теперь навсегда

Ваня не представлял жизни без подъема в семь двадцать. Это казалось каким-то неимоверным счастьем, параллельным миром, самым заветным желанием… и скорой правдой. Конец одиннадцатого класса проходил на стрессе: подготовка к ЕГЭ, проблемы с выпускным, - нет, ну почему из всех возможных вариантов они выбрали «провожать учеников в последний путь» в школе? Конечно, потом они поедут в ресторан и все дела - но какого чёрта актовый зал стал клубом?!  И ладно бы это было концом проблем. Но все - сущая мелочь в сравнении с главной проблемой.  Ваня никогда не был особо разговорчив или дружелюбен. Он, скорее, предпочёл бы провести годы в узком, но проверенном кругу, чем в спонтанных знакомствах. Так было всегда: один лучший друг, Мирон, и парочка неплохих приятелей. С девушками не дружил, только общался, да и ему не нужно это вовсе. Мало общего. Не тянет. Да что уж, Рудбой и не влюблялся ни разу, даже за ручку не гулял. До того момента. Конец девятого класса, ОГЭ, уход Мирона в колледж с переездом. Ваня даже впервые за много лет проронил слезу в тот день, осознав, что теперь одиночество - его новый лучший друг, а не Фёдоров. Лето тянулось долго, будто бесконечно - но теперь это не радовало. А первого сентября, лёжа на парте и обнимая рюкзак, как будто в ебучем фильме в класс зашёл он. Ванечка.  - Как тебя зовут? Ваня? - натянув улыбку до ушей, спросил Светло. - Ха! Я тоже!  И тогда Рудбой понял, что влип. Глубоко и надолго. В Фаллена было невозможно не влюбиться сразу же, вот так, с первого взгляда. Его любовь прошла через все стадии, прошла отрицание и принятие, боль и радость, даже шаг от признания. Но было страшно. Его единственная фобия - быть отвергнутым. Именно им. Поэтому лучше держать язык за зубами, чем лезвие в руке.   Они быстро сдружились. Сошлись то ли юмором, то ли мировоззрением - это не столь важно. Важно то, что Ваня никогда не чувствовал подобного ранее. И если сравнивать Светло с Мироном, то это два абсолютно разных по восприятию человека. Фёдоров никогда не вызывал именно таких эмоций и чувств. Этого он и боялся.  С Ванечкой рядом творились невозможные вещи: нетактильный Рудбой вмиг становился липучим нечто. Даже колкие шутки больше не казалось колкими, а, наоборот, самыми любимыми, то, чего он не замечал у других людей ранее (по причине отсутствия), тоже стало самым любимым именно в нем. Ванечка и был любовью. Самой чистой и безумной.  Ваня никогда не чувствовал себя настолько нужным рядом с кем-то. На взаимность он не рассчитывал. Стать отвергнутым - самый очевидный исход событий. А этого ну никак не хочется.  Потеряв Мирона, он думал, что потерял все, что мог. Но представляя, что в этот список потерь добавится Ванечка, Евстигнеев понимал, что все это было сущим пустяком.  Десятый класс пролетел безумно быстро в ежедневной компании Ванечки. Даже оценки немного испортились, ведь после встреч он приходил домой с вскруженной головой и не мог достойно выполнять свои обязанности. Да и школа теперь далеко не была на первом месте. Мать постоянно делала замечания, и, хоть и была права, Ваня ничего не мог с собой сделать. Просто в голову не лезло вообще ничего, кроме тёмных глаз, послушных волос и лучезарной улыбки.  Летом они виделись почти каждый день. Уходили по ночам через окно (благо, Ваня жил на первом, а Ванечка лишь бросал в окно камешек), много курили, бродили по подворотням. Общались на самые разные темы, сидя на лавочке. Открывались друг другу. Родители были в тотальном шоке, не узнавая сына в этом развязном мальчике. А их «развязный мальчик» был самым счастливым человеком в мире.  Пьяными они делали много глупостей. Пару раз даже убегали от ментов, а однажды заночевали прямо в школе. Фаллен был тем, кого хотелось ощущать всем телом и душой, чувствовать каждую его частичку, но Ваня так не мог. Не мог поставить свои чувства выше, наплевав на того, кого так крепко полюбил. Ведь Ванечке точно нужен был друг. Поэтому свои чувства он буквально глотал.  В его любви не было похоти. Он не хотел, как раньше Мирон, трахнуть где-нибудь в туалете, а хотел взять за руку и положить голову на плечо. Рассказать о всем, что наболело, побыть слабым и беззащитным, зная, что тебя не оттолкнут.  Но школа заканчивалась. Они стали видеться реже из-за подготовки к экзаменам. Ваню окутывала тревога. Скучать по Ванечке - последнее, чего бы хотелось, но первое, что происходит двадцать четыре часа в сутки.   Рудбой стоит у зеркала и безумно нервничает. Сегодня выпускной. Он крутится перед своим отражением, поправляя темно-синий галстук снова и снова, расчесывает волосы и выпрямляет спину. Даже делает несколько неплохих фото и закидывает в твиттер. Первый лайк от Вани Светло. Как иронично. Парень невольно залипает в телефон, в сотый раз сверля взглядом чужую аватарку. Ванечка на ней в тёмных очках, весь такой довольный и до безумия красивый, что хочется плакать. Почему-то при просмотре дергается глаз, заставляя выключить телефон и откинуть на кровать. Неужели они действительно потеряют связь после школы? Неужели эта безумная любовь останется где-то в облезлых стенах? Вдруг резкий и знакомый звук камешка о стекло прерывает поток мыслей. Рудбой вскакивает со скоростью света, одним движением отдергивая шторы. Ванечка стоит в тех же очках, что и на фото, в костюме с красным галстуком.  «Пиздец», - думает Ваня и кивает другу.

***

- Во сколько начало? - спрашивает Ванечка, поджигая сигарету. Курить за школой под деревом вошло в привычку. - Было три минуты назад, - улыбается Ваня, затягиваясь вновь. Он не любил опаздывать, хоть это и всего лишь праздник без официальный частей. Дискотека в ретро стиле. Почему они вообще должны идти туда, если в миллион раз приятнее было бы просто постоять здесь и насладиться друг другом? «В последний раз», - шепчет подсознание, из-за чего глаз дёргается вновь. Так и до нервного тика не очень-то и далеко.  - А мы круты, - гордо тянет Фаллен, зажимая сигарету меж пальцев. - Вань, может нахуй его, а? Там же даже бухла не будет. - Зато потом будет, - жмёт плечами. Согласиться и уйти отсюда как можно быстрее хотелось жутко, но хотя бы на немного явиться нужно. А потом уйти куда-нибудь, залечь на дно и вернуться к концу. - Сейчас будем под всякое дерьмо зажигать, а на трезвую голову не очень, - он задумался, - хотя… с тобой все равно весело. «Тихо, тихо», - успокаивает себя Ваня, делая вид, что эти слова не сделали его самым счастливым человеком за секунду. -Ладно, пошли. Когда парни дошли до актового зала, внутри все и во всю уже танцевали под какую-то непонятную хуйню, и они вдруг поняли, что перепутали часы и опоздали всё-таки на час. Слились с толпой, чтобы учителя ничего не сказали. - Пошли в угол, - в ухо кричит Ванечка. - Что, блять? Не слышно тебя! - В угол пошли, разговор есть!  Друзья отошли в самый край зала, и Светло пальцем поманил Рудбоя наклониться. - Слушай, там музло Аринка из десятого переключает, пошли попросим? Нашу, - улыбается. «Их» песней была та, которую Ваня на репите слушал бессонными ночами, рыдая так, как никогда ранее. В наушниках под которую он впервые захотел поцеловать его так сильно, что в животе что-то скрутилось, а дыхание участилось. Они слушали её, когда Ванечка рассказывал о своих невеселых мыслях, сидя на крыше, цепляясь за чужое худи. У них абсолютно везде парные описания именно с ней. Эта песня пропахла Ванечкиными духами и Ваниной любовью.   Нет, Ваня не переживёт танец с ним именно под неё.  - Молчание - знак согласия, - опередил его Фаллен, убегая. - стой здесь!   Ваня распадался на кусочки. Расклеивался на части, которые так долго клеил воедино и понимал, что сегодня точно должен сказать кое-что важное. Но как? Потерять того, в ком видишь свой смысл, кажется чем-то убийственным. И, зная себя, вряд ли что-то остановит его наделать необратимых глупостей. Он начал мять в руках свой блядский галстук, бродя глазами по полу и приводя мысли в порядок. Он много читал о любви в книжках, слышал от знакомых, но такого, что происходит с ним, никогда даже не упоминали.  - Вань, включат, прикинь! - он вернулся радостным, чуть ли не прыгая. - ты чего раскис? - Да нет, все в порядке, - врет, улыбаясь натянуто. - Сейчас эта доиграет, и будет наша, родная, - рука Ванечки обхватила его собственную. - пошли в центр, хули.  Он дернул его на себя и буквально поволок. Ваня отдался моменту, шумно выдохнул через рот и в ту же секунду услышал до боли заслушанный первый аккорд. Он тек по его венам, был главным компонентом в крови и занимал всю свободную от Ванечки часть мозга.

«Long ago

Just like the hearse, you die to get it again

We are so far from you»

 Ваня, словно под гипнозом, начал смотреть по сторонам. В свете ярких прожекторов, коих было всего лишь два, и в тьме люди разбивались на пары, танцуя медляк, покачиваясь в такт мелодии. - Иван, станцуете со мной? Приглашаю, - лукаво произносит Ванечка, словно выдергивая из транса, и Рудбой машинально вздрагивает.  - Охотно соглашаюсь, - расплылся в улыбке и, о Боже, неожиданно для самого же себя пристроил руки на чужой талии.  Все тело покрылось мурашками, когда Светло обвил его шею руками, словно сливаясь воедино. 

«Burning on, just like a match you strike to incinerate

The lives of everyone you know»

В голове мысли крутятся вихрем. Они смотрят друг другу в глаза и улыбаются. Они действительно единственные два парня среди всех «обычных» парочек, танцующих под это. Ваня даже немного, совсем чуточку ревновал. Ревновал эту песню к другим, ревновал, что чьи-то ещё глаза смотрят сейчас, возможно, на его Ванечку. Только он хотел видеть его таким. Счастливым, с легким румянцем, ощущать, как чужое лицо почему-то приближается… хотя, возможно, он просто начал сходить с ума.  Хотелось сказать так много, но слова застряли поперёк горла, поэтому все, на что его хватило, - это улыбнуться ещё шире. Хотя бы так показать, что он счастлив быть здесь. Быть с ним. Жаль, что этот вечер не может длиться вечно, что песня рано или поздно закончится и они поедут в ебучий ресторан, делая вид, что ничего и не было. А сейчас нужно было собраться с мыслями. Понять, что ты позволил себе слишком многое, что все это - перебор…

«And what's the worse you take

From every heart you break

And like the blade you stain

Well, I've been holding on tonight»

…понять, что чужой лоб соприкоснулся с твоим и улететь от переизбытка чувств.   И плевать, что на них смотрит вся школа. Плевать, что учителя будут орать и метать, мол, какого хуя вы тут устроили, они теперь выпускники. Два выпускника, танцующих в обнимку.

«What's the worst that I can say

Things are better I stay

So long and goodnight

So long not goodnight»

 У Вани дрожат губы. Он так хочет поддаться вперёд, лишь бы ощутить вкус чужих и понять, что все эти долгие месяцы стоили ожидания.  - Вань, ты же хочешь, ну, давай, - запинаясь, говорит Ванечка, притягивая за шею ближе. - Но здесь учителя… - Тогда валим отсюда. Сейчас, - Рудбой отстранился. На его лице читалось полное непонимание. - Вань, я сказал. Или мы уходим, или я прямо при всех поцелую тебя. Понял, блять?!  Глаза полезли на лоб, а рука крепко сжала чужую, ноги - к выходу. Они буквально бегом преодолели половину этажа, забегая в мужской туалет. Едва ли успев закрыть дверь, Фаллен оказался впечатан в стену. - Под камерами? - робко спросил Ванечка, придерживая друга. - Охранник уже бухой валяется, ему похуй, - улыбаясь клыками, шепчет в ответ Рудбой, делая то, чего так долго ждал.  Он целует его, целует так, как всегда мечтал. Он помещает ладонь на чужой щеке, снимая напор. Он делает это нежно, вкладывая всю любовь и все несказанные слова в это действие, помещает вторую руку на другую щеку, ощущая чужие ладони на своей спине. Целоваться в школьном туалете - худшая и лучшая идея за всю его, блять, жизнь.  - Пошли отсюда, а? У меня дома никого, а я не хочу, чтобы ты сожрал меня в школе, - разрывая на секунду поцелуй и задыхаясь, говорит Ванечка. - Я люблю тебя, - словно пьяный, отзывается Ваня, вновь вовлекая в поцелуй и даже не услышав «я тебя тоже», наверняка, с каким-нибудь колким прилагательным впридачу.     Из актового зала все ещё можно было услышать играющую «Helena», но в ту ночь они слушали только дыхание друг друга и биение влюблённых сердец. А ещё Ваня понял, что не знает, куда его занесёт жизнь, но руку Светло из своей он никогда не отпустит.