Будь моим гостем!

Чэн Сяоши - похотливый парень. Это неоспоримая правда, и можно ли его винить? Ему 21 год, у него высокое либидо и живое воображение. Комбинация, которая не позволяет ему оставаться на месте. И давайте даже не будем упоминать о его большом желании покончить с этим. Между ним и его облегчением только одно препятствие: ему не с кем пошалить. До сих пор это не было проблемой. Нет ничего такого, чего нельзя было бы решить быстрой дрочкой в ванной. Действительно, до сих пор. Тяжело жить в фотостудии, в то время как его лучший друг, главный герой всех его эротических снов, ходит весь такой красивый и болезненно забывает о своих чувствах. Сеансы в ванной теперь стали более длительными и планируются с гораздо большей тщательностью. Было бы чертовски неловко, если бы его застукали с одной рукой на телефоне, когда он прокручивает главную страницу порносайта, просматривая десятки видео с беловолосыми актерами в главных ролях, а другой рукой на собственном члене. Нет, большое вам спасибо. Чэн Сяоши может быть похотливым парнем, но в нем все еще есть немного порядочности, не так ли? По крайней мере, ему нравится так думать. Но мысленный образ Лу Гуана, звонящего ему из-за двери и спрашивающего, все ли с ним в порядке, "ты так долго был в ванной" , накладывается на дикие картинки на телефоне, и грубая реакция, которую вызывает у него видение, рассказывает ему совершенно другую историю. Мысль об этом только возбуждает его еще больше. Его движения смелее, а воображение работает свободно и быстро. Лу Гуан заходил в ванную, смотрел, как он дрочит немного отчаянно и иногда он протягивает бесценную руку помощи. В других случаях это его рот. И когда творческие соки Чэн Сяоши всерьез текут рекой, они трахаются на раковине, горячо любуясь собой в зеркале. Этого достаточно, чтобы Чэн Сяоши взял себя в руки: все его фантазии рушатся, он разочарованно вздыхает. Реальность снова обрушивается на него, более тяжелая, чем раньше, когда он заперся в ванной. Он моет руки грустной туалетной бумагой и спускает ее. Дело в том, что так продолжаться не может. Он жаждет чего-то большего. Если быть точным, кого-то другого. За эти годы у него была возможность пообщаться как с девочками, так и с мальчиками, но он понял о себе только больше, чем получал реальное удовлетворение от этих отношений. Приложения для знакомств и тумбочки на одну ночь - плохая идея. Гарантированный провал. Он, конечно, получает все горячие и мокрые, но после это… ужасно. Раздавать части так, частная им с незнакомыми людьми? Показывая свою уязвимость, чтобы их оставили в покое только через несколько часов? Ужасная, ужасная, зверская идея. Особенно если все это время он думает и жаждет заняться любовью с Лу Гуаном. Мысли слишком легко путаются, Чэн Сяоши усвоил это на собственном опыте. В своем посте "nut clarity", когда он видит, что случайный партнер уходит, ему становится холодно между простынями дешевой кровати. Он чувствует себя таким маленьким и хрупким, поскольку верит, что это Лу Гуан оставил его совсем одного. Тот самый Лу Гуан, которого он представлял и желал всю ночь. Его сердце опускается так глубоко, что почти создает пустоту в груди, когда мысль начинает заполнять его мозг: из всех людей именно Лу Гуан оставил его здесь. Это нежелательная мысль. Это неправда… но это страшно и больно. Он напивается, и больше ничего нельзя сделать, чтобы заставить его мозг остановиться. Затем он возвращается к себе домой, где настоящий Лу Гуан позаботился бы о нем и уложил спать, не осуждая его. По крайней мере, на это надеется Чэн Сяоши. О, он действительно на это надеется. Что Лу Гуан не осудит его. В любом случае, он ничего не помнит о тех ночах, кроме призрака холодных рук на своей талии, которые уводят его в безопасное место. Чэн Сяоши приходится много раз биться головой об этот сценарий, прежде чем он дойдет до конца: эмоциональная связь нужна ему больше, чем что-либо другое. Бывают и другие случаи, когда он пытается завязать настоящие отношения, чтобы забыть о своей глупо долгой, безответной влюбленности. Только усугубляет ситуацию. Другие люди заставляют его грустить, они заставляют его осознать, как сильно он на самом деле скучает, и желает его. Никто не Лу Гуан. Когда после очередного расставания Цяо Лин спрашивает его, что ему так нравится в Лу Гуане, Чэн Сяоши не может ответить. Так много нужно сказать, и этого все равно будет недостаточно, чтобы объяснить, кто для него Лу Гуан. Его чувства к своему лучшему другу такие глубокие, такие сильные с тех пор, как он впервые увидел его и пообщался с ним. Это сложная паутина эмоций, заботы и опасений, он даже не может назвать, где это начинается и где заканчивается. Он знает, что бессмысленно пытаться распутать это и придать этому рациональную форму, поэтому он никогда этого не делает. Его высокие манеры и нахальный характер, которые заставляют его улыбаться, - это только поверхность. Именно забота, которую Лу Гуан пытается изобразить за всеми добрыми жестами по отношению к нему, заставила Чэн Сяоши влюбиться в него. Это мягкость во всех его действиях и все маленькие очаровательные черты, которые Чэн Сяоши обнаружил со временем: умиротворенное и счастливое лицо Лу Гуана, когда он засыпает, в то время как на нем сияет золотой час, что делает его еще красивее. То, как он тихо напевает, когда какая-то часть его книг по-настоящему захватывает его, или то, как он смотрит на него, с такой гордостью, когда Чэн Сяоши рассказывает о фотографии и своих последних идеях для портфолио. И так много других простых вещей, которые делают жизнь с Лу Гуан достойной того, чтобы продолжать жить и лелеять ее, даже если все происходит не так, как Чэн Сяоши желает больше всего. Даже если это означает немного пострадать. Никто не сравнится с Лу Гуаном. Чэн Сяоши приходится объяснять ему — слишком много раз, на его вкус, — почему его несколько отношений терпят неудачу еще до начала. Обычно он говорит, что ему отказывают: он не хочет говорить Лу Гуану, что это он все время отказывается от свиданий. В "Последнем парне, с которым он встречается" Чэн Сяоши более четко отвечает на вопросы Лу Гуана: “Он был не в моем вкусе”. Он надеется, что Лу Гуан поймет и спросит, кто же тогда в его вкусе. Однако Лу Гуан просто смотрит на него, как будто изучает. Через несколько долгих секунд он кладет руку на плечо Чэн Сяоши и только говорит: “В следующий раз все пройдет лучше”. "Следующего раза не будет", - думает Чэн Сяоши, в то время как Лу Гуан, кажется, ближе, чем когда-либо был на его стороне. Белые волосы почти щекочут его щеку, и Чэн Сяоши желает, о, он так сильно желает, что у него хватает смелости обхватить ладонями его хорошенькое личико и поцеловать его там, на диване в холле. Однако Чэн Сяоши только крепко обнимает Лу Гуана и плачет у него на плече. Были времена, когда они были близки к поцелую, но ничего не происходило. Времена, когда люди Чэн Сяоши определил бы как ‘большое событие’. Большое событие меняет все, оно переворачивает жизни с ног на голову. Воздух, аура вокруг него говорят ему, что пришло подходящее время. Во время большого мероприятия все кажется другим, осмысленным. В то время они вместе занимались и рассматривали картины на компьютере, сидя на расстоянии нескольких дюймов друг от друга, соприкасаясь бедрами. Их пальцы встретились на экране, который мерцал слабым голубым светом, когда они указывали на одну и ту же маленькую яркую деталь. Губы Лу Гуана были такими нежными для его глаз. Их взгляды встретились, и все щелкнуло в нужном месте. Но ничего не произошло. В другой раз они играли в баскетбол: Лу Гуан споткнулся после неудачного приземления, и они упали на землю. Лу Гуан навалился на него сверху, Чэн Сяоши загораживал пыльный пол. То, как Лу Гуан смотрел ему в глаза, прерывистое дыхание у его лица будут преследовать Чэн Сяоши каждую ночь, потому что во второй раз все казалось таким, каким должно было быть. Большое событие должно было произойти, он чувствовал это всем своим существом сильнее, чем когда-либо, как будто это уже происходило давным-давно, а он только вспоминал это. Он был уверен. Но опять ничего не произошло. Потом был случай, когда Цяо Лин и Сюй ШаньШань заперли их в шкафу для глупой пьяной игры, и сердце Чэн Сяоши готово было выскочить из груди и провалиться сквозь землю за каждую секунду, проведенную ими в тишине. Одно тело прижимается к другому, обмениваясь теплом. По-прежнему ничего. Не заходя в кроличью нору приятных, но печальных возможностей, которые он упустил и потерял навсегда, это достаточное доказательство для Чэн Сяоши, что его любовь безответна и обречена остаться безответной. Они столько лет жили под одной крышей, были так близки друг другу — однажды они даже принимали душ вместе, и Чэн Сяоши не знает, как он до сих пор жив, чтобы рассказывать эту историю —. Если что-то еще не произошло, значит, Лу Гуан этого не хочет. Влечение людей друг к другу не продлилось бы так долго: они бы начали целоваться после первых месяцев сосуществования в одних и тех же четырех стенах. Это печальная правда, с которой вынужден смириться Чэн Сяоши. Но убитому горем, отчаявшемуся человеку нечего терять в этой ситуации. Не похоже, что он когда-нибудь найдет кого-то, кто мог бы даже приблизиться к тому, кем для него является Лу Гуан. Поэтому он продолжает флиртовать и флиртует, даже если это означает, что ему все время причиняют боль. Он принимает правду в своем собственном темпе, с некоторыми взлетами и редкими, но глубокими падениями. На данный момент главная проблема остается. Он невероятно возбужден, но одинок, желает только одного человека, и никого больше. Он не загружает никаких приложений для знакомств и не желает ни с кем встречаться. Но, к счастью, есть и другая правда о Чэн Сяоши: он невероятно креативный парень. Он должен подойти к этой проблеме с совершенно другой точки зрения, и это то, что он делает. Он ждет подходящего случая. Лу Гуан должен выполнить поручение: динамик в магазине сломался накануне, поэтому его некоторое время не будет. Когда он уже далеко, Чэн Сяоши закрывает магазин. Он вбегает внутрь, перепрыгивая через две ступеньки по лестнице, и оказывается в своей комнате. Он достает свой телефон из кармана и разблокирует его. Он добирается до приложения "Будильник" и включает его на следующие дни, набирая какое-то другое сообщение. Затем он, наконец, садится на стул, закрывает глаза и ждет развязки. Он слышит легкий скрип лестницы. Предвкушение нарастает в его сердце, а также дальше вниз. Есть только один человек, на которого он может полностью положиться в этом, и вскоре он переступает порог комнаты. “Чувак, я не могу поверить, что я наконец-то получаю удовольствие”, - говорит человек, и Чэн Сяоши находит довольно захватывающим, хотя и странным слышать этот голос извне. Неважно, сколько раз они это делают, это чувство не изменится. Он открывает глаза и смотрит на дверной косяк. Его собственная копия смотрит на него золотым взглядом с нарисованной на лице ухмылкой. “Поторопись, у нас мало времени, ты это знаешь”, - самодовольно отвечает он, как чемпион, готовый получить свой приз. Другой Чэн Сяоши подчиняется и немного прикрывает дверь за своей спиной. Нет необходимости приказывать ему это делать. Он остается самим собой и знает, что они оба ценят конфиденциальность, так они чувствуют себя безопаснее и увереннее. Затем будущий Чэн Сяоши не теряет времени даром, и вскоре он сокращает пространство между ними, притягивая Чэн Сяоши ближе, проводя руками по его шее, а затем по волосам. Они соприкасаются губами, целуясь уже полным ртом. Это напряженно, ему не нужно ничего говорить, желтоглазый Чэн Сяоши знает, как покусывать губы, чтобы вызвать стоны, и как ему нравится, когда его язык сильно сосут. Чэн Сяоши не требуется много усилий, чтобы стать твердым и отчаявшимся. Он сильнее тянет за рубашку своего будущего "я", чтобы приблизиться к нему, чтобы найти хоть какое-то давление и облегчение. Нога проскальзывает между его ног, на его наполовину твердом члене, и от давления с его губ срывается тяжелый вздох. Руки забираются под рубашку Чэн Сяоши и касаются его чувствительной кожи, лаская бока и грудь. Каждый жест спланирован так, чтобы подарить ему новые ощущения, необузданное удовольствие и остановить дыхание в горле. Желтоглазый Чэн Сяоши теперь трется о него, продолжая смаковать его губы. Чэн Сяоши на самом деле не может угнаться за собственным ритмом, и концепция ему почти чужда. Когда он успел так увлечься самим собой? В будущем ему, должно быть, пришлось ждать слишком много дней, прежде чем представился шанс нырнуть обратно. Возможно, сам фьючер еще больше на грани, чем он. Мысли обрываются, когда он чувствует, как пощипывают и играют с его соском, в то время как горячий рот оставляет дорожку из поцелуев от его губ к подбородку и разгоряченной шее. Будущий Чэн Сяоши самодовольно смотрит ему в глаза, прежде чем вцепиться в горло. Он сосет и оставляет метку на коже в том самом месте, которое отправляет Чэн Сяоши на небеса, а его разум - в пустоту. Чэн Сяоши не смеет сдерживать себя и не издавать звуков. Он самостоятельно отступает под натиском тела желтоглазого Чэн Сяоши, пока его не заставляют сесть на кровать. Губы снова находят губы, делая небольшой перерыв, чтобы позволить будущему Чэн Сяоши нетерпеливо снять футболку. Его прижимают, на этот раз к матрасу, в то время как будущий Чэн Сяоши садится к нему на колени и снова начинает тереть. Жесткое против жесткого вырывает изо рта Чэн Сяоши еще больше глубоких стонов. Из-за ткани это немного болезненно, но он на самом деле не возражает, ему и так приятно. Или, может быть, это приятно, потому что все происходит именно так. Он не знает, он только знает, что он слишком громкий. В любом случае, ему было на это наплевать. Руки снова шарят по его мышцам, и они такие заботливые, когда сжимают и пощипывают. Каждое прикосновение к его коже ощущается как комплимент. Его тело непроизвольно дергается. Уже трудно контролировать его реакцию. Будущий Чэн Сяоши хватает его за подбородок одной рукой и снова жадно целует, слизывая и проглатывая греховные стоны, покусывая плюшевые губы. Когда их губы разъединяются, Чэн Сяоши не может удержаться, чтобы не откинуть голову от удовольствия, только для того, чтобы снова быть зажатым челюстью и глубоко поцелованным. Будущий Чэн Сяоши проводит рукой по своим ягодицам и животу и опускает ее в спортивные штаны. Он начинает массировать и там, держа член одной рукой поверх боксеров. Это увлекательно. Равномерная смесь удовольствия и боли, которую он желает и иногда пытается достичь, когда дрочит в одиночку, но это так ново и захватывающе, когда это делает кто-то другой. Он хнычет все быстрее и быстрее под поцелуями и прикосновениями, уже подавленный. Высокие стоны слетают с его губ. Будущий Чэн Сяоши двигается и снова начинает покусывать изуродованную шею, облизывая чувствительные засосы. Теперь его рука скользит внутрь боксеров. Холодные пальцы касаются члена Чэн Сяоши, а затем спускаются ниже, к его заднице. Он удовлетворенно мурлычет от того, к чему прикасается, и щеки Чэн Сяоши заливаются краской от стыда, что его застукали таким образом. Он знает, почему другой ухмыляется. “Ты уже приготовил?” другой спрашивает сам, уткнувшись ему в шею. Он прекращает поцелуи, чтобы дать Чэн Сяоши возможность перевести дыхание и ответить. “Ты ведешь себя так, как будто ты этого еще не знаешь ...” - отвечает он, его уши горят. И будущий Чэн Сяоши коротко смеется. “Ты прав”, - говорит он, отходя немного дальше от него. Он стягивает и свои штаны, и боксеры, и другого. Он остается там, трогает себя, бросая заинтересованные взгляды. Чэн Сяоши немного смущен тем, насколько сильно его привлекает эта другая версия его самого. Быть желанным и вожделеющим - это приятное чувство. Он задается вопросом, было бы похоже ли это на то, чтобы быть желанным таким образом другим человеком ... Лу Гуаном. Тепло разливается по животу. Он полон, но в то же время жаждет большего. Это странно. Он хочет сделать больше. Он снова встает на колени, готовый прикоснуться к своему второму "я". Но у него нет времени подойти ближе, его снова толкают на матрас двухъярусной кровати. Будущий Чэн Сяоши держит его там, положив руку ему на грудь, и щелкает языком: “Теперь твоя очередь баловаться, не моя”. Он хватает Чэн Сяоши и притягивает его ближе, пока их пахи не соприкасаются. Они еще немного дурачатся, больше рук и губ на каждом теле, и каждый раз, когда Чэн Сяоши пытается подняться и взять инициативу в свои руки, его отталкивает и даже прижимает к земле другой Чэн Сяоши. Он лежит на спине, и его член обхватывает влажный рот. Он немного подпрыгивает во рту будущего Чэн Сяоши, по его собственному желанию, когда пальцы играют внутри дырочки Чэн Сяоши, медленно и точно. Они продолжают раскрывать его во всей красе, пока будущий Чэн Сяоши не решит, что пришло время перейти к следующему шагу. Он похотливо отрывает губы от соленого члена с хлопком, откидывается на его лодыжки, медленно толкается в него, и Чэн Сяоши сгорает внутри от еще большего голода. Его ноги раздвинуты, насколько это возможно. Будущий Чэн Сяоши держит в руке лодыжку Чэн Сяоши, поднимая ее вверх и разводя в стороны, чтобы отрегулировать угол, в то время как другая его рука находится на бедре, прижимая его к матрасу. Толчки становятся более глубокими и сильными, оставаясь при этом медленными. Они приятно раскрываются Чэн Сяоши, именно так, как он и предполагал, что ему это понравится. Слова продолжают литься у него изо рта, и он уже даже не понимает, что говорит, в голове у него беспорядок от удовольствия. Он приветствует и наслаждается этим настолько, насколько может. Это необычное событие. Очень необычное. Если бы они спросили его, сколько раз это происходило, ответ можно было бы пересчитать по пальцам одной руки. Когда он похлопал себя по карманам и ничего не нашел, он даже подумал, что его ограбили. Но Лу Гуан просто забыл дома и телефон, и кошелек, и каким-то образом он понял это, когда был уже на полпути от дома. Он никогда ничего не забывает. Вот почему он так скоро дома. Он с недоумением смотрит на табличку "ЗАКРЫТО" , но решает все равно открыть дверь, не задавая себе больше вопросов, и заходит внутрь. Он зовет Чэн Сяоши. Ему никто не отвечает. Подозрение растет в нем по мере того, как он входит дальше. Вероятно, Чэн Сяоши слушает громкую музыку в наушниках, не так ли? Должно быть, это он. Он ищет сначала на террасе, а затем в фотолаборатории, но не находит его. "Это странно", - думает он. Лу Гуан еще раз зовет его по имени, поднимаясь наверх. Когда он ступает на последнюю ступеньку лестницы, он слышит что-то знакомое, но даже более необычное, чем то, что забыл свой телефон дома. Стон ? Он несколько раз моргает от шока. Этого не может быть. У него, должно быть, галлюцинации. Еще один стон мгновенно доказывает его неправоту. И что еще хуже, он доносится из их общей комнаты. Чэн Сяоши трахался в их комнате, всего через одну дверь от него! Он бы не хотел когда-либо узнать об этом, особенно таким образом. Судьба, должно быть, шутит с ним. Гнев накапливается внутри него, отражаясь в каждой его клеточке и звеня в ушах, как высокий диапазон. Ревность тоже начинает расти, и он не знает, разозлился ли он настолько, чтобы каким-то образом испортить все веселье Чэн Сяоши, или лучше просто выйти на улицу и позволить долгой прогулке и холодному ветру выпустить свой гнев. Он, вероятно, съел бы все подошвы своих ботинок. Ему нужно взять себя в руки, он не знает, почему у него такая интуитивная реакция, даже если он очень хорошо осведомлен о том, что Чэн Сяоши пытался встречаться. К сожалению. Это, блядь, несправедливо! Он хочет вложить свой гнев в крики, пока у него не сдадут легкие, и он не может. Он знает, что не может злиться на Чэн Сяоши: они ничего не значат и, вероятно, никогда не будут. Вина Чэн Сяоши не в том, что он пытался не быть один… Его вина в том, что он сделал недостаточно. Черт! Неужели тебе уже недостаточно всего того горя, которое он испытывает? Отношения с его возлюбленным ухудшаются все больше и больше, день за днем, и, вероятно, сейчас это пережиток. А как насчет всех возможностей, которые были, они были записаны и переписаны на листах его судьбы, и на этот раз он упустил их? Разве этого недостаточно для боли? Очевидно, что нет, ему нужно снова и снова напоминать о том, чего он не может иметь, и от чего он отказывается. И теперь он также чувствует вкус того, что его сердце будет разбито самым ужасным из возможных способов. Его реквием. Нет, ему нужно отойти как можно дальше и как можно быстрее. Он уже бежит вниз по лестнице, когда из комнаты доносятся более громкие звуки. И на этот раз действительно странно . Потому что он почти уверен, что слышал стон Чэн Сяоши. он слишком хорошо узнавал этот звук но после этого он заговорил. Точнее, он хвалил… себя? Лу Гуан замирает на последней ступеньке, слишком сильно хватаясь за перила. Вся ревность покидает его тело в одно мгновение, когда он складывает кусочки вместе. Он смущенно сглатывает. Ему следовало бы идти, ему следовало бы уже выйти из фотостудии, но его сердце слишком громко колотится в груди. Он ... он, должно быть, ошибается. Такого никогда раньше не случалось. Этого не может быть на самом деле. Его тело не двигается дальше, ему нужно знать правду. Ему нужно понять, окончательно он сошел с ума или нет. Чэн Сяоши снова стонет, а затем Лу Гуан слышит, как он говорит: “Ты можешь быть громче, тебя никто не услышит”. Значит, это правда. Чэн Сяоши - это… он ... трахает самого себя? Лу Гуан снова сглатывает, но во рту у него пересохло. Он уже чувствует, как его пах становится больше, а тело настраивается. Так тихо, как только может, теперь испуганный тем, что неверными шагами он может нарушить все, что происходит прямо сейчас у него под ушами, он возвращается наверх. Вскоре он оказывается за дверью своей комнаты. Она слегка приоткрыта, так что он может заглянуть в нее, но многого не видит. Он ищет лучший угол обзора в комнате, но решает не осмеливаться слишком сильно. Вот почему он прислоняется спиной к стене, держа ухо очень близко к дверному проему. Стоны там громче, а также его желание растет вместе с ними и звуками ударов тел друг о друга. Его штаны тесные, и это становится почти болезненным. Слишком рано. Он прикасается к этому месту. Он так старается приспособиться и приглушить все эти ощущения. Но голоса побуждают его к еще большему влечению. Он не знает, как это произошло, но он расстегивает молнию на своих брюках. Вздох облегчения слетает с его губ, когда он опускает ладонь на свой член и сползает по стене, пока не оказывается жалко сидящим на полу. Их разделяет только дверь, и он в таком отчаянии, что полностью вытаскивает свой член и начинает поглаживать, когда в комнате раздается тяжелое дыхание. Он, наконец, пытается достичь пика. Не слишком сильно. Он не хочет, чтобы его видели. Две длинные тени отбрасываются на стену, и они оставляют мало представлений о том, как трахают Чен Сяоши. Он внимательно следит за их играми на стене и по краям. Они ведут к кровати. И он видит это: двое Чэн Сяоши трахаются. Один удерживает другого за бедра, прижимая его к матрасу, при этом сильно вдавливаясь в него. Другой хватается за простыни и один из поручней, тяжело дыша. Лу Гуан делает глубокий вдох и отводит взгляд от комнаты. Изображение отпечаталось у него на веке, и он ясно видит, как эти двое трахаются. Это будет его конец, думает он, когда удары становятся быстрее и сильнее. Он закрывает глаза, прислоняет голову к стене, полностью наслаждаясь всеми ощущениями, которые он получает от всех своих органов чувств. Его рука скользит по всему члену, она вся влажная от возбуждения. Он играет с его кожей и верхушкой, сосредотачиваясь на щелочке, а затем снова спускается вниз по всей длине. Когда он становится слишком чувствительным, он останавливается, а затем требует времени, чтобы восстановиться, делая более небрежные рывки. Он слишком погружен в свое удовольствие, и Лу Гуану требуется некоторое время, чтобы заметить, что стоны полностью прекратились. Тишина звенит в его ушах, и он с сожалением заставляет себя полностью остановиться. “—ты это...” “Что сказать?” Двое Чэн Сяоши разговаривают. “Скажи, что ты думаешь. Ты хочешь, чтобы он трахнул тебя так, как это делаю я? Или, может быть, ты хочешь трахнуть его вот так?” “Аааа, прекрати ... так дразниться. Ты уже знаешь”. ‘О ком они говорят? Кто такой "он"?", спрашивает себя Лу Гуан, теперь очень заинтересованный разговором. Он наклоняется к козырьку двери. Он пытается рассмотреть получше. И он надеется. “Ахах”, - смеется Чэн Сяоши наверху. Это притягательно. “Я тоже думаю о нем".… позволь себе расслабиться ...” “Я... я не могу!” “Давай! Тебя никто не услышит”. Грудь Чэн Сяоши под ним вздымается от сильных и неровных вдохов. Другой Чэн Сяоши целует его, и все влажные звуки их ртов, губ, языков доносятся прямо до ушей Лу Гуана, а также откуда-то еще. Затем соблазнительный рот перемещается от губ Чэн Сяоши к его челюсти и шее, Лу Гуан снова сглатывает, пристально глядя и следуя по этому следу. Он хотел бы, чтобы это он прикусил кожу Чэн Сяоши, чтобы именно он сорвал эти сладкие звуки с его губ. Он даже не смеет моргнуть, он не может позволить себе потерять ни секунды из этого шоу. Не одного Чэн Сяоши, а их двоих. Его мозг гудит, и он все еще трогает себя. Ему все еще кажется, что это безумие. Чэн Сяоши наверху сейчас что-то говорит на ухо другому, но шепот слишком тихий, чтобы его можно было расслышать. Немного прикрывая глаза предплечьем, другой Чэн Сяоши хнычет больше из-за того, что кажется застенчивым при этих словах. Он начинает бормотать непонятные слова, которые не имеют смысла для Лу Гуана. Но с каждым повторением заклинания он становится все увереннее. Слова становятся четкими. “Лу ... Гуан”, - умоляет он. И Лу Гуан мог поклясться, что его глаза чуть не вылезли из орбит, когда он понял. Комнаты заполняются его именем снова, и снова, и снова. Повсюду. Чэн Сяоши наверху хватает его за талию, чтобы еще больше позабавиться с ним. Лу Гуан все еще не может поверить… во все это. Он берется за ручку двери, чтобы приоткрыть ее пошире, и медленно толкает ее, чтобы получше рассмотреть. Взгляды двух Чэн Сяоши, их звуки - мелодия для него, и он желает быть частью этого настолько, насколько он может. Он желает… так сильно. Этого недостаточно, ему нужно больше, но он должен смириться с тем, что это все, что он получит. Он чувствует жар всем телом. Он немного продвигается к двери, осматривая комнату и прикасаясь к себе. Для Лу Гуана также необычно совершать ошибки. Он уже забыл свой кошелек и телефон дома. Еще реже он совершает много ошибок, одну за другой. Может быть, похоть затуманивает его разум, стремление, стоящее за его действиями, или воспоминания сбивают его с толку, на самом деле даже не имеет значения, какова бы ни была причина, он оступается. Это слишком быстрая цепочка событий, Лу Гуан регистрирует их только тогда, когда они заканчиваются. Хватка за ручку усиливается. Он теряет равновесие. Дверь открывается с громким стуком. Крик. Он спотыкается на ногах. И падает прямо в комнату. Тишина усиливается, и он замирает, стоя на коленях на полу, холод которого от его разгоряченного тела почти заставляет его дрожать. Он немного дрожит от стыда, когда понимает, что его поймали ... на том, что он подглядывал за ними ... член снаружи. Он пытается спрятаться. Блядь… “Лу ... Лу Гуан!” - слышит он, как с тревогой в голосе произносит некто Чэн Сяоши. Он снова слышит свое имя. У него не хватает смелости поднять глаза. На его руки было бы довольно интересно посмотреть, если бы только они не были покрыты доказательствами его действий. Еще раз трахнись. “Лу Гуан! Это ... не то, на что похоже ...” Чэн Сяоши немного паникует. Что за—? Лу Гуан быстро моргает раз, другой, а затем поднимает взгляд. Чэн Сяоши внизу смотрит на него с умоляющим выражением лица. Да, это, должно быть, его идиот. “Тогда что это?” - спрашивает Чэн Сяоши с золотыми глазами. Он снова врывается, заставляя свое второе "я" заткнуться новым стоном. Это будет его смертью, думает Лу Гуан. Его глаза быстро перебегают с одной копии на другую. Теперь, когда он может рассмотреть их получше, они стали намного красивее. Подтянутое и рельефное тело его Чэн Сяоши так мило изогнуто и блестит от пота. Он тоже хочет согнуть его своими руками, добавить свою подпись на его нежной коже. Пушистые волнистые волосы обрамляют его милое личико, он еще более очарователен, когда на него нанесен румянец, и Лу Гуану хочется заправить пряди за уши и любоваться им еще больше. Чэн Сяоши из будущего выглядит таким довольным своей работой. Гораздо более собранным и смелым, что вызывает восхищение совсем другим шоу. Их двое. Вот так. Он не выживет. В поле его зрения появляется одна рука. Будущий Чэн Сяоши протягивает руку. Лу Гуан поднимает взгляд на его губы и слышит его шепот: “Хочешь присоединиться к нам, Гуан Гуан?” Он снова смотрит на предложенную руку. Много думать не нужно. Черт возьми, он даже больше не думает. Он берет ее, и его затягивает между ними двумя. Только раз в жизни Чэн Сяоши был под таким кайфом, что у него начались галлюцинации. За несколько лет до этого другой парень из его класса рисования предложил ему выкурить несколько косяков как можно быстрее, что он и сделал. Каков был приз? Кто знает, может быть, вечная слава. И кто победил? Тоже не имеет значения. Ощущение мыслей поверх мыслей, все они были оторваны друг от друга, но имели смысл одна за другой в этой беспорядочной схеме, — это то, что он отчетливо помнит — вместе с последующей тошнотой, но это уже другая история - , вероятно, из-за того, насколько все его ощущения и мысли были сюрреалистичными. И он почти уверен, что среди множества воображаемых существ был и Лу Гуан. И не один раз. Во многих сценариях… и позах. Да,… он уверен в этом. Но даже в своем самом безумном путешествии, когда воображение позволяло все, он даже немного не приблизился к тому, что происходило прямо сейчас. Лу Гуан сидит у него на коленях, между ним и другим "я", целуясь со своей собственной копией. Прижатый спиной к груди будущего Чэн Сяоши, Лу Гуан соответствует скорости и ненасытности поцелуя, факт, который удивляет его, и он застенчиво ерзает каждый раз, когда кто-то прикусывает его нижнюю губу. Точно так же, как это случалось с ним раньше, опытные руки Будущего Чэн Сяоши касаются обнаженного торса Лу Гуана. Чэн Сяоши внимательно следит за тем, как он хватает Лу Гуана за талию, как лижет и покусывает его шею, а затем плечо. Он никогда не мог представить, что Лу Гуан будет издавать такие милые и тихие звуки, тихую икоту, которую он пытается сдержать, которые проходят по всем его синапсам и заставляют его чувствовать кайф. Эти двое продолжают устраивать шоу у него на коленях: хаос поцелуев, рукопожатий, словно небольшая драка за то, кто будет ведущим. Он очень хорошо чувствует их битву, вес смещается на его твердый, забытый пах, что делает его еще более возбужденным и бесстыдным хнычущим месивом. Лу Гуан пытается взять верх, и Чэн Сяоши может предсказать, что произойдет. С ним обращаются так же, как и раньше, когда он пытался взять верх над своим будущим "я": руки заблокированы, у Лу Гуана они за спиной, и стимуляция усиливается. Он смотрит внимательно, уделяя этому все внимание, загипнотизированный сценой, происходящей в нескольких дюймах от него и на нем. Будущий Чэн Сяоши, опять же, знает, что делает, и Чэн Сяоши делает мысленные заметки о том, что он также сделает позже с Лу Гуаном. Точные движения и интенсивность. Чрезвычайно важно, чтобы его ухо научилось распознавать хныканье Лу Гуана, он хочет запечатлеть в своей памяти все, что он видит и слышит. Лу Гуан такой симпатичный, взъерошенный, и он не может сосредоточиться ни на чем другом, что не является им. Такой уязвимый, только для него. Он возвращается к реальности, когда чья-то рука хватает его член и начинает поглаживать. Нет, дело не только в этом, ощущения другие. Он также скользкий, влажный и твердый. Он смотрит вниз — может, он и глупый, но он уже скучает по милому личику Лу Гуана — и видит, что Чэн Сяоши с желтыми глазами схватил его и Лу Гуана за члены и дрочит их вместе. Лу Гуан немного плачет, его звуки завораживают. Чэн Сяоши не предполагал, что он может быть таким чувствительным. Новое физическое ощущение пробуждает в нем что-то еще. Он хочет большего. Его будущее "я" делает все это для него, он уверен в этом, но Чэн Сяоши также хочет, чтобы Лу Гуану было хорошо. Он должен быть тем, кто заставляет чувствовать себя таким, а не его будущей копией. Он должен быть тем, кто заставляет Лу Гуана чувствовать себя как можно лучше. Чувство собственности берет верх, и Чэн Сяоши лучше садится, опираясь на локти, из-за чего Лу Гуан еще больше откидывается назад, на руку Чэн Сяоши с желтыми глазами. Он пытается вырвать Лу Гуана из захвата, и будущий Чэн Сяоши не сопротивляется, он отпускает запястья Лу Гуана. Чэн Сяоши крепко обнимает его, и они вдвоем откидываются на матрас, их лица в нескольких дюймах друг от друга, ноги переплетены, тела прижаты друг к другу. Он ничего не может с собой поделать и трется своим членом о член Лу Гуана. Он не может остановиться. Это то, о чем он так долго мечтал, большое событие, он даже не может представить, как долго. Если бы он не был так возбужден, он мог бы даже заплакать сейчас, когда это наконец происходит. Лу Гуан с удивительной нежностью поглаживает свои волосы, отчего Чэн Сяоши краснеет еще больше. Его сердце наполняется радостью. Сегодня он открывает так много нового о себе и Лу Гуане. Это то, что заставляет его чувствовать себя ошеломленным, а не то, что они находятся так близко, что он может почувствовать, как тело Лу Гуана нагревается рядом с его телом. Затем Лу Гуан легким прикосновением поглаживает его щеки и подходит ближе. Их губы соприкасаются в чистом коротком поцелуе. Требуется некоторое время, чтобы осознать это, Чэн Сяоши на самом деле никак не реагирует. Так он получает свой первый желанный и страшный поцелуй с Лу Гуаном. Ситуация, возможно, не самая романтичная из возможных, и это не то, что он мог себе представить — честно говоря, первый поцелуй Лу Гуана в лучах красивого заката был бы лучшим решением — но это все равно кажется чем-то особенным. “Сяоши ... красавец...” - шепчет Лу Гуан ему в губы. “Я люблю...” Чэн Сяоши вовремя останавливается. “... это”. Теперь у него защемило сердце. Он должен помнить: для Лу Гуана это всего лишь секс. Он снова совершает ту же ошибку ... но Лу Гуан улыбается робко и так искренне, что Чэн Сяоши почти ослеплен его светом. Он осмеливается мечтать о большем, он надеется, что это значит что-то еще и для Лу Гуана. Что-то большее. И если этого недостаточно, он восполнит это, он сделает это особенным, Чэн Сяоши хочет сказать ему об этом. Еще один легкий поцелуй заставляет его замолчать, и Чэн Сяоши, наконец, целует его в ответ, снова и снова. Губы медленно моделируют друг друга, от мягких поклевок до более смелых поцелуев, пока языки не встречаются. Он так отличается от любого другого человека. Значит, это правда. Никто не сравнится с Лу Гуаном, с тем, что он заставляет чувствовать себя внутри. Сладкая, восхитительная пытка всеми его чувствами, которые смешиваются, без всякого смысла, и они заставляют его чувствовать себя таким живым и таким легким. Лу Гуан скользит рукой от влажных волос к руке Чэн Сяоши. Он переплетает их пальцы и нежно сжимает их, так же нежно он покусывает нижнюю губу Чэн Сяоши. Чэн Сяоши должен придать смысл жестам Лу Гуана, или он умрет под ним. "Я здесь", - представляет он и отводит руку Лу Гуана назад. Лу Гуан улыбается одними губами. Он целует уголок его губ, затем щеку, мочку уха. Все это легкими прикосновениями, от которых кожу Чэн Сяоши покалывает от счастья. Затем он чувствует это: легкий укус в шею, а затем более страстный поцелуй. Это так приятно. Это так странно, потому что Лу Гуан знает так же хорошо, как и свое будущее "я", как сделать его легкомысленным и счастливым. Он знает почти лучше. Чэн Сяоши так влюблен, что бесполезно отрицать, и теперь это еще более очевидно. Он отдал бы Лу Гуану все, ему просто нужно было попросить. Он отдал бы ему все, что у него есть, даже если бы этого было немного: захламленную студию, камеру и фотоальбом, баскетбольный мяч, свою еду, свое сердце, свою жизнь. Даже весь мир. Он согнул бы его, чтобы дать Лу Гуану все хорошее, что в нем есть. Пока Лу Гуан покусывает и целует засосы у него на шее, Чэн Сяоши гладит его пушистые белые волосы, надеясь, что этот жест сможет выразить хотя бы часть его теплых мыслей. Он ласкает их с одинаковой деликатностью, а затем крепче обнимает Лу Гуана за талию. Так близко, что он может слышать, как бьется сердце Лу Гуана в его собственном теле. Он никогда не захочет отпускать его, он хочет держать его рядом всегда. Пока он не окажется под его кожей, в его разуме, теле, сердце и мыслях. Его. Его. Весь его. Только его. Чэн Сяоши меняет их обоих. Лу Гуан подчиняется и следует его примеру, теперь он под началом Чэн Сяоши, и теперь его очередь. Ему нужно знать больше, одних губ Лу Гуана недостаточно. Какая у него шея на вкус? Что произойдет, если он укусит, пососет, а затем подует на нее? Будет ли Лу Гуан извиваться? Будет ли он снова издавать те милые звуки? Похоже, что так и есть, поскольку Чэн Сяоши дует холодным воздухом на красное пятно, которое он только что сделал, рядом с большим, которое будущий Чэн Сяоши отметил раньше. Он уверен, что добился наилучшей реакции от Лу Гуана, подумал и самоуверенно ухмыльнулся. Что произойдет, если он прикоснется к своей груди? Он играет с соском, сначала медленно, а затем щиплет его. У Лу Гуана такое милое выражение лица, что Чэн Сяоши хочется целовать его еще сильнее. И он так и делает, проглатывая свои милые звуки. Это как оказаться в маленькой части мира, созданной только для них двоих. Он так рад видеть, что Лу Гуан наслаждается всем этим. Он возвращается, чтобы поиграть со своей грудью, на этот раз облизывая и посасывая. Лу Гуан дрожит под ним, его тело бьется в припадке. На это так мило смотреть, он хочет увидеть больше, даже если все эти движения мешают доставить удовольствие Лу Гуану. Чэн Сяоши поощряет его, еще раз облизывая и касаясь рукой его щеки. Его большой палец ласкает ее легко и нежно, Лу Гуан такой мягкий. Он двигается, он цепляется за спину Чэн Сяоши, он двигается сильнее, и Чэн Сяоши чувствует, как член Лу Гуана пульсирует напротив его члена. Чэн Сяоши хочет большего. Больше реакций, больше звуков, больше ногтей, впивающихся в его спину, пока Лу Гуан тоже не терял все свое самообладание и не произносил его имя, тяжело дыша. Он давит на него, и приятно видеть, как он в таком отчаянии мечется всем телом, как расстегиваются и сминаются простыни. И все благодаря ему. Пока Лу Гуан больше не будет. Чэн Сяоши удивлен. Он проверяет получше, Лу Гуан все еще двигается, но одна его лодыжка теперь придавлена ... рукой, которая не принадлежит Чэн Сяоши. Это будущий Чэн Сяоши. “Знаешь, здесь одиноко”, - говорит он, и Чэн Сяоши только сейчас замечает, что он дрочит сам себе. Это оказывает на него влияние — он сексуальный, понятно? — даже если он испортил момент с Лу Гуаном. Он все еще зол. “Разве ты не видишь, что мы немного заняты?” Чэн Сяоши отвечает с горечью. “Чем больше, тем лучше, не так ли?” И прежде чем он успевает ответить дальше, будущий Чэн Сяоши убирает руку с лодыжки Лу Гуана и притягивает Чэн Сяоши для поцелуя. Они целуются глубоко, и к тому же этот поцелуй вызывает привыкание, по-другому, чем поцелуй Лу Гуана. Это глубоко, даже грязно, отдаваясь всем его инстинктам, просто посасывая его язык и губы. Чтобы усилить сладостную пытку, Лу Гуан берет в свою руку эрекцию свою и Чэн Сяоши. Она холодная и гладкая. Рука Лу Гуана прижимает их горячие члены друг к другу, и от этого у него текут слюнки. Раньше он не замечал, что Лу Гуан тоже довольно большой. Он проводит большим пальцем по обоим красным кончикам и смачивает их преякулятом. Чэн Сяоши издает глубокий стон, звук, который проглатывает его второе "я". Лу Гуан подносит большой палец к губам, прижимает его к ним, а затем облизывает. Жидкость липкая и размазывается по его губам и челюсти. Это так эротично, что сердце Чэн Сяоши снова улетает в живот, а член подергивается. Он хочет снова поцеловаться, попробовать их обоих на языке Лу Гуана. Все в Лу Гуане вкусно, и это не могло бы быть иначе. Но его второе "я" не позволяет ему уйти, оно заставляет его переживать свои необузданные эмоции, поскольку Лу Гуан снова прикасается к ним и неровно дышит. Чэн Сяоши уверен, что он может кончить только ради этого, если Лу Гуан продолжит, и он думает, что это немного несправедливо. Есть так много вещей, которые он хочет сделать, он не хочет, чтобы это останавливалось. Как будто кто-то прочитал его мысли, будущий Чэн Сяоши перестает целовать его и отстраняет руку Лу Гуана. Туманность в его сознании рассеивается через какую-то секунду, пока он не видит, что Лу Гуан лучше садится и тянет к себе другого себя, чтобы разглядеть. Это отличается от того, когда Лу Гуан делал это с ним, он замечает: он более дикий. Чэн Сяоши так сильно хочет быть частью этого. Он становится ближе к ним, даже если в этом нет необходимости. Нижняя койка мала для них троих, им и так тесно друг у друга, но для Чэн Сяоши этого недостаточно. Лу Гуан отстраняет будущего Чэн Сяоши и крепко целует его, проводя языком по его будущему "я", чтобы он мог немного почувствовать вкус Лу Гуана и себя. Он пытается собрать все, что осталось, и его будущее "я" впервые поражается. Чэн Сяоши бросает взгляд на Лу Гуана, он видит, как тот краснеет еще больше, а затем сглатывает. Эта естественная реакция вызывает у него чувство гордости. Затем он отстраняется от своего второго "я" и вместо этого снова сажает Лу Гуана к себе на колени. Он целует его, а затем Лу Гуан целует желтоглазого Чэн Сяоши. Это беспорядок, он не может уследить, кто кого целует. Единственное, что ясно, это то, что он прикасается к Лу Гуану — он такой влажный и твердый — и это может делать только он. Он хнычет себе в губы, когда слышит, как Лу Гуан извивается громче. Чэн Сяоши подносит мокрую руку ко рту и облизывает ее. Он был прав, в Лу Гуане все такое вкусное. Он возвращается к прикосновениям к нему, а другой рукой обхватывает его задницу и сжимает ее. Она мягкая и плюшевая, как он и представлял. Как и его бедра. Он так сильно хочет его трахнуть… Лу Гуан сильно краснеет. “ Ты ... можешь, ” бормочет он. “Что?” - спрашивает он. Будущий Чэн Сяоши смеется над ним. Он растерянно моргает раз, другой, потом понимает. Он ... сказал это вслух? Он закрывает лицо руками, он чувствует, как горят его щеки. Долбоеб! Подождите — Лу Гуан сказал "да". “Почему ты прячешься?” говорит желтоглазый Чэн Сяоши. Он убирает руку и блокирует его плечами. Чэн Сяоши чувствует, как грудь прижимается к его спине, когда его копия начинает уделять его шее новое внимание. Руки Лу Гуана лежат на его бедрах, медленно раздвигая их. Он не сопротивляется, он позволяет Лу Гуану делать все, что тот хочет. Его член дергается сильнее в предвкушении и от голодных поцелуев другого "я". Лу Гуан ложится ничком у него между ног, снова берет его член в руки. Он даже не двигается, а Чэн Сяоши уже вовсю втягивает воздух от возбуждения. Лу Гуан слегка сжимает его, а затем начинает легонько лизать кончик. Преякулят тоже целует. Теплые губы приятно обхватывают головку, и вскоре Лу Гуан начинает сосать. Это приятно. Так приятно. Язык медленно обводит все вокруг. Здесь все такое влажное и теплое. Чэн Сяоши хочет большего, быстрее. Вместо этого Лу Гуан старается хорошо заботиться о каждом своем дюйме, что, конечно, заставляет его извиваться, но это также заставляет его похоть расти все больше и больше. Он хочет запустить руку ему в волосы и подбодрить его. Он двигается и борется со своим будущим "я", но это бесполезно. Его руки заблокированы. Лу Гуан смотрит на него своими острыми глазами, он с хлопком высвобождает член Чэн Сяоши и оставляет его на своем языке. Слюна и его жидкость размазаны по его распухшим губам, он снова целует член. Не прерывая зрительного контакта, ни на секунду. Его сердце вот-вот разорвется, смотреть на это кажется почти незаконным. Он уверен, что на самом деле не спит? Он обхватывает ногами голову Лу Гуана, Лу Гуан собирается свести его с ума. Ему нужно больше . Лу Гуан снова на нем, он опускает пальцы на его бедра, чтобы немного раздвинуть их. Это немного больно, но это только усиливает выброс адреналина в кровь Чэн Сяоши. Лу Гуан настолько хорош в этом, что каждый отсос и выпад получаются именно такими, как ему нравится. Где, черт возьми, он этому научился? Его сердце в замешательстве, и сейчас оно щиплет. Он не должен думать об этом. Он хочет забыть эту мысль. Его голова немного наклонена вперед, пальцы будущего Чэн Сяоши запутались в его волосах. Сначала он чувствует дыхание, щекочущее его ухо, от которого по спине пробегают мурашки, а затем что-то твердое упирается ему в задницу. У него текут слюнки при мысли о том, что сейчас произойдет. Его сердце бьется сильнее, возбужденнее, чем когда-либо. Будущий Чэн Сяоши погружается и начинает трахать его снова, медленно. Это слишком быстро, слишком много ощущений вместе. Его разум не знает, на чем сосредоточиться в первую очередь. Лу Гуан так хорошо отсасывает ему? Или его собственная копия трахает его в открытую? Его руки все еще сложены вместе, и его чувства, подавленные, еще больше усиливают все остальные восприятия. Лу Гуан лучше удерживает свой член у основания и начинает задавать более быстрый ритм. Он собирается свести его с ума. И толчки становятся все более и более точными, касаясь сладких местечек. Его ноги дрожат, он тяжело дышит, и тихие проклятия слетают с его губ. Он так скоро кончит, он так сильно хочет кончить. Его тело начинает сжиматься и расслабляться в нескоординированных спазмах и дрожи. “Лу Гуан”, - каким-то образом слышит он между своими теперь уже громкими криками. Чэн Сяоши едва различает белое облачко из-под своих густых ресниц и маленькие слезинки. Лу Гуан игнорирует будущего Чэн Сяоши и продолжает сосать. “Лу Гуан! Остановись!” Чэн Сяоши видит, как он сам из будущего хватает Лу Гуана за волосы и отрывает его от своего члена, но его тело регистрирует все позже: его руки свободны, никто его больше не трахает, и его член тоже не теплый. Он снова моргает, он все такой же возбужденный, как и раньше, в ушах звенит, но тело замедляется, разочарование заставляет его дрожать немного сильнее. Что это? Почему они остановились? Отрицание делает его еще более нуждающимся, туманность не покидает его размятый мозг. Он пытается сосредоточиться. Лу Гуан беседует с будущим Чэн Сяоши. Не проходит и минуты, как Лу Гуан откидывается на матрас, уткнувшись лицом в подушку, а желтоглазый Чэн Сяоши нависает над ним. Он замечает несколько странных движений: Лу Гуан раздвигает ноги, ему помогает его второе "я", которое затем запускает руку между этими колготками. Он слышит, как Лу Гуан задыхается, а также какие-то скользкие звуки. Его мозг подключается. Нет, нет, НЕТ! Он нащупывает их. Будущий Чэн Сяоши держит один палец в своем Лу Гуане, медленно двигает им, и Лу Гуан реагирует на каждое движение. Это должен делать он, а не он. Несмотря на это, Лу Гуан выглядит таким аппетитным в каждой своей реакции, что хочется наброситься на него и съесть всего целиком, в то время как он хочет оттолкнуть свою копию и продолжить сам. Тихие звуки, которые Лу Гуан пытается сдержать, не разгоняют туман в его мозгу. Он не может отвести глаз от Лу Гуана, он как магнит. Он не может понять, в каком хаосе сейчас находятся чувства, они исходят из каждой клеточки его тела и скапливаются на высоте его сердца. Даже ревность начинает ослабевать, настолько Лу Гуан хорош собой. Его хватают за запястье, что отрывает его от размышлений. Это желтоглазый Чэн Сяоши, и он опускает руку на тело Лу Гуана. Под кончиками пальцев он чувствует мурашки, пот, тело становится теплее, пока почти не начинает гореть. Будущий Чэн Сяоши убирает пальцы изнутри Лу Гуана, оставляя место ему. Чэн Сяоши горит желанием попробовать это, он подходит ближе к Лу Гуану, располагаясь прямо позади него и его красивой задницы. Он смачивает указательный палец языком и медленно скользит им по Лу Гуану. Он там такой горячий и напряженный, Чэн Сяоши осторожен в своих движениях, он не хочет причинить ему боль. Его пальцы совершают круговые движения, и он пытается войти немного глубже, когда чувствует, как Лу Гуан сжимается вокруг него. Вскоре он добавляет еще один палец, открывая его еще больше. Лу Гуан ломает ноги, он не может усидеть на месте, когда ему приятно. Чэн Сяоши прижимает одну ногу к земле, он едва замечает, что его будущее "я" прижимает другую. Единственное, что он видит, это умоляющее лицо Лу Гуана, который слегка приподнимается с подушки, умоляя его о большем. Эти глаза, он не может сказать "нет" этим глазам. Поэтому он убирает пальцы, становится на колени позади него и вместо этого насаживает свой член на задницу Лу Гуана. Ему требуется несколько секунд, чтобы оценить мягкие щечки, он снова сжимает их и трется о них, прежде чем погрузиться в него. Лу Гуан издает негромкие сдавленные звуки, утыкаясь в подушку. Черт, кажется, что он пожирает его. Температура тела Чэн Сяоши повышается, когда он продолжает заходить внутрь, осторожно, чтобы не двигаться слишком быстро и не причинить ему боль. Оказавшись полностью внутри, он тяжело дышит в тандеме с Лу Гуаном. “Ты в порядке?” спрашивает он, задыхаясь. Он уже чувствует себя на грани, но вообще не двигается. “Да ...” Лу Гуан бормочет шепотом и кивает в подушку. Это мило, видеть его таким уступчивым и вовлеченным. Чэн Сяоши почти чувствует, как его сердце взрывается, просто его голос возбуждает его еще больше. Все же Лу Гуан слишком далек от него. Он вырывается, замечая растерянное выражение на лице Лу Гуана, и хватает его за талию и руку, усаживая спиной к своей груди, к себе на колени. Он снова берет свой член в руку и направляет его в дырочку Лу Гуана. Тяжелое дыхание покидает его рот, оно прерывается на ухе и шее Лу Гуана, когда он снова толкается внутрь, в свой прекрасный Лу Гуан. Он крепче обнимает его и прижимается лбом к плечу Лу Гуана. Похвалы начинают слетать с его губ совершенно самостоятельно, Чэн Сяоши действительно не может себя контролировать. Лу Гуан демонстрирует некоторую привязанность в ответ, обнимая руку Чэн Сяоши у себя на груди и кладя голову на плечо Чэн Сяоши. Он чувствует себя таким любимым, что хочет верить, что Лу Гуан любит его. Он даже не осознает, что будущий Чэн Сяоши снова позади них. Сейчас ему все равно: он слишком занят, чтобы любить Лу Гуана, целовать кожу под его ухом и восхищенно бормотать ему дифирамбы. Когда его слегка подталкивают вперед, он понимает, какое будущее, вероятно, замышляли Чэн Сяоши и Лу Гуан раньше. Будущий Чэн Сяоши толкается внутри него, и он знает, что это уничтожит его. Он задает темп для них троих, погружаясь в него. Это слишком, мозг Чэн Сяоши перестает работать, его будущее "я" уже познакомилось с ним, у него нет причин сдерживаться. Все его кнопки нажаты. Стоны Лу Гуана эхом отдаются в его ушах, а затем в голове, опьяняя его, как будто прямо сейчас в его жизни есть только Лу Гуан. И это может быть правдой. Его член полностью входит в него и продвигается глубже с каждым толчком будущего Чэн Сяоши. Внутри жарко и уютно. “Ты чувствуешь себя так хорошо”, - хнычет он, почти на пределе своих возможностей, “так чертовски хорошо, Лу Гуан”. На что Лу Гуан отвечает стоном, который кажется почти мурлыканьем. Он хватает его за подбородок и снова смыкает их губы, с еще большим голодом, чем раньше. Их языки кружатся друг вокруг друга, и Чэн Сяоши кажется, что Лу Гуан трахает языком и его рот. Он такой нуждающийся, он хочет большего. Его рука находит путь к животу Лу Гуана и нажимает там, чтобы сильнее прижать его задницу к себе и тереться. Между жадными поцелуями Лу Гуан громко вздыхает, а Чэн Сяоши пытается сказать ему, как ему хорошо — как сильно он его любит — , снова и снова, но все его слова остаются поцелуями, укусами и поглощенными его возлюбленным. Пока он не перестает дышать, они делают паузу. Губы почти касаются друг друга, вдыхая и пьянея воздухом друг друга. У него кружится голова, поскольку толчки продолжают увеличивать его удовольствие. Это уже слишком. Он крепче обнимает Лу Гуана. Он чувствует это, он собирается кончить. В этот момент он хочет быть к нему как можно ближе. По всем его мышцам словно ударными волнами пробегает электричество, заставляющее его дрожать. Он изо всех сил толкается в Лу Гуана, который тоже представляет собой хнычущее месиво. Он снова дрочит ему, в то время как кайф достается им обоим. Прямо сейчас он такой чувствительный, что может чувствовать, как стена приятно обволакивает его, когда он кончает. Его разум становится пустым. Так хорошо. Это было лучше, чем в любое другое время. Он пытается глотнуть воздуха, оставляя легкие поцелуи на плечах Лу Гуана. Теплая и липкая сперма льется также на его руку, когда он сопровождает кульминацию Лу Гуана небрежными поглаживаниями. Теперь он чувствует себя в мире со всей вселенной, он не может поверить, что то, что только что произошло, реально. Однако будущий Чэн Сяоши еще не готов. Пока Чэн Сяоши все еще внутри Лу Гуана, его второе "я" осторожно толкает их обоих на матрас, а затем ускоряет свою игру. Чэн Сяоши становится чрезмерно чувствительным после оргазма, но будущий Чэн Сяоши продолжает настойчиво входить в него. Его сердце колотится где-то в горле, зрение затуманивается от слез. Это уже слишком, это кажется чересчур. Его ноги дрожат, он почти начинает рыдать. Грань между удовольствием и болью снова стирается, и Чэн Сяоши не знает, пересекает он ее или нет, ему это нравится, но кажется, что каждая часть его тела вот-вот развалится на части. Также Лу Гуан под своим телом стонет сильнее, бормочет бессмыслицу, и, кажется, ему это очень нравится, но он уверен, что то, что он чувствует, не так сильно, как то, что переживает Чэн Сяоши. После еще нескольких адских толчков приходит и будущий Чэн Сяоши, наполняя его теплом. Он падает на них, и они втроем лежат так, сплетенные в странном объятии, неизвестно сколько времени. Глубокие вдохи, чтобы выровнять ритмы дыхания, наполняют комнату, в то время как Чэн Сяоши пытается осмыслить все, что только что произошло. Это так сложно переварить, его мысли так запутаны, но он чувствует удовлетворение. Это первый раз, когда он не хочет выбрасывать себя, как мусор, после секса. Конечно, ему есть о чем поговорить с Лу Гуаном, и это то, чем он займется, как только сможет… он надеется, что они смогут сделать это снова, может быть, другими способами, может быть, более мило и нежно. Может быть, он примет это, даже если Лу Гуан скажет, что это будет продолжаться только как секс. Если бы он только мог знать, что именно происходит у него в голове прямо сейчас. Лу Гуан, все еще невероятно раскрасневшийся, смотрит в потолок потерянным взглядом, продолжая глубоко дышать. У него странный огонек в глазах. Как всегда, сплошная загадка. Черт возьми, он только надеется, что тот не сожалеет об этом и не расценивает это как ошибку. Они поговорят об этом, это как-нибудь решится. Он может оставить это на потом. Сейчас действительно важно беречь это воспоминание наилучшим из возможных способов, особенно если оно будет единственным, и делать его сильнее. Он действительно не может дождаться момента, когда его телефон зазвонит, и он выполнит этот цикл в качестве своего будущего "я".