Золотце

Тсуна никогда не любил попойки. Во-первых, он отчаянно не понимал общего прикола во вливании в себя алкоголя в неимоверных количествах, из чего закономерно вытекало вполне себе логичное «во-вторых»: пить Десятый не умел категорически. На приёмах он, стараниями Гокудеры, ограничивался бокальчиком шампанского, который чаще всего выступал простым аксессуаром с целью чем-то занять руки, а на неформальных тусовках, стараниями на этот раз уже Реборна, мирно потягивал сок, как и полагается «боссу-носонедоросу». Но иногда, очень-очень редко, бывало и по-другому… Как, например, сейчас, когда Савада уже минут пятнадцать тупо сидел в постели, ощущая лишь невероятную сухость во рту и звенящую тишину где-то в глубине своей больной головы. Постель была явно не его, но к собственному успокоению в валяющемся на другом краю кровати почти бездыханном теле Тсуна без проблем опознал похрапывающего Гокудеру, который, очевидно, решил спасти дражайшего Джудайме от засыпания мордой в салате и заботливо спрятал его от чужих глаз в своей комнате. Конечно, учитывая все странные поползновения Хаято в свою сторону, Тсунаёши бы следовало засомневаться в своей неприкосновенности минувшей ночью, но судя по тому, что из одежды на себе он не досчитался только пиджака и правой туфли с носком, горе-спаситель просто отключился от счастья, уже в попытках разуть начальство. К звону в голове наконец-то добавилось некое подобие связной мысли: «Так, ладно, с этим мы будто разобрались, но вот всё остальное…». С пятой попытки наконец-то растолкав Хаято, Савада и сам не очень успешно, но таки сполз с чужой кровати. Пропавшей туфли в зоне видимости не наблюдалось, поэтому шлёпать дальше пришлось без неё, зато в компании непривычно молчаливого Урагана, который изо всех сил пытался выглядеть свежим и отдохнувшим вопреки своим зеленоватому цвету лица и красным глазам. Гениальную мысль о посещении кухни не пришлось даже озвучивать вслух, ибо мышечная память безошибочно подсказывала, куда в прошлый приезд Варии Скуало заныкал от Занзаса последнюю бутылочку виски. Желание если не опохмелиться, так хотя бы просто опрокинуть пару графинчиков водички придало парням сил, поэтому, как честно казалось Тсуне, он даже почти вписывался в повороты, чего не скажешь о несчастном Хаято, который умудрился растянуться на полу, когда запнулся о чей-то скомканный пиджак, едва закрыв за собой дверь в комнату. Зато благодаря этому фееричному падению Десятый уже сейчас мог оценить весь масштаб ужаса предстоящей уборки и оплаты солидной длинны чека, ведь помимо упомянутого пиджака коридор был просто усыпан пустыми бутылками, всякого рода фантиками и чем-то отдаленно похожим на конфетти. Стараясь ради сохранения собственных нервов больше по сторонам не озираться, Савада уже увереннее двинулся в сторону кухни. В поместье было на удивление темно и тихо, будто дом был давно заброшен, а горы мусора только больше работали на этот антураж. Тсуна уже было подумал, что ненароком проспал пару десятков лет, но где-то в дали заветного коридора, ведущего к вожделенной кухне, показался свет, пробирающийся через витражную вставку дверей. Хаято в пару шагов обогнал своего босса, чтобы в случае чего принять первый удар на себя, и толкнул заветную дверь. Последовал удар, удар психологический и от того настолько мощный, что Хаято и Тсуна так и зависли в дверном проёме: Мукуро в чёрной юкате, абсолютно идентичной той, в которой обычно разгуливал Хибари, крутился около плиты, выразительно намурлыкивая какую-то мелодию, а рядом с ним, щеголяя замеченными когда-то на иллюзионисте майкой и шортами, стоял с закрытыми глазами Кёя, задумчиво покачивающий головой в такт мурлыканью. — Ну, узнаёшь? — Рокудо ловко подхватил сковороду и именно в этот момент боковым зрением наконец-то заметил зависших гостей, — О, доброе утро, сони! Я тут кое-чего наварганил, присоединитесь к нам? Хибари словно из воздуха выхватил пару вилок и тарелок, совершенно невозмутимо подошёл к столу, на половине которого ещё видны были следы вчерашнего веселья, и также невозмутимо водрузил на него прихваченную посуду. На чистой половине, накрытой до этого на двоих, уже стояли хлеб и две ароматные кружки кофе, поэтому дополнительные приборы пришлось усиленно втискивать в свободное пространство. Приветливо кивнув всё ещё застывшим в дверях парням, он с чувством выполненного долга грациозно уселся за один из трёх свободных стульев. Ловко орудуя лопаточкой, Мукуро разложил содержимое сковороды на четыре тарелки, почему-то светясь при этом аки ёлка новогодняя, и как-то слишком уж подозрительно хитро косясь на Облако. «Итак, Савада Тсунаёши, отныне ни капли алкоголя в рот ты больше не возьмёшь, ибо сейчас, скорее всего, тебя откачивают всей больницей — иначе такие глюки не объяснить!» — Десятый хотел было хотя бы что-то угукнуть в ответ, но и без того пересохшее горло словно бы стало ещё суше от представшего зрелища. Только абсолютно реальный запах свежего завтрака ещё хоть как-то намекал на реальность происходящего, хотя в существовании обонятельных галлюцинаций Савада будто уже тоже не сомневался. Он был готов уже даже попросить Хаято как следует ущипнуть себя, однако Ураган сегодня явно пытался работать на опережение и первым не выдержал сию картину: — Это что за бардак тут вообще творится?! Рокудо, что уже успел дойти до раковины и даже замочить грязную сковородку, примирительно развёл руками: — Тсунаёши-кун на радостях вчера сам отпустил всю прислугу. Мы тут, конечно, разгребли, что могли, но спящие в той стороне подстолья Сасагава и Ямамото не очень обрадовались, что мы им мешаем… Словно в подтверждегие его слов из-под стола донеслись какие-то кряхтяще-пердящие гортанные звуки, в которых отдалённо опознавались голоса упомянутых персон. Гокудера хотел уже было разразиться громогласной тирадой о том, что он конкретно имел ввиду под бардаком, однако его совершенно бесцеремонно перебил Хибари: — I'm not a vampire? Та версия, которая более пафосная и мелодичная. — Ку-фу-фу, в яблочко, она самая! К раздражению на зеленоватом лице Хаято теперь прибавилась ещё и растерянность, застывшая причудливой и нещадно забавляющей иллюзиониста гримассой: хихикнув, Мукуро плавно приблизился и легко потрепал за щеку в конец оторопевшего Гокудеру. — Ты такой забавный, Хаято-кун! Надо тебя почаще угощать чем-то крепким, глядишь, больше не будешь таким букой! Ну ничего, через год повторим, да, Тсунаёши-кун? — Рокудо расплылся в милой улыбке, а Тсуна незаметно, но весьма ощутимо таки ущипнул себя за руку. К сожалению, проснуться не получилось, но получилось наконец-то хоть что-то из себя выдавить: — А по-почему именно че-через год? — Потому что день рождения, к сожалению или к счастью, бывает только раз в год, пьянчужик ты наш! К слову, спасибо за вчерашнюю вечеринку, мне было неожиданно очень приятно побыть с вами всеми, сам в шоке! Жаль, конечно, что мы сделали это впервые за десять лет, но начать же никогда не поздно? Мне никогда не дарили подарков, но вчера это пробел хорошенько восполнили, ку-фу-фу! — Мукуро спокойно вернулся к столу и абсолютно непринуждённо уселся на колени Кёи, будто бы тут и было его законное место. Хибари, что до этого никого не дожидаясь спокойно потягивал кофе, сердито свёл брови и… «Вот сейчас я точно должен проснуться, ибо того, что сейчас Хибари сделает с Мукуро, моя психика точно не выдержит!» — Десятый инстинктивно зажмурился, клянясь себе, что больше никогда не будет пить… — Золотце, ты в курсе, что ты тяжёлый? — голос Кёи прозвучал наигранно обиженным. «Погодите, золотце?! Ну уж нет, это точно не может быть правдой!» — Савада распахнул глаза и обнаружил, что иллюзионист, воссидающий на коленях Хибари, совершенно непринуждённо обвивает его шею руками в каком-то уж больно откровенном объятии, на что Облако реагирует не проламыванием черепушки бесстрашного, а довольной ухмылкой. Вот тут Тсуна оказался прав — такого его психика точно выдержать была не способна. — Ку-фу-фу, вчера тебя это не остановило! — Будешь ёрничать — сдам в ломбард… Мукуро в ответ звонко хохочет и легко чмокает его в висок, совершенно не обращая внимания на ещё более сгустившийся в районе дверного проёма ступор. Царящая в данный момент на кухне ванильная идиллия повергла Десятого в такой первозданный ужас, в который до этого ни разу даже и близко не приводила даже самая отчаянная потасовка между этой сладкой парочкой. Он знал, как и чем их можно отвлечь друг от друг, но только в том случае, когда один другому уже готов перегрызть глотку, а не расцеловывать лицо. Место щипка на руке уже начинало принимать фиолетовый оттенок, но проснуться, почему-то, всё ещё не получалось.