А я всё так же не перестаю ненавидеть тебя.

Удар идёт за ударом, отдаваясь тупой болью и слабостью в местах, тупыми вскриками и матами, вырывающимися из самой глотки его тела. Его тело выносливое, крепкое, но когда тебя бьют руки того, кого ты.. Нет. Кто тебе вроде как симпатичен, то оно словно начинает слабеть, не особо собираясь сопротивляться такому. Янтарные глаза смотрят в голубые, синие, слегка покрасневшие от боли, но такие же злые, противные, мерзкие, как и всегда. Он не сдаётся и борется до конца, даже если придётся умереть прямо сейчас. Потом тёплый дом, вопросы от родителей почему у Цукишимы сломаны очки и сбитые в кровь костяшки. Отмахнулся какой-то ерундой, вроде поверили. Стоя перед зеркалом в ванной, он смотрит вниз. Слепо, неуверенно, но всё же смотрит. Его руки все в крови. В крови его врага и от этой мысли хочется смеяться как не в себя. Он получил по заслугам и Кей совсем не жалеет его. Даже немного. Руки неприятно жгёт от жидкой, как вода, перекиси, но наплевать. Потом в ход идёт приятная и успокаивающая боль мазь, а затем тонким слоем бинт, концы которого завязаны в небольшой бант. Больно, но терпимо. Больнее было получать от Короля такие же удары и позволять уродовать собственное лицо. Потом на следующий день всё повторяется. Скрипящая об пол подошва от кроссовок Asix, мутный взгляд и поджатые губы. Сколько ещё это будет повторяться? Они действительно ненавидят друг друга. Берут за одежду, толкают, больно бьют об углы. Дерутся так, словно пытаются и в правду убить друг друга, а не просто показать своё величие и силу. Эта ненависть колючими обьятиями укрывает их колким одеялом, которое они не могут поделить на двоих, опять же ругаясь и ссорясь. Два человека которые не могут найти общий язык. Цукишиме не обидно когда его тыкают мордой в пол, когда по его губам стекает мерзкая слюна, когда его душат и пинают. И Кагеяме тоже. И они оба это знают. Знают, но молчат. Потому что завтра другой день, завтра снова будет тоже, что и сегодня. Это не любовь и не заинтересованость. Агрессию и накопленные эмоции нужно куда-то девать. Да и ненависть тоже. Вместо тысячи слов у них работают руки и ноги. Ничего, они привыкли и никто не станет жаловаться. Руки Кея слишком внезапно настегают его шею, резко сжимая. Кагеяма задрыгался как рыба на суше, хватаясь за его руки. Он бил по ним, пытался даже отпихнуть тонкое тело блондина, но нет, ничего не вышло. По его лицу стекает холодный, видимый пот вёдрами, в его рту, на языке, виднеется красная, бордовая кровь. И из ноздри стекает тоже кровь. Его лицо вспотело, даже слегка посинело, а перед глазами всё размывается крупными пятнами, а руки впервые задрожали от страха за свою чёртову жизнь. Кей перекрывал ему доступ к кислороду, заставляя чуть ли не дёргаться в конвульсиях. Больно пытаясь пнуть того в бок ногой, Кагеяма отчаянно боролся за право на жизнь, за последний глоток воздуха. За последний вздох. Не хотелось умирать. Не хотелось проигрывать. Небольшие, ровные ногти вцепились тому в руку, царапая её и сжимая до боли, заставляя чуть-ли не рычать, но Цукишима не останавливался и с каждой секундой Кагеяма понимал в какой же пиздец он попал. У Цукишимы гнилая душа, поэтому он не стал останавливаться. Ему было одно удовольствие душить его, слушая его хриплые вздохи, смотря на его перекошенное лицо. В животе приятно заиграло чувство садистического удовольствия, в перемешку с адреналином из-за того, что Цукишима сейчас может как угодно управлять жизнью этого никчёмного Короля. Но когда лицо Его Высочества побордовело, глаза закатились, а из рта больше не шла слюна, а что-то отдалённо напоминающую какую-то белую пену, Цукишима проснулся. Резко убрав руки в сильном испуге, он раскрыл глаза в липком и противном ужасе. Кагеяма больше не делал попыток высвободиться или как-то задеть кулаком Цукишиму. Теперь же его руки остались на груди, а рот был раскрыт в немом стоне. Он не смог. Его сердце совершило последние несколько ударов, после чего навсегда остановилось. Кагеяма умер в его руках, он мучился, он не хотел умирать, но так постыдно сделал это у очкастого на глазах. И когда к Кею приходит осознание, то было слишком поздно что-то делать. Тобио не дышал, он больше не жил. От этой мысли у Кея затряслись руки, а сердце бешенно заколотилось. Король умер. Он убил его. Убил его личность, убил Кагеяму Тобио. Но хотели ли он этого? Нет. Взглотнув вязкую слюну, он прикрывает ему веки и рот, смотря на оставшуюся картину. Его кожа такая холодная, такая ледяная. Почему, почему он больше не пытается ухватиться за Цукишиму, как в последний раз? Почему нужно было умереть именно сейчас? Слегка прилипшие ко лбу тонкие, угольные волосинки, кривые брови, синяк на скуле и щеке. Кривая, красная линия крови под ноздрёй, делит его лицо до подбородка пополам. Сухая линия слюны примерно до подбродка тоже. Его лицо с каждой секундой становилось всё бледнее и бледнее. Всё ужаснее и безобразнее, как в дешёвом монтаже или в старом ужастике. Цукишима смотрел на него от силы пару секунд, потом просто лёг рядом, складывая так же руки на груди. Он чувствует, как глаза начинают слезиться, но слезы, почему-то, не идут. Уже стало всё равно на остальных и остальное. Он убийца, хотя отнял всего-лишь одну жизнь. И только сейчас он кое-что понял, когда повернув голову посмотрел на его лицо ещё раз. – А я всё так же ненавижу тебя, – Проговорил Кей дрожащим голосом. Теперь же, холодные, уже со временем синеватые губы никогда не раскроются в так раздражающем крике или в очередном обзывательстве, а грубые, сильные ладони никогда больше не схватят Цукишиму за воротник, прожигая в нём дыру озлобленными глазами. Карасуно лишилось чудесного сеттера, и, наверное, умного блокирующего, потому что теперь Цукишима не уверен, что продолжит играть в волейбол. Даже если и продолжит, его до конца своей жизни будет преследовать вина за то, что он просто не сумел остановиться тогда, когда это было необходимо, когда это было важнее споров и разногласий. Человеческая жизнь всего этого не стоит, она нечто выше. Кагеяма стоит выше всего этого дерьма, но всё равно умер. Так глупо. Прикрытые глаза, разбитая в кровь губа, синяк где-то на щеке и скуле. Всё это он ненавидел до глубины души, ненавидел самого Тобио и его существование. Может быть, что теперь Кагеяма ему совсем немного нравится. Самую малость.