Чудо

- Там Геннадию Ильичу плохо!! Ира услышала этот крик ещё в коридоре и резко вскочила. Как плохо?.. В душе как будто оборвались несколько ниточек жизни и сердце тут же упало куда-то в преисподнюю. Нет. Не сейчас. Ведь только-только наладилась их жизнь, ведь только-только Павлова почувствовала вкус настоящего счастья. - Видимо я проклята... И проклинаю всех вокруг... - невольно шепнула заведующая и закусила губу. Нет. Этого не может быть. Она не верила. Не верила до тех пор, пока в кабинет не вбежала Таня. - Там Геннадию Ильичу плохо! Мы вызвали уже ка... - ГДЕ ОН НАХОДИТСЯ?! Ира сорвалась на крик, практически сама этого не замечая. Её начинала бить дрожь. Не сейчас... Нет... Это сон... Она сейчас проснётся и всё будет как прежде... Всё закончится... Нет... НЕТ!!! - Восьмая палата... - тут же ответила медсестра и отскочила в сторону, когда Павлова рванула к выходу. Она не бегала очень давно. Да, с её травмой такие нагрузки противопоказаны, но кого это волновало в данный момент? На неё оборачивались врачи, санитары, посетители и пациенты. А ей было плевать. Она боялась, что не успеет. Жизнь всегда обходилась с Ирой жестоко, поэтому сейчас женщина не ожидала ничего, кроме нависшей над головой трагедии. - Гена! Любимый!.. Она тяжело дышит, но всё равно падает на колени, руками пытаясь нащупать биение пересаженного сердца. Его еле слышно, а губы Кривицкого уже посинели. Нет. Ира отказывалась в это верить, просто не хотела. На глазах навернулись слёзы, а руки начали дрожать. Она не потеряет его! Никогда!!! - Ира... Послушай меня... Холодная ладонь касается её руки и мир взрывается тысячей случайных осколков. Нет... Ничего не говори, Кривицкий... Не надо... Зачем ты тратишь силы на слова, которые будут ещё сильнее рвать больное сердце?.. - Ира... Я люблю тебя... Даже если я сейчас умру... По... - Ты не умрёшь!! Идиот, ты не имеешь права умирать!! Мы будем счастливы!! Слышишь?! Будем!!! Я тебе новое сердце найду!! Даже несколько!! Я своё сердце тебе отдам, слышишь?! Но ТЫ будешь жить, гад!! Будешь жить!.. - Глупенькая... У нас же с тобой группы крови разные... Не выйдет... - попытался пошутить Кривицкий, но ещё больше посинел и... Отключился... - Асистолия! - рявкнул у Иры над самым ухом Брагин и начал реанимацию. Откуда он взялся? Ира не осознавала действительность и просто села у стены, молча наблюдая как Олег крикнул «завели» и дал санитарам знак перекладывать Гену на каталку. Павлова поджала под себя ноги и схватилась холодными пальцами за белокурые волосы, всё ещё проваливаясь в пугающую бездну безысходности... Почему жизнь так несправедлива? Когда ты на секунду поверишь в счастье, она вырывает это чувство прямо по живому, не оставляя сил больше ни на что. Хотелось умереть самой, исчезнуть с лица этой планеты, лишь бы не чувствовать панику, страх и всепоглощающую душевную боль. Когда-то Ира переживала подобные чувства... Только когда? Когда увидела Аленикова, лежащего в крови на полу? Или когда сама лежала после первой операции и понимала, что уже не встанет? Наверное в обоих случаях... Только тогда она боялась не за любимого человека. А сейчас... Сейчас умирал Гена. Её Гена. Который... Который подарил ей шанс на счастье... Который помог встать с коляски и показал, что чудеса в этой жизни тоже существуют... А сейчас... Сейчас всё как будто откатилось назад. - Чудо?.. Ну где же это долбанное чудо?! - закричала Ира, ожесточённо ударяя кулаком по холодной больничной стене. Павлова не чувствовала, как чьи-то сильные руки поставили её на ноги и поправили смятый халат. Она не осознавала и того, что в неё насильно влили успокоительное. В какой-то момент вся ситуация показалось до ужаса смешной и нелепой. Хотелось смеяться, смеяться до тех пор, пока Гена не выйдет и не скажет, что всё что происходило - всего лишь нелепая шутка, не имеющая никакой логики и смысла. Голос Полонского вернул Павлову в реальность, заставляя содрогнуться всем телом: - Ирина Алексеевна, Гена в операционной. Всё будет хорошо, его оперирует Брагин и самый лучший кардиолог Склифа...

***

Время текло неумолимо долго. Шесть часов длились как будто несколько лет, за которые Павлова успела постареть и даже слегка поседеть. - Ирина Алексеевна, всё будет хорошо. Врачи сделают всё возможное... - сказал главврач, усаживаясь рядом. - Мне тоже так говорили в первый раз... А в итоге... А в итоге я была инвалидом целых пол года... - тихо ответила Ира и снова запустила дрожащие руки в волосы. - Но всё-таки вы ходите. - резонно заметил Игорь Яковлевич. - Но к сожалению сердце не может прождать пол года! Если оно остановится, то никогда, никогда больше не заведётся! - закричала Павлова и вскочив, стала нервно мерять шагами приёмное. В операционную её не пустили. Это решение принял Брагин в самом начале операции и все, без исключения, его поддержали. Первые несколько часов Ира бесилась, угрожала, рвалась... А потом смирилась. И стала ходить возле поста, сидеть на лавочке или выбегать на улицу выкурить две сигареты за несколько минут, совершенно не обращая внимания на кашель, который одолевал из-за непривычки лёгких к табаку. Прошло шесть часов. Павлова швырнула пустую сигаретную пачку мимо урны и зашла в отделение. Её трясло, а в глазах темнело от того, что женщина просто обкурилась. И вот, когда она уже села на лавочку, привычно запустив руки в волосы, из операционной вышел Брагин. - Ирина Алексеевна? - тихо позвал он и Ира тут же вскочила, тяжело хватаясь за столбик. - Ну что? Как прошло? Он жив? Что было? Господи, Брагин, не молчи! - Три остановки. Но мы завели. У Геннадия Ильича был инфаркт, слава Богу всё обошлось. Он в реанимации, отходит от наркоза... - устало доложил хирург и посмотрел начальнице в лицо. - А вот вы выглядите очень плохо. Я вам советую принять снотворное и поспать в кабинете. Как только Кривицкий очнётся, я обязательно велю вас разбудить. Ира слушала затаив дыхание. Жив? Неужели на свете всё таки есть чудеса?.. Павлова не верила. До сих пор не верила в то, что у неё не забрали самое дорогое. Чудо... Это слово ласкало губы и заставляло сердце биться чуточку медленнее. Из состояния этой блаженной эйфории вывел приказ Брагина идти спать. Серьёзно? - Иди ты в жопу, Брагин, со своим сном! Это тебе надо отоспаться и отдохнуть и это Я позову тебя в реанимацию, когда Гена очнётся. Какой номер? Олег Михайлович поднял бровь и несколько секунд просто изучающе смотрел на заведующую. Потом, видимо понял, что спорить бесполезно, поднял руки в знак капитуляции и проговорил: - Третья реанимация. Халатик знаете, где взять! Ира только успела бросить Брагину «клоун» и уже через несколько минут зашла в реанимационную палату, надевая по дороге специальный халат.

***

- Воды... Ира резко открыла глаза. Неужели заснула? Ну да, на часах было пол шестого утра, а зашла она сюда в полночь. Очнулся? Очнулся! - Сейчас, сейчас мой хороший... Сейчас... Павлова подошла к столику и налив в стакан воды, поднесла его к губам супруга. Гена пил много и жадно, хороший знак. - Ир... Ты так прекрасно выглядишь... - неожиданно сказал Кривицкий, и Ира, сама не понимая почему, покраснела. - Ну скажешь тоже. Обычная я. Хотя... Когда уставшая, я всегда красивая. - закончила заведующая с улыбкой. - Где-то я уже слышал это... Ах, да... Семь лет назад... В мой первый аврал здесь... - Да... А помнишь, что было дальше? Чшш... Я напомню... Ира наклонилась и невесомо поцеловал любимого мужчину в губы, после чего погладила его едва подрагивающей рукой по голове. - Я так люблю тебя, Егорова... - прошептал Гена едва слышно, как будто боясь спугнуть этот трепетный поцелуй. - Я тебя тоже люблю, Кривицкий. Не пугай меня так больше, ладно? А то сегодня я действительно перепугалась... - Обещаю... Что никогда больше не буду тебя пугать... - дал клятву Гена, глядя в такие родные, ярко-изумрудные глаза. - Верю, верю Геночка... Я позову Брагина, хорошо? Кривицкий только кивнул, провожая взглядом до двери самое ценное, что имел в этой наполненной болью и разочарованием жизни... Свою любимую... Самую лучшую на свете... Егорову... Своего ангела-хранителя...