто тот согласится. – ты с ума сошел? ночь на дворе. да отпусти ты меня! – Федор наконец-то отвоевывает свою ногу, хотя, скорее это Дазай оставляет ее в покое, как одолжение. но не сдается. садится напротив лица возлюбленного, с широкой улыбкой рассматривая его. – ну пожалуйста! там сейчас так хорошо, вода теплая, ну пойдееем, – ноет Осаму, слегка потряхивая мужчину за плечи. – там холодно, отстань, – Федор пытается полностью залезть под одеяло. – ты дурак что-ли? днем жарко, вода теплая, к вечеру только остывать начинает, а сейчас она идеальной температуры! поднимайся, или я тебя на руках понесу! воцаряется тишина. Дазай широко улыбается, зная, что уже победил в этой маленькой схватке, а Федор лежит еще минуту, надеясь, что это глупая шутка, но наконец-то тяжело вздыхает, поднимаясь. – ты невыносим, – вздыхает он, вставая с постели. ежится, чем веселит Дазая еще сильнее. – не ворчи, – Осаму обнимает сбоку, счастливо улыбаясь, и целует его в щеку. – ты такой хорошенький, я не могу! Федору остается только закатить глаза. – если ты не отпустишь меня, я не смогу собраться, – сказал он ворчливо. – ну не будь ты таким недовольным, и вообще, нам нужно только взять полотенца, нечего драматизировать, – Дазай потирается носом о его щеку, а потом снова целует, выпуская из объятий. – нам нужна сменная одежда, как минимум, – уже смиренно говорит Федор, выходя из спальни и направляясь в ванную. – одежда? – задумчиво спрашивает Дазай, потирая подбородок. – не понял, – Достоевский высовывает голову из-за двери в ванную. – ты собрался плавать голышом? – я рассчитывал, что и ты тоже, – хлопает глазами Осаму. – даже не надейся, – Федор хлопает дверью, снова прячась в ванной. – эй, да брось! чего я там не видел? – хохочет Дазай, слыша в ответ приглушенное ругательство. *** они добираются до пляжа за десять минут на машине, за руль которой Федор принципиально не садится. зато Дазай улыбается, не переставая болтать о всякой ерунде. например, Федор узнал, что крабы выбирают себе одну любовь на всю жизнь, а выдры во сне держат друг друга за лапы. только с виду он выглядел равнодушным, но Осаму прекрасно знал, что тот ловит каждое его слово. Дазай паркует машину рядом с пляжем, они берут полотенца и одежду и направляются к воде. – красота, – Осаму с удовольствием вдыхает полной грудью. – согласись, – он игриво подталкивает Федора локтем. тот молчит, всматриваясь в размытую линию горизонта. – действительно красиво, – неуверенно отвечает Достоевский, теперь поднимая взгляд на луну. пока Федор любуется пейзажем, Дазай любуется Федором. его оголенными ключицами, что выглядывают из под футболки, тонкой шеей, профилем с острыми чертами. шатен уверен, прямо сейчас в аметистовых глазах его мужа отражается прекрасная луна и сотни созвездий небес. неожиданно для самого себя Осаму смущается. так странно, обычно он совсем не стыдится рассматривать мужчину, даже в весьма компрометирующем положении, а сейчас вдруг чувствует, как теплеют собственные щеки. он откашливается, приходя в себя и привлекая к себе внимание. – ты первый раздеваешься! – говорит Дазай, хлопая Федора по плечу. – либо вместе, либо я ухожу, – безапелляционно заявляет тот, скрещивая руки на груди. Осаму обиженно надувает губы. – да чего ты постоянно стесняешься? ну вместе, так вместе, мне-то что, – Дазай пожимает плечами и стаскивает футболку, собираясь бросить ее прямо на песок, но Федор одним взглядом дает понять, что если он это сделает, то кто-то точно пострадает. так они стелят большое полотенце на прохладный песок и раздеваются до нижнего белья, складывая вещи туда. – снимай, – говорит Дазай, щуря глаза на Достоевского, который цокает. – я не собираюсь плавать голым, – стоит на своем он. – собираешься, – отвечает Осаму, вскидывая брови. – оставь меня в покое. – снимай трусы! или я сейчас сам их с тебя сниму, – Дазай делает шаг навстречу, намереваясь исполнить сказанное, но Федор выставляет руку вперед. – только тронь меня, извращенец, – Федор хмурит брови, но видит недовольное лицо напротив и не может сдержать полуулыбки. Дазай возмущенно цокает, видя, как Федор давит лыбу, но решает действовать иначе. – ладно, хочешь, я сниму первым? – не хочу. – а что ты хочешь тогда? – Осаму закатывает глаза. – я хочу плавать в белье, а вообще-то я вообще не хочу купаться, и я бы лучше сейчас спал дома спокойно в нашей кровати, но ты... – Дазай внезапно оказывается близко к его лицу, одну руку кладя на ребра, а другую – на щеку мужчины, и, одарив теплым взглядом, целует так сладко, что все возмущения тут же испаряются, будто их и не было. это запрещенный прием, Дазай использует эту тактику закрыть его рот только в редких случаях, когда их перепалки совсем несерьезны и смешны. и это одна из них. Федор тает в дазаевских руках, расслабляясь и доверяясь. это всегда сбивает с ног. Дазай каждый раз задается вопросом, реально ли вообще, чтобы один человек на другого реагировал так? Осаму старается не увлекаться и сосредоточиться на главной задаче – снять чужое белье, но поцелуй так затягивает, что его руки скользят по почти обнаженному телу по инерции, а не намеренно. что удивляет, так это то, что Федор, видимо, тоже не до конца осознает происходящее и позволяет снять с себя последнюю вещь. незаметно для обоих они оказываются в горизонтальном положении прямо на прохладном, но мягком песке. Дазай поддерживает голову возлюбленного, пока руки второго сжимают его бедра. – эй, эй, – шепчет Дазай, отстраняясь от лица Достоевского. – я бы с удовольствием продолжил, но мы не взяли с собой смазку, так что вынужден закончить все это. нет, я конечно могу продолжить, если ты не против... – игриво говорит мужчина, целуя шею Федора. конечно он не будет продолжать начатое, хотя бы потому, что действительно не хочет навредить. – ты ужасен, – жалуется Достоевский, смущенно пряча лицо в его шее. Осаму смеется. – ты так не думаешь, – Дазай встает, помогая Федору подняться. тот, осознав, что сейчас перед Дазаем стоит в чем мать родила, думает прикрыться, но понимает, что это как минимум глупо перед человеком, с которым ты вместе столько времени, а потому просто отворачивает голову, закатывая глаза. – чтобы я еще раз согласился на какую-то твою авантюру... – бормочет Федор под нос, однако сам берет Осаму за руку, направляясь к морю. Дазай быстро скидывает свое белье и с счастливой улыбкой идет за Достоевским. стоя по щиколотки в воде и понимая, что она действительно не холодная, Федор немного расслабляется, вздыхая. смотрит на Дазая. – ну? долго будем стоять? – спрашивает он. – нет-нет, ты прав, пойдем, – по-прежнему держась за руки, они заходят глубже, останавливаясь тогда, когда вода касается поясницы. – ну как? не замерз? – с усмешкой спрашивает Осаму. – нет, – Федор смотрит вниз, ведет пальцами по водной глади, наблюдая за разбегающимися от этого места кругами. – тут так тихо. спокойно. они делают еще несколько шагов. теперь вода мелкими волнами бьет по груди. – Федор, прислушайся, – Дазай берет его за щеки, обращая внимание на себя. Достоевский действительно внимательно слушает и слышит, как недалеко от них шуршат листья деревьев на пляже, а в них жужжат цикады. а еще слышит легкий плеск волн, подгоняемых едва заметным ветерком к берегу. слышит спокойное дыхание Дазая и ощущает его же пульс на своей коже. это расслабляет. у Осаму в глазах отражается весь небосвод, а зрачки расширены, словно он принял какой-то сильный наркотик. в принципе, Дазай и не отрицает, что зависим. в это мгновение. и до него. и после, уверен, тоже. Федор выдыхает с благодарной улыбкой, кладет свои руки поверх его и целует Осаму в нос. потом в губы. и в подбородок. а потом и вовсе обнимает, прижимая к себе за поясницу, а голову укладывая на плечо. его взгляд устремлен в небо, а пальцы мягко водят кругами по спине Дазая. тот обнимает его в ответ, одной рукой зарываясь в черные волосы, а другой обнимая плечи. так и стоят в обнимку в тишине, наслаждаясь теплом друг друга, два влюбленных человека, и звезды свидетели их любви, и луна, и море.