Кошмары

Очередной вечер у Гена начинался так же, как и все остальные за последнее время. Менталист любил проводить их с Сенку в лаборатории, наблюдая за тем, как учёный создавал ещё одно изобретение. Несмотря на то, что болтолог уже видел множество подобных вещей до окаменения, он каждый раз, как в первый, удивлялся им — как такое возможно было вообще создать в каменном мире? Каждый вечер Ген рассказывал Ишигами разные забавные и интересные истории, происходившие в деревне, которые второй упускал, всё время уделяя науке. Сенку обычно в ответ лишь кивал и слушал, затем снова бормоча непонятные и сложные формулы себе под нос, а после пытаясь объяснить менталисту суть их работы. Хотя учёный знал, что тот вряд ли поймёт, но зато с интересом послушает и сделает вид, что это проще простого. Однако в душе Ген не переставал постоянно удивлялся гениальности Ишигами, скрывая истинные эмоции за привычной маской болтолога. Асагири любил засиживаться вместе с Сенку до ночи, а после таких вечеров он со спокойной душой и головой, набитой различными непонятными формулами, проговоренными учёным по несколько раз, шёл к себе. Однако в последнее время Гена мучили кошмары, не дававшие ему нормально высыпаться. А в этот раз особенно неприятный сон привел к тому, что сегодняшним вечером болтолог чувствовал себя особенно усталым и разбитым, что нельзя было не заметить. Сегодняшним вечером менталист снова выслушивал болтовню друга, комментируя и подтверждая её, наблюдая за его действиями, пока Сенку что-то сооружал и в который раз экспериментировал с материалами. Но при этом этот раз всё было иначе — Ген был редок на различные подколы, что было совсем не свойственным для него самого. Оказалось, что сильная усталость и недосып так сказались на нем — болтолог частенько зевал и пропускал мимо ушей некоторые моменты его разговора с Ишигами, хотя старался как можно внимательнее слушать его. Но с каждой минутой попытки становились всё тщетнее и тщетнее. — Ген, всё в порядке? — внезапно спросил учёный с капелькой волнения, заметив, как друг в который раз за этот вечер зевнул. — Не бойся, всё отлично, Сенку-чан, — Асагири попытался бодро ответить, но в его голосе всё равно можно было услышать усталость и сонливость. В ответ Ишигами лишь кинул на него неодобрительный взгляд и продолжил работать, решив, что болтолог сам расскажет, если захочет. Прошло некоторое время, и Сенку снова начал рассказывать о формулах, которые получал в ходе соединений различных материалов. Вдруг он заметил, что не слышит голоса Гена, а вместо этого в обсерватории слышалось лишь тихое сопение, не дававшее тишине охватить помещение. Обернувшись, учёный увидел, как Асагири, облокотившись на стену, умиртворенно спал, изредка что-то бормоча себе под нос. Умилительная картина. — М-да уж... — усмехнулся Сенку, взглянув на болтолога. Ему пришлось взять Гена на руки и отнести в другой домик, но по пути тот начал что-то сильнее и громче бормотать себе под нос и немного дрожать. Учёного это насторожило, ведь до этого он никогда не видел Асагири в таком состоянии, казалось бы, совсем беспомощном и боязливом. Он решил, что так дело не идёт, поэтому вернул Гена обратно в обсерваторию, предварительно укрыв одеялом. Может он как-то потревожил во сне болтолога, решив отнести его в нормальное место для сна? Пока Ишигами мог лишь предполагать. Спустя время бормотание менталиста прекратилось, и Сенку снова приступил за работу. Кромешная тишина наполнила обсерваторию, только иногда за её пределами можно было услышать природный убаюкивающий шум. Всё шло, как обычно это бывало, пока учёный не услышал то же, что и в прошлый раз, но в этот раз Ген выглядел особенно жалким и обреченным, изредка всхлипывая. Ишигами подошёл к менталисту, оглядывая его, и увидел, как тот дрожал, продолжая бормотать о, казалось, несвязанных между собой вещах, ведь только Ген видел и ощущал с боязнью свои кошмары, а под его закрытыми глазами собирались капельки слез. Про себя учёный подумал о том, что следующее, за что он возьмётся, будет снотворное для Гена, а пока что оставалось лишь действовать так, как душа и сердце следовали и предполагали. Сенку легонько обхватил лицо болтолога руками, вытирая большими пальцами капельки слёз, а после аккуратно обнял дрожащего Гена, стараясь не разбудить, и начал поглаживать по спине, пытаясь успокоить. Учёный не знал, правильно ли он делал и нужно ли это было вообще, ведь кто знает, как отреагировал бы Асагири, но думал, что так и должно было быть, как сейчас — не оставлять одного. — Тшш, тшш, всё хорошо, — тихо шептал Сенку, надеясь, что тот, сквозь свой кошмар, сможет услышит его. — Параратарирара... — Ишигами тихо напевал болтологу какую-то несвязную песенку, надеясь, что она поможет ему успокоиться, если тот услышит её. Это выглядело глупо, особенно как для ученого, но сейчас он был лишь человеком, который был неимоверно важен для Гена, поэтому он просто был обязан быть рядом сейчас — осознание этого приходило со временем, но уверенно. Продолжая тихонько напевать, Сенку по-прежнему гладил менталиста по спине, зарываясь носом в его волосах. Даже сейчас от Гена пахло душистыми цветами, которые тот постоянно собирал. Вдруг Ишигами услышал утяжелённое дыхание, будто после длительного бега, и неожиданно почувствовал руки на своей спине — он случайно разбудил болтолога, и тот проснулся, аккуратно обняв его в ответ. Сенку, несмотря на это, не выпустил того из объятий, а после услышал родной тихий голос. — Спасибо, Сенку-чан...я и через кошмары смог услышать и почувствовать тебя, — Ген бормотал тихо, а после положил голову на плечо Сенку, пытаясь уравномерить дыхание и прийти в себя, в то время как Ишигами не ожидал услышать такое от болтолога, но при этом был рад этим словам от него. Он в ответ лишь молча кивнул и легонько поцеловал Гена в макушку, добродушно улыбаясь. Не требовалось много слов, чтобы всего понять. Нужны были лишь такие действия, которые всё говорили за себя. Прошло несколько минут, и Асагири вновь погрузился в сон, на этот раз спокойный и безмятежный. Сенку аккуратно переложил его на импровизированную кровать и вернулся к своим экспериментам, продолжая думать о том, как помочь болтологу справиться с ночными кошмарами. Может быть, это будет их следующий большой проект — нечто, что принесёт мир и спокойствие для многих людей. Но главное, что принесет первоначально в сердце Гена. В последующие дни Сенку проводил больше времени в изучении лечебных растений и трав, известных своими успокаивающими свойствами. Он тщательно исследовал возможности создания натурального снотворного, которое могло бы помочь менталисту. Ген замечал, что Сенку чем-то озабочен, но не придавал этому большого значения, — так же ведь было всегда — продолжая свои привычные вечерние беседы и наблюдения за работой учёного. Однажды вечером, когда Сенку был погружён в очередной эксперимент, Асагири неожиданно подошёл к нему с чашкой горячего чая, желая, чтобы Ишигами хоть немного отвлёкся от своих исследований, ведь последние дни он был увлечён ими настолько сильно, что совсем забывал об обычных человеческих потребностях. — Выпей, это поможет тебе расслабиться, — сказал он, улыбаясь со своей манерой. Сенку удивлённо посмотрел на менталиста, затем принял чашку и сделал небольшой глоток. — Спасибо, Ген, — ответил тот, чувствуя, как тепло напитка разливалось по всему телу, принося долгожданное расслабление. — А что это за чай? — Секрет, — лукаво усмехнулся Асагири. — Менталисты своих тайн не расскрывают, — затем последовало лишь подмигивание. И снова как всегда в его удивительной позитивной манере, поднимающей настрой. Этот вечер был почти такой же, как и предыдущие, но на этот раз они обсуждали не только научные формулы и изобретения. В этот раз Сенку и Ген обсуждали что-то, что не связано было с наукой от слова совсем — мечты, планы на будущее и всякое прочее. Это создавало доверительную атмосферу между ними и более расслабленную, нежели при обычных обсуждениях экспериментов. Сенку, продолжая болтать с менталистом, набирался всё больше и больше мотивации, чтобы побыстрее закончить снотворное, ведь ему хотелось, чтобы Асагири не тревожили неприятные сны. Прошло несколько дней, и Сенку, наконец, завершил своё новое изобретение — натуральное снотворное, специально разработанное для болтолога. В тот вечер, когда уже время близилось ко сну, учёный вручил Гену небольшую скляночку с светлым порошком внутри, который помог бы тому наконец высыпаться. — Для тебя, держи, — произнёс Сенку, вручая менталисту снотворное. — Спокойный сон тебе обеспечен, — он усмехнулся в своей уверенной манере, радуясь новому законченному научному изобретению. В том, что оно поможет, учёный был уверен на все сто — а как же иначе? Ген взял пузырёк и благодарно посмотрел на Ишигами, легонько кивнув головой. — Спасибо, Сенку-чан, — сказал он со всей искренностью, которую только мог выразить, и в благодарность крепо обнял учёного, после подарив поцелуй в непослушные волосы. Той ночью Ген выпил снотворное и впервые за долгое время погрузился в глубокий и спокойный сон, без кошмаров и тревог. Сенку, наблюдая за мирно спящим другом, понял, что вся та муторная работа и бессонные ночи стоили того, чтобы наконец-то впервые за долгое время увидеть менталиста в умиртворенном спящем состоянии, когда учёному не приходилось его успокаивать в который раз. Ген лишь тихо сопел, и ничто не могло нарушить его покой, не считая Сенку, который решил присесть рядом и погрузиться в умиртворенный сон вместе с менталистом, слегка обняв того за руку и облокатившись на плечо. И сон ведь и вправду был хорошим.