Добро пожаловать к солнцу

Розовый, красный, оранжевый – все эти краски неба, переливаясь, плывя у него перед глазами, то смешивались, то преобразовались в причудливые формы, светясь и пропуская сквозь себя теплый солнечный свет. Перед его глазами? Его глаза видят? Он поднял правую руку вверх, чтобы видеть ее, так как не верил самому себе. Сквозь пальцы просачивался теплый солнечный свет и приятно грел кожу. Первый раз в жизни он почувствовал тепло солнца на себе. Рука упала обратно на землю. В ушах шуршал звук воды. И кажется… крылья? Крылья птиц. Вокруг были животные. Живые. Как и он. Он сделал глубокий вдох. В самом деле, он был жив. Лучи теплого солнца уютными бликами отражались в его проницательных карих глазах, словно жизнь приветствовала его. Как удивительно, что для кого-то дышать и чувствовать на себе лучи солнца – настоящее чудо, а для кого-то это – обычное дело, само собой разумеющееся. Он не мог сдержать легкой, теплой, вымученной улыбки. Впервые судьба оказалась благосклонна к нему после долгих отказов хоть в капле удачи с самого рождения. Он чувствовал сильную боль в голове и улыбнулся еще сильнее – очередное доказательство, что он жив, ведь боль могут испытывать только живые. В голове промелькнуло множество мыслей и одна из самых прочных и настойчивых новыми вспышками снова и снова возвращалась – «он действительно может увидеться со всеми с ней. Если они еще живы?» Он ждал, пока у него появится достаточно сил, чтобы встать. Оранжевое небо, теплое, прекрасное, радовало его глаз, тихо в своем сердце он наслаждался этими секундами. Чувства осязания и обоняния постепенно возвращались. Руки почувствовали что-то колючее. Трава? Все верно. – ответил он сам себе. Немного колючая, но мягкая трава. Он лежал на земле, судя по звуку, прямо перед водой. Немного запрокинув голову назад, он увидел пушистые кроны деревьев. Похоже, он все еще здесь, рядом с базой. Он еще раз втянул в себя воздух. Свежий, чистый, еще более освеженный распростертым рядом озером. Прекрасное место, чтобы однажды проснуться, подумал он. Проснуться от страшного сна, который длился 17 лет. Двигаться все еще было невозможно. Энергии совсем не осталось, на ее восстановление понадобиться несколько дней. Периодически он впадал в забытие, снова проваливаясь в сон или в обморок. В обвалившейся на него тяжелой непроглядной тьме он видел струящиеся словно водопад волосы цвета неба. Снова открыв глаза неизвестно через какое время, возможно через пару минут, а возможно через несколько часов, он наконец почувствовал, что может немного приподняться. От сильного истощения энергии он почти не чувствовал свое тело. Он не знал, как сильно мог покалечить его Махито последним ударом. Страшно было поднимать голову. Страшно было поднять голову и увидеть, что ничего не изменилось. Опершись на локти, он попытался присесть и тут же закрыл глаза. За секунду до того, как лицезреть реальность, перед ним снова встала эта картина, которую он наблюдал в течение 17 лет, когда его взгляд, видевший лишь закрытую, изолированную комнату без окон, опускался ниже, на него самого. Но, еще не успев открыть глаза, он сам не заметил, как инстинктивно пошевелил ногами. Силы и движения снова к нему возвращались. Каким естественным и одновременно невероятным это казалось. Резко подняв веки, он снова улыбнулся своей легкой очаровательно улыбкой – второй в его жизни. Теперь он может, он может помочь им, теперь все возможно, он может помочь им и встретиться с ней. Как много раз он представлял себе эту встречу и еще никогда она не была такой возможной, как сейчас. Но чувство счастья с его рациональным живым умом недолго могло царствовать над сердцем. Мысли о жестокой реальности постепенно вытесняли сладкое чувство наслаждения простой природой и новыми возможностями. Воздух, который он никогда не чувствовал, солнце, которое он никогда не видел, птицы, которых он никогда не слышал. Теперь он часть этого мира. И он напомнил себе, что сейчас в этом мире происходят страшные вещи. И еще никогда он не чувствовал себя так хорошо – сколько противоречий. Потому что теперь со своей силой и умом он действительно может помочь им сам, больше не пряча себя за марионетками. И вместо того, чтобы винить себя в том, что он помогал врагам, сейчас нет ничего более необходимого, чем помочь своим друзьям. «Мне еще многое нужно сделать!» – так он сказал Итадори. Поднявшись, он еще чувствовал слабость в теле, что естественно после такого боя. В последний момент, защитив себя Простой территорией от мутаций Махито, он принудительно остановил себе сердце, заставив их подумать, что он мёртв, и убрать завесу. «Я все видел...» Невероятный талант позволил ему лишь на основе теории попробовать использовать обратную технику, при помощи которой себя когда-то ранее «вернул из мёртвых» Сатору Годжо. Если он мог оставить свою проклятую энергию марионеткам для ее последующей работы даже после смерти носителя, то технически такое возможно было сделать и с телом. В остальном оставалось надеяться на то, что его тело справиться и выживет. Использовав это впервые он полагался на скудный опыт в такой авантюре, но она увенчалась успехом. Ему также повезло, что в итоге он выбрался на берег и не задохнулся в реке. Несовершенная техника, разумеется, не исцелила полностью его страдавшее от страшных ран тело, а только лишь дала самое необходимое для минимального жизнеобеспечения. Он каким-то чудом оказался на берегу – возможно его вынесло течением, а возможно он выбрался сам – он не помнил. Сколько он был без сознания? Какой сейчас день? Это еще предстояло выяснить. Он не ощущал марионетки, которые оставил для товарищей в Сибуе на случай своей смерти, следовательно, напрашивалось два варианта – либо кровавая бойня в Сибуе уже началась и марионетки были уничтожены, либо Махито и Гето нашли их до того, как начали реализовывать свой план. В любом случае необходимо торопиться. Он не сможет спасти всех, но быть рядом, сражаться с ними вместе, а не на расстоянии, увидеть наконец её – это то, что теперь он сделать просто обязан, чего он хотел бы сейчас больше всего, – таковы были его мысли. Решив, что для начала необходимо вернуться на уже брошенную его временными «союзниками» базу, Кокичи подумал, что возможно по остаткам от нее и внутри он сможет хотя бы примерно определить время, которое он провёл без сознания, и заодно подготовиться к дороге. Чтобы добраться до Токио, потребуется несколько дней. База находилась далеко от цивилизации, где-то в глуши Японии, и тем более не близко к Токио или Киото. На несколько километров вокруг не было видно ничего хотя бы примерно напоминающего населенный пункт. Для обычного человека эта ситуация показалась бы просто ужасной, но Кокичи считал себя счастливцем. Убежище, разрушенное почти полностью его боем с Махито, напоминающее дамбу, сейчас казалось ему уже таким незнакомым и чуждым, словно прошло 100 лет. Пока он поднимался наверх, его лицо, ранее не выражавшее иных эмоций, кроме боли, озарило приятное удивление и легкая улыбка. Как человек, чей каждый шаг в жизни был испытанием, Кокичи не позволял себе радоваться раньше времени. Нет, на его душе не будет спокойно, пока он не обнимет её. Касуми Мива – он каждую секунду думал о ней. Чувство радости, чувство страха за неё и своих товарищей, чувство вины, чувство причастности к этому миру – в его душе и разуме вихрилось множество новых эмоций и мыслей. По природе спокойный и рассудительный, внешне он почти не выражал этих эмоций, но сам того не ожидая, от новых впечатлений, от новых возможностей, они нахлынули на него теплой, местами ледяной, но красивой лазурной волной. Огромная марионетка Мехамару, погребенная в битве с Махито, стала частью реки. Похоже решив, что Кокичи мёртв, они не стали заботиться о том, чтобы убрать ее от посторонних глаз, – все равно вряд ли кто-то заявится в эту глушь. Теперь же металлический гигант мертвецки застыл в воде как затонувший исполин, охраняющий подводный город, готовый пробудится ото сна, чтобы прогнать нарушителей. Кокичи присмотрелся к нему. «Марионетка сильно покрылась земляной пылью и ее засыпало изрядным слоем листьев и мелких веток, значит прошла минимум неделя или полторы.» – подумал он. – Вряд ли она еще поможет мне, нужно поискать что-то наверху. – сказал он самому себе, подняв голову вверх. Теплое оранжевое солнце и красное небо, которыми он любовался, были ничем иным, как закатом. День близился к ночи, немного холодало. Что за прекрасное чувство – ощущать тепло и холод, подумал он. Какая бы погода сегодня ни была – дождь или снег, жара или мороз, – он был бы рад любой из них. В брошенном убежище все было оставлено в первозданном виде – каждый камень лежал ровно на том же месте, на котором он находился после смерти Кокичи. Стены были почти уничтожены, сохранилась только правая часть всего убежища после первого выстрела. В первом этаже зияла огромная дыра, которую он тогда проделал, чтобы успеть переместиться в марионетку Мехамару. Кокичи легко забрался на первый этаж, чтобы подняться на остальные, совсем забыв, что находилось на этом этаже. Его взгляд застыл на том самом месте, где он провел все прошлые листы своей жизни. Десятки трубок для жизнеобеспечения безжизненно валялись вокруг окровавленного чана. Кровь внутри и на полу застыла – жуткая, зловещая картина. Только подумать, что он находился там… Он приложил руку к груди – у него сжало сердце от такой картины. Пытаясь привести себя в чувство Кокичи зажмурился и тряхнул головой: – Меня это уже не касается. – твердо сказал он. На следующем этаже хранились некоторые вещи, которые оставил он и которые для него оставили проклятья, в частности, еда. Проклятьям не требуются ресурсы для поддержания тела, они не испытывают голод, поэтому на их так называемой «базе» и до этого было пусто, Кокичи был там единственным человеком. На втором этаже они хранили еду только для него, поэтому ему удалось найти немного и забрать то, что еще было пригодно к употреблению. «Запечатанные молочные продукты еще годные, значит прошло точно не более пары недель», – подумал он. Тут же он нашел обувь и забрал некоторые из своих марионеток, которые не были уничтожены. Так как они были ростом с человека, Кокичи предусмотрел их перемещение на случай возникновения такой необходимости, поэтому создал их складывающими до размера не более ладони. «Надо бы оставить одну здесь.» – решил он. – «На всякий случай.» Погрузив марионеток и оставшуюся еду в большую сумку, которую он оставил здесь на случай своей победы, и перекинув ее через плечо он отправился на верхние этажи. Вряд ли там было бы что-то интересное, как он подумал, но на всякий случай лучше проверить. «И нужно торопиться.» - подумал он. В душе его грела мысль о том, что он должен был торопиться. Торопиться к кому-то, торопиться потому, что его ждут, потому что он нужен. Но не успел он миновать четвертый этаж как услышал слегка отдаленные звуки. Как будто бы… Звуки голосов? Он нахмурил брови, его взгляд стар серьезнее. Показалось? Почудилось? Он столько раз представлял людей рядом с собой, сидя в своей темнице, представлял рядом с собой её, что услышать рядом с собой чью-то речь стало вполне возможным. Но нет, слова были вполне естественными и реальными, голоса становились все четче и были ему незнакомы. Кокичи различил вдалеке голоса, похоже, двоих – мужчины и женщины, доносившиеся с противоположной стороны реки и с каждой секундой становившиеся все громче: – Еле нашли …, чтобы … вертолет в этой глуши. – И не говори, хорошо … спрятались, … … не засекли. – Что-то … … не рассчитали, уже ночь на дворе, домой пора, а мы только прилетели. Надеюсь, нам оплатят это время. – причитал женский голос. Теперь их стало слышно вполне четко. – Перестань, не будь эгоисткой. – строго одернул ее мужской голос. – После начала этих… «событий» в Сибуе мы должны благодарить Бога за то, что нас послали сюда. Я бы лучше здесь ночевал, чем вернулся в Токио. Они оба были одеты в брючные костюмы, за ними шли еще несколько людей. Они вышли к реке и остановились все разом, уставившись на механического исполина. Кокичи скрылся за одной из передних стен и решил пока понаблюдать за ними, не привлекая внимания. – Ты только посмотри, какой огромный! – вскрикнула женщина, указывая на огромную марионетку. – Неужели это одна из его марионеток? Но у нас не зарегистрировано, чтобы у него была такая огромная. – протянула женщина, доставая планшет. – Мы за этим сюда пришли? Как мы его заберем? – М-да, у нас сейчас нет оборудования, чтобы переместить такую огромную. Его марионетки вроде размером с человека… – она перевела взгляд на своего коллегу. – А ты похоже даже не в курсе, зачем нас отправили сюда, да? – закатив глаза, спросила женщина. – Честно говоря, я не спрашивал. – посмотрел на нее мужчина. – Я согласился сразу, как только мне сказали, что задание будет далеко от Токио. – Все ясно с тобой… - вздохнула его напарница. – Вот, держи. Личное дело. – порывшись в своей сумке, она протянула ему папку с бумагами. Пока он начал читать, она добавила: – Этот парень объявлен мертвым. Мы здесь, чтобы подтвердить это – найти тело (очень желательно) и забрать все оставшиеся марионетки, включая эту. – она указала на гиганта. – Наверняка все, которые здесь, не зарегистрированы. Он предал нас и… Эй! – прервалась она, подозвав подчиненных. – Подготовьте все для подъема, нам нужно осмотреть руины. И что-нибудь, чтобы перейти по воде, нужно хотя бы осмотреть огромную марионетку. – Кокичи Мута, семнадцать лет. – начал пока читать мужчина вслух. – Небесный контракт… Стоп, семнадцать лет?! – руки мужчины начали трястись. – Какой ужас, как жалко… – Да? Мне вот совсем не жалко, он предатель. – оборвала его женщина, доставая сигарету. – Из Киотской школы, его учителем была Утахимэ Иори. Зажигалка есть? – Спасибо, это я и без тебя прочитал. – отметил мужчина, протягивая ей зажигалку. – Ох, эта идиотка рыдала, как ребенок, когда узнала, что он мертв. Дура, сама виновата. Плохой из нее наставник выходит, если он предал своих. – А какие причины? – Неизвестно. Да и какая разница, ни одна причина не оправдывает предательство. – Да перестань! – фыркнул мужчина. – Не строй из себя всезнайку как обычно. Все эти дети хорошие, мне с трудом вериться, что он сделал это из зла. Господь ведь все видит… – Многовато ты сегодня обращаешься ко Всевышнему. – отметила женщина. – После докладов из Сибуя только к нему и остается. – грустно ответил её напарник. – И не со зла говоришь? – продолжила она. – Тебе напомнить дело Сугуру Гето? – Но сейчас никто ведь не пострадал… – задумчиво сказал мужчина. – Вроде от его рук нет, но кто знает, какую информацию и в каком количестве он передал врагам. Ладно! – хлопнула она в ладоши. – Пойдем-ка с тобой наверх, а вы, ребят, осмотрите гиганта. – Мир в огне, а они находят время собирать бесполезный хлам. – презрительно прошептал Кокичи, наблюдая за ними сверху. С реки они закинули приспособления, чтобы подняться на первый этаж. Кокичи пока решил не менять своего местоположения. Он сразу отметил, что они явно не обладают проклятой энергией или особыми навыками, кроме стандартных для обычных людей, а значит он незаметно уйдет от них в любую секунду. «Значит, план в Сибуе уже начался.» – подумал он. – «Послушаю их еще.» Четкий топот ботинок по камню дал ему понять, что они поднялись на первый этаж, их голоса стали более четкими и теперь он мог разглядеть их лица. Обоим было около сорока лет. Женщина со светлыми волосами, среднего роста, ничем особо не примечательная, держала в руках еще не законченную сигарету. Мужчина высокий, стройный и бледный, с густыми каштановыми волосами, на нем был светлый плащ. Судя по манере вести между собой диалог, они давно друг друга знали. «Нет смысла показываться им.» – подумал Кокичи. – «После моей сделки с Махито и Гето они вряд ли обрадуются моему появлению. Если сейчас покажусь, они оповестят вышестоящих и те пошлют охотников, даже не сказав учителю Утахимэ, что я жив. Я должен найти их сам. Первым.» – решил он. – Хэй-хэй, поаккуратнее. Цепляйте сразу, чтобы потом поднять ее. – причитала женщина людям внизу. И будьте осторожны, кто знает, какие фокусы он припас для нас напоследок. Вдруг там бомба. Мужчина убрал руки в карманы плаща и молча стоял, глядя сверху вниз на гигантского исполина. – Как жаль все же, как жаль. – рассуждала его напарница. Очевидно, она была в лучшем расположении духа, чем следовало бы для такого времени. – Его способности были такими полезными. Утахимэ такая дура, потеряла одного из своих сильнейших учеников. Он бы мог облегчить как минимум нашу работу, мы еле нашли это место. – рассуждала она. – Расставить бы таких гигантов по всей Японии… – Вот тут уже действительно какая разница. – мрачно отозвался мужчина. – Он мертв в 17 лет. И такие же дети, как он, там сейчас умирают пачками… – Обуто, успокойся уже, хватит дергаться. Ты сегодня необычно философичен. – одернула его женщина, словно пытаясь привести в чувство. – Во-первых, он работал на врага. – она начала загибать пальцы, считая. – Во-вторых, исходя их его личного дела и этих марионеток этот «семнадцать лет» был умнее половины магического колледжа вместе взятого, а такие замороченные всегда самые опасные. Это не дети, это маги. Хорошо бы еще нас не подорвало тут всех благодаря одной из его оставленных игрушек. Кокичи тихо фыркнул – ему было противно слушать этот диалог, но он решил, что лучше остаться. Сейчас ему необходима любая информация. Стиснув зубы, он продолжил слушать. – Ладненько, давай посмотрим, что тут у нас е-с-ть… – она повернулась в глубь первого этажа и онемела. Сигарета выпала из ее неподвижных рук. – Лин, ты чего? – спросил мужчина, повернувшись к ней и онемел от ужаса. Они уставились на зловещий чан с кровью и трубками. Даже помогающие магам могли видеть не каждый день такое жестокое, угнетающее зрелище, особенно подавляющее со все большим пониманием того, для чего нужно такое приспособление. – Господи помилуй, что это…? – тихо прохрипел мужчина. – Я думаю, это то, где они его содержали. Он не мог ходить. – она подошла ближе к чану, чтобы рассмотреть. – Тс. – Кокичи недовольно цыкнул. «Содержали, какое мерзкое слово.» – подумал он. Женщина, похоже, имела более острый слух и параноидальное поведение, чем ее напарник. Заподозрив этот едва различимый звук, она резко подняла голову наверх и уставилась в потолок первого этажа. Сощурив глаза, она замерла. – Лин? – шепотом спросил ее мужчина. – Показалось что ли… – пробубнила она. – Ладно, нам еще верхние этажи проверять. Похоже, быстро мы не закончим. – Тела тут нет, это плохо. – мужчина задергался еще сильнее. – Когда тело не находится быстро, это всегда значит – что-то не так. – Может быть проклятья забрали его с собой и перевезли отсюда. – предположила женщина. – Невозможно, его смерть подтвердила Утахимэ Иори. – четко произнес мужчина. Похоже, он цитировал выводы из описания дела. – Проклятья явно напали на Сибую без его поддержки, иначе об этом бы уже сообщили.  – Ну а что он, встал и пошел? – Очень смешно, Лин. – мрачно ответил ее напарник с осуждением в голосе. – Тогда они могли только избавиться от тела и выкинуть его в реку, другого варианта я не вижу. – она достала телефон и быстро набрала кому-то. – Ребят, готовьте гидрокостюмы. Надо будет нырнуть. – Я слышал, один из этих проклятий убивает так, что живого места не остается. Возможно, они уничтожили тело без остатка. – рассуждал ее напарник. – Ну нас сто процентов спросят, проверили ли мы реку. Так что в любом случае… – Женщина параллельно рылась в планшете, увиденная новость прервала её. – Там… Там похоже в Сибуе… Полгорода выжгло… – Джого… – на лице Кокичи отразился страх. «Что если их тоже…» – подумал он, но крик женщины выдернул его из собственных мрачных мыслей. – Ты слышал?! – женщина резко дернулась и метнула в потолок маяк, реагирующий на тепло. Маячок прицепился к стене. – Тут точно кто-то есть. – она параноично рылась в планшете, проверяя результаты, но было уже поздно. Кокичи уже был на другой стороне реки, с такой скоростью они были не в состоянии даже почувствовать, что он переместился. – Быть может призрак. – усмехнулся над ней напарник. – Да пошел ты. – Я говорю тебе, я никого не слышу. – Госпожа Лин, господин Обута, подойдите! – прервал их крик одного из их подручных. Кокичи было достаточно услышанного, он больше не мог тут оставаться. Он старался отгонять мрачные мысли о том, что его товарищи могли быть мертвы, что она могла быть уже мертва. «Нет, невозможно, я позаботился о том, чтобы она была далеко от Токио в этот день.» – уговаривал себя он. – Пять лет, девятнадцать дней… Это… значит? – Без …тия… – голоса совсем утихли. Кокичи погрузился в лес, залитый лунным светом. Все его мысли уже блуждали где-то в Сибуе, но он не мог не обратить внимание на прекрасную, яркую луну, освещающую его темную, одинокую фигуру в густом лесу. – Это – только начало!