Первая победа

Стоило ли это того? Оскар действительно пытается делать вид, что он рад. Он должен быть рад. Это его первая победа в Формуле 1. Он должен быть сейчас в не себя от счастья. Но улыбка получается натянутой, а ответы для интервью с Нико вообще сдают его состояние с потрохами. Это его первая победа. Он шел к ней почти два года. Оскар представлял, какого это будет, испытать в руках кубок с цифрой 1. Каждый его заход в болид, каждый круг, который он проводил на трассе. Он сжимал руль так, что белели и немели костяшки, а в голове были назойливые мысли… Гонка. Подиум. Первое место. Но стоила ли сейчас его победа того, что произошло между ним и… По Ландо было видно, что его улыбка получается ещё натянутей, чем у него самого. Оскар тлел надеждой, что раз Норрис поздравил его, пока они вылезали из машин, то все нормально. Что это не изменит ничего. Пиастри тлел надеждой, что все хорошо, когда Ландо поздравил его в интервью с Нико, и что это ничего не значило. Надежда держалась даже тогда, когда он зашёл в комнату охлаждения и он застал момент, когда Норрис, не сдержав действительных эмоций, сбросил подиумную кепку с места, заменив ее своим шлемом . Оскар прикусил губу, стараясь сдержав тяжелый вздох. Свою кепку он осторожно снял, разместив ее на шлеме. И он тлел надеждой до тех пор, пока не закончился играть гимн Британии, после которого шампанское непривычно лилось на него, стоящего на первом месте. Он ощутил, что сладкий алкоголь брызнул на его лишь с одной стороны. Пока он встряхивал на автомате свою бутылку, мимо глаз прошел знакомый оранжевый комбинезон. Ландо прошел мимо, поливая первым Льюиса, который удивлённо засмеялся. Норрис даже полил шампанским инженера, с которым не хотелось контактировать как минимум пару дней. Ему достались остатки шампанского из бутылки Ландо, которые тот неохотно вылил ему на грудь. Оскар старался быть слишком оптимистичным в плане мыслей о происходящем и глазами постоянно пытался заглянуть в лицо Норриса. Тот не отворачивался и не старался избегать его. Улыбка, натянутая и нарисованная на лице, добивает мысли напрочь. На совместном фото Ландо быстро, практически невесомо касается его спины, так же быстро отстраняясь. Оскар и не думал, что его победа может получиться такой. Они спускаются с мостика в тишине. Ну по крайней мере Оскар спускается в тишине, а Ландо максимально старается отвлечь себя от эмоций, чтобы не сделать непоправимых вещей, поэтому опять цепляется за разговор с Хэмилтоном. Пиастри смотрит в их спины так разбито, а цифра 4 расплывается в глазах мутным пятном. Сейчас ему можно плакать, ведь это его первая победа. Но он тратит это действие на другие эмоции. Он натягивает кепку себе практически на глаза, чтобы потом незаметным движением потереть глаза, после которых на пальцах осталась соленная влажность. Дальше Оскар действительно старается насладиться победой. Он не выпускает кубок из рук почти час, пока длятся сборы и им с Ландо наконец позволяют зайти в комнату пилотов. Не удивительно, но там он оказывается один. Пиастри любовно оставляет кубок на стол и с тяжёлым, усталым вздохом сел на скрипучий кожаный диван. Тут шумит кондиционер, за дверью звучат голоса, но он старается отключить мозг, чтобы побыть с собой наедине. Глаза тяжело закрываются, и очень не кстати запульсировало в висках. Он хмурится и морщит нос, но сил, как моральных, так и физических, не хватает даже на то, чтобы просто коснуться пальцами головы. Монотонный шум сливается с реальным шумом в голове и становится намного тяжелее держать себя в бодром сознании. Он резко вздрагивает, в миг становясь активным, когда чужие горячие пальцы касаются его щек, а потом переходят к вискам: — Эй, все хорошо? Оск? Оскар, от своих слишком резких движений недовольно тихо стонет, жмурясь от пульсации в висках. Ландо сразу оглаживает их большими пальцами, чуть надавливая подушечками. — Голова заболела, — он открывает глаза, смотря верх тормашками на лицо Норриса, которое было достаточно близко к нему, — Ландо, прости меня. Пиастри останавливает рукой движения старшего за запястье, продолжая тяжело смотреть ему в лицо. — За что ты извиняешься, Оск? Норрис покорно останавливает движения пальцев, только переместив их с висков на место за ушами, поддерживая тяжёлую голову Оскара. — За все. Выслушаешь? Боль в голове ещё пульсирует неприятными иголками, но он старается поднять, не сильно хмурясь. Ландо обходит диван и садится уже привычно: до неприличия и дикого стеснения близко. Так их бедра плотно соприкасаются, и Норрис без промедления закидывает одну ногу Оскара на свою. Надежда в груди опять вспыхивает искоркой спички. — Почему ты пропустил меня? Ландо опёрся одной рукой на спинку дивана, а другой осторожно поглаживает мощное бедро через ткань комбинезона: — А почему нет? — Ландо, я серьезно, — Оскар пытается проморгаться от мутности в глазах, поднимая глаза на парня, — Ты не обязан был этого делать. Норрис долго сморит на его лицо, от чего Оскар привычно заливается стыдливым румянцем, не смотря на то, что ему казалось, что он уже достаточно устал и сил не хватает даже на это. — Не обязан. Я и не делал это потому, что мне сказали. Не потому, что меня заставили. — Тогда почему? — Оскар почувствовал, что это прозвучало так обречённо, что стало жалко даже самого себя, — Почему ты это сделал? — Оск, послушай, — Ландо придвинулся ещё ближе, хотя куда там, — Я сделал это, потому что захотел этого сам. Ты должен был выиграть. — Но не так. Я должен был выиграть не ценой твоей победы. Пиастри сбивчиво шепчет, боясь, что будто их разговор могут подслушать. Даже шепот кажется оглушающим в неожиданной тишине комнаты. Диван перестал скрипеть, кондиционер замолк, а голоса за дверью пропали. — Оск, хватит. Я повторю ещё раз: я сделал это, потому что я сам этого захотел. Ты заслужил, слышишь? Я злюсь, конечно. Но ты вообще не имеешь к этому отношение. Мне жаль, что я так себя вел в последний час. Норрис тянет его за ворот комбинезона на себя, впечатывая грудь в грудь. Ногу пришлось спустить, но он продолжает поддерживать Оскара за бедро. — Я подумал, что ты не захочешь со мной говорить в ближайшие несколько дней. — Я дурак. Это ты должен меня простить, — Ландо качает головой, — Я не должен был так реагировать. По крайней мере в отношении к тебе. Ты не виноват, мелкий. Пиастри молчит. Он дышит в шею Норриса, стараясь убедить себя в словах парня. — Мне очень жаль. Ты заслуживал победы намного больше, чем я. Я бы не расстроился, правда. Я же потом даже догнать тебя не мог. Это победа должна была быть не такой. — Это же двойной подиуму, Оск. Первое и второе место. Думаю, мы своим настроением убили всю радость бокса. Оскар фыркнул, выдав раздражённо: — Ещё бы. Надеюсь, мы явимся им сегодня в кошмарах и наденем бумажки со стратегией им на головы. Ландо тихо рассмеялся и запустил руку в светлые волосы Оскара, пропуская пряди через пальцы. — Нам надо отпраздновать подиум. И в первую очередь, твою первую победу. — Не думаю, что с головной болью есть шанс насладиться этим. Плюс, я хотел ещё найти Логана, мы договорились после гонки поговорить. Хватка в волосах неожиданно резко на мгновение затянулась, после чего отпустила и Ландо, извиняясь, провел этой же рукой за ухом: — Извини. Я бы хотел отпраздновать вместе. Вдвоем. Оскар молчит пару секунд, а после склоняет голову к одному плечу и улыбается: — Конечно. Если бы ты знал, как в боялся, что после сегодняшнего ты даже не захочешь со мной разговаривать. Может сходим в ресторан при отеле? — Я закажу обслуживание в номер, если ты не против. Думаю, я сегодня больше не способен контактировать с кем-то было ещё. Оскар встаёт с дивана и зачесывает волосы назад: — Ещё лучше. Только я все же пойду и поговорю с Логаном. Мы договаривались ещё несколько дней назад. — Твое право. Надолго? Ландо тоже встаёт с места и поправляет комбинезон. Оскар подходит к нему ближе и обнимает так, что становится труднее дышать. — Я быстро. На этот раз я сумею тебя догнать.