Огненный снег. Проект «Фатум»

Полар. 736 год от начала Колонизации. Странно, что он не потерял сознание. Наверное, Терренс Гордон предпочел бы отключиться — хотя бы на несколько минут, — но кого бы интересовали его предпочтения? Организм не перестал функционировать ни на секунду; быть может, именно это и спасло ему жизнь. Он отшвырнул от Кая Маркуса Адлера, и это было последним осознанным действием Терри. Дальше тело действовало на инстинктах. Плюс сказалась профессиональная выучка. Если бы рядом с ним был Паук, Гордон, как его телохранитель, просто обязан был найти такое место, где Джея зацепило бы минимально — о том, чтобы уберечь его от взрыва и уберечься самому, речи не шло. Но Джея не было. А его мужа Терренс… уберег. Теперь нужно было выжить самому. Быстрый взгляд в сторону Кая… Если бы можно было спасти Блонди, Терри, не секунды не раздумывая, бросился бы на помощь. Но то, что происходило с синтетом… От этого не было спасения. И Терренс рванул в ту сторону, где, как он предполагал, находилась ванная комната. Лучшее место, чтобы попытаться выжить в тот момент, когда ударит взрывная волна. Он прыгнул прямо в мраморную ванну — просторную, хоть вдвоем плавай, — на ходу хватая с туалетного столика стопку пушистых полотенец, свернулся на дне, накидывая на себя все эти полотенца, прикрыл руками голову и открыл рот, чтобы взрывом не повредило барабанные перепонки, и тут… И тут все случилось. Громыхнуло знатно. Вокруг все затряслось — Терри казалось, что даже тяжелая ванна, где он прятался, как будто подпрыгнула на месте и тут же опустилась обратно. С потолка полетели куски перекрытий, зеркало, висевшее напротив ванны, треснуло и осыпалось. Что-то тяжелое упало на ногу — полотенца не смогли смягчить удар. Следом что-то ударило по голове — но и тут сознание не покинуло этнийца. А после все стихло. Тишина стояла страшная. Терри слышал стук собственного сердца и чей-то голос. Кто-то тихонько скулил, словно раненый пес. Неужели кому-то посчастливилось выжить там, где взорвался синтет? Блонди… Как же так? Как же, черт возьми, так? Терренс скинул с себя полотенца, взвыв от боли, когда слишком резко дернул рукой. Странно, он и не почувствовал, что руку тоже чем-то перебило. Сломана? Ладно, это потом. Голень кровила, но как будто бы не критично. Гордон провел ладонью по лбу… Тоже кровь… Хрен с ним… Пошатываясь, Терренс вернулся в спальню Его Высочества. И тут же метнулся обратно, выблевывая прямо в ванну, в которой прятался, остатки сегодняшнего завтрака. Картина, представшая ему в спальне… Перемешанные куски тел — видимо, охрана Ксандра повалила императора на пол и попыталась прикрыть собой. Два тела лежали отдельно — эти были целы, не считая раздробленных черепов. Еще один человек был жив. Он-то и скулил — просто больше было некому. Но Терри понимал — недолго ему осталось скулить. У парня отсутствовала нижняя часть тела, и даже если медики будут здесь в следующую секунду… Утерев рукавом рот — воды в кране ожидаемо не было — Терри поспешил прочь из покоев поларского принца. С минуты на минуту сюда сбегутся все обитатели дворца. Не хотелось бы пускаться в пространные объяснения. Жив ли Ксандр? Терри не желал копаться в груде оторванных человеческих конечностей, чтобы это выяснить. Жив — и ладно. Мертв — туда ему и дорога. Он вывалился в зимний сад. Огляделся. Никого. Должно быть, Марку и остальным удалось спастись. Хорошо. Не хотелось бы, чтобы Паук в очередной раз становился вдовцом. Кстати… Паук… Терри взглянул на браслет. Неужели работает? Нужно бы связаться с Джеем. Или… До его слуха донеслись крики, топот бегущих в поврежденную часть дворца людей. Нужно уходить. Нужно… Его качнуло, и Терренс вынужден был опуститься прямо на снег, прячась под низкой раскидистой пихтой так, чтобы его нельзя было заметить из комнат принца. Пережидая тошноту, Гордон посидел какое-то время, думая о том, стоит ли связываться с Ламбертом и… И не понимая, что черт возьми творится вокруг. Что-то было не так. Не похоже на льдистый, холодный Полар. Он словно находился у подножья вулкана, и если бы не снег, на котором Терренс сидел, рискуя отморозить задницу, он решил бы, что ошибся планетой. С неба летели горящие хлопья. Как такое может быть? Снег, похожий на пепел? Как такое возможно? Гордон удивился бы, вот только он разучился удивляться чему бы то ни было в тот самый момент, как увидел взрывающегося изнутри Кая. Он разучился удивляться и… Браслет завибрировал. Джей. Он что, уже знает? Терри развернул экран. Любимое лицо — привычно сосредоточенное, привычно усталое — казалось, Терренс не видел Джейсона много лет, потому что сейчас это лицо казалось ему почти что незнакомым. — Что у вас происходит, Терри? — не стал тратить время на приветствия Паук. — Почему ты на Поларе? Где Марк? Я просил… — Прости, Джей, — прошептал Терренс, сворачивая экран и отключая браслет. Привычное «сердце» так и не было произнесено. Сердце Терренса Гордона болело не за Джея. Ему было больно от того, что не стало больше Кая. Кто бы мог подумать, что он сможет привязаться к синтету? Кто бы мог подумать, что Пауку станет тесно в его сердце? Блонди… Вспомнились ночи, проведенные с ним. Напор и ласка, с каким Кай брал Гордона. Искренность и трепет, с каким Терренс отдавался Каю. Что же ты наделал? — крутилось в голове. — Что же ты, вселенский дух тебя дери, наделал? Терри поежился — он и впрямь стал подмерзать. Странно, почему снег не тает? Тепло же… Поднялся на ноги, пережидая головокружение, и побрел прочь из дворца. Никем не встреченный, он покинул пределы императорской резиденции, и только отойдя от дворца на один квартал, рухнул без сил на скамейку возле стоянки флаеров. Сунул руки в карманы, пытаясь согреться, нащупал что-то…

***

Кая скосила очередь, и все, что он успел услышать, прежде чем мир погас, — это как, срывая голос, его зовет Маркус… Потом была боль - куда более яркая, чем все, что он испытывал за долгое время, Это было даже ярче, чем та перегрузка, что он демонстрировал во время полигонных испытаний в учебке. Казалось, что грудная клетка раскрылась, и оттуда вырвался луч изжигающего света… А потом его не стало. Мир снова обрел цвет и форму, но самого Кая не было - его несло над городом потоками ветра, он видел внизу шпили дворца с провалившимся участком крыши и слышал голоса, но они смешивались в зудящий гомон. У него не было глаз, не было никаких органов чувств, но он видел, слышал и осязал… Ему было легко и спокойно, его уносил ветер, и ему захотелось раствориться в нем… Он уже не помнил своего имени…

***

… Двенадцатый очнулся от сковавшего тело холода и острой вспышки боли. В его плечо вонзились острые клыки какого-то зверька. Кай закричал и бросился на падальщика - казавшаяся легкой, упавшая с неба добыча сама стала охотником, и девственно белый снег окрасился алым. Сознание полностью вернулось только когда от несчастного животного с рисунком в виде подковы на шкуре только эта самая шкурка и осталась. Кай с дрожью осмотрелся. Рваное дыхание вырывалось изо рта густыми облачками пара, с сумрачного неба сыпал крупный белый снег, и тяжелые хлопья падали в полной тишине безветрия наступающей ночи. — Тени… что я наделал…

***

Портсигар Блонди… Терренс погладил теплый пластик, лаская. Он часто видел, как Кай вертел в руках эту безделицу. На боковой панели портсигара был рычажок — потяни его вниз, и загорится огонь, вверх — включится коммуникатор. Удобная вещь. Терри зачем-то потянул вниз рычажок… Не то, чтобы он на что-то рассчитывал, скорее действовал бездумно, Гордон вообще ощущал себя немного странно. И вовсе не потому, что едва не погиб при взрыве, а просто… Еще недавно он говорил Каю, что с ним чувствует себя свободным. Кая не стало. И Терренс вдруг осознал, что его свобода — не что иное, как никому не нужность. Он чувствовал себя потерянным. Вот в чем все дело. Вызвать, что ли, «Серенити» и улететь отсюда ко всем чертям? С помощью встроенного в портсигар коммутатора это вполне можно было осуществить. И Гордон так и сделал бы, если бы не был уверен — корабль Кая собьют при попытке приблизиться к столице Полара. Значит, нужно выбираться из Инея. Перед ним затормозило такси. Легкий флаер, старенький совсем, потрепанный. — Подвезти? — водитель опустил люк. — Я сам долечу, — тихо проговорил Терренс, залезая во флаер. Его вид явно напугал пожилого водителя, и Терри тут же поспешил успокоить мужчину. — Вот… — с трудом ему удалось снять кольцо. Когда-то подаренное Пауком... Гордон думал, оно вросло в его палец с мясом… Оказалось, его вполне можно снять. Стоимость кольца даже превышала цену этой развалюхи, которую почему-то называли флаером, но другого транспорта поблизости не было. — Продай мне флаер, — попросил Терри. — На деньги, что ты выручишь за это кольцо, купишь себе новый. Сделка состоялась. Водитель и не раздумывал даже — умный малый. Терри… Не думал тоже. Не было жаль паучьего подарка. Раз уж он сам не нужен Пауку. Терренс перебрался на водительское сиденье. Зачем-то снова достал из кармана портсигар Кая. Провел пальцем влево, сместив боковую панель. Под панелью находился экран — чем-то похожий на те смартфоны, что предшествовали эпохе браслетов. Экран ожил — Терри увидел карту. Он смог прочесть названия городов и поселков — вот как полезно учить древние языки. Судя по конфигурации, перед ним была карта Полара. Маленькая красная точка замигала в северной части карты. Что там такое? Может быть, эта карта показывает место, где может приземлиться «Серенити»? А если нет? Что там, на севере? Насколько Гордон знал географию Полара, в тех местах не было ничего, кроме редких деревьев и вечной мерзлоты. Огонек настойчиво мигал, словно звал Терренса за собой. «Ну ладно, уговорил», — неизвестно кому улыбнулся этниец и ввел координаты в навигатор флаера. В следующую минуту он взмыл над городом, ложась на северный курс.

***

Серый бестолково брел через заснеженный лес среди высоких, почти голых стволов, обходя заросли приземистых колючих кустарников. Он осторожно ступал, пытаясь не провалиться в сугроб, и двигался, пока не нашел укрытие под вывороченным корнем упавшего дерева. Шерстка удлинилась, давая истощенному телу хоть какую-то защиту от мороза, но этого было мало. Он понятия не имел, куда идти и как отсюда выбираться, но выучка заставляла действовать: найти укрытие, согреться — это было главным. В голове в каком-то исступленно-отчаянном беспорядке крутились мысли, неуклюжие и нелепые среди свистящего шума и оглушающей тяжести, что давила на уши. Выжил ли хоть кто-нибудь? Олли, скорее всего, успел уйти, а Марк? А Терренс? Он себе не простит, если Амбер… Кай помнил его выкрик совсем рядом - кажется, он кричал на Адлера… Или только показалось? Кай расчистил место и, обдирая замерзающие пальцы, наломал веток, чтобы соорудить подобие небольшого гнезда, кинул лапник сверху и забился в свой маленький импровизированный шалашик, свернувшись в клубок пепельно-серым зверем, совершенно потерянный. Так было хоть немного теплее… Согреться… собраться… прийти в себя, а после каким-то образом надо выбираться. Как-то все исправить… Когда пепельно-серый зверь впервые высунул длинную морду и повел носом, перевалило за полночь, а небо расчистилось. Снег перестал идти, оставив идеальный, переливающийся искрами покров, а наверху раскинулось великолепное бездонное небо, наполненное ярчайшими звездами безлунной ночи. Редкие голубовато-белые всполохи северного сияния разбивались, будто бы ударяясь о купол небес. И тишина… Совершенная, мертвая, такая, что, казалось, будто слышно было, как осыпаются льдинки, в которые обращались выдыхаемые облака пара. Синтет замер, пораженный красотой момента, такой яркой, что она отодвинула в сторону все прочее, и даже боль… Однако, спустя некоторое время эту тишину потеснил низкий далекий гул. Двенадцатый даже не сразу сообразил, что это, а поняв, снова, забился в свое укрытие и стал слушать, не предполагая, чего ожидать от приближающегося транспорта.

***

Терренс долго выбирал место для посадки. В конце-концов, ему пришлось сесть в некотором удалении от заданной точки — единственная более-менее ровная площадка… да и площадкой эту поляну назвать можно было с большой натяжкой. Флаер окружали невысокие северные деревья и засыпанные снегом кустарники, через них-то Гордону и придется пробираться, если он хочет достичь цели, отмеченной на карте. Выпрыгнув из флаера, Терри тут же провалился в снег по щиколотку. Выругавшись — понесла же его нелегкая! — он зашагал в ту сторону, куда звал его маячок. Расстегнув кобуру — вдруг зверь какой нападет? — Терренс, загребая ботинками пушистый снег, медленно углублялся в лес. Спустя полчаса он замерз так, что выражение «зуб на зуб не попадает» смог испытать на собственной… не шкуре — челюсти. Он и впрямь клацал зубами — такая стужа стояла, к тому же теперь Терренс почти что не чувствовал пальцев на ногах, но даже так, с риском получить обморожение, Гордон не повернул назад. Остановился он, когда достиг нужной точки, радуясь тому, что на хождение в лесу потратил всего лишь полтора часа. Но радость тут же сменилась разочарованием, когда Терри, осветив пространство вокруг себя фонарем, не обнаружил ничего, что могло бы передавать сигнал. — Вот же блять! — в сердцах выругался Гордон и от души саданул кулаком по стволу ближайшей карликовой ели. С ее лап тут же посыпался снег, заметая незадачливого путника.

***

Гул затих, и синтет вернулся в свою нору, снова свернувшись клубочком. Он хотел дождаться дня, чтобы сориентироваться, и после этого выдвигаться в путь, а пока… Он почти уснул, когда услышал, как хрустит снег. Это были шаги… Кто-то. Кай высунулся наружу и затаился, пока прямо к его маленькой берлоге не вышел... Двенадцатый, если кого и ждал, то совсем даже не его... — Амбер? Из-за вывороченного корня упавшего дерева выпрыгнул крупный пушистый зверь с пепельно-серой, кое-где испачканной багряным шкурой. Длинная морда с выступающими из-под щек зубами потянулась к Терри, и мокрый нос ткнулся под руку. — Милостивые тени, ты жив! Терри попятился — чего он точно не ожидал увидеть, так это говорящего зверя. К тому же, говорящего голосом его блондинчика. Разумеется, Терренс не забывал о том, что Кай может менять форму тела, но чтобы обратиться в зверя… Хотя, судя по его пушистой шерстке, в этом был определенный смысл — холод же собачий! — Блонди? — неуверенно прохрипел Терренс, вжимаясь спиной в ту самую елку, о которую минутой ранее чесал кулаки. — Амбер! — зверь уперся лапами в человеческие плечи, и теплое дыхание окатило лицо Гордона, — Да, я это! Кай уткнулся лбом Терри под подбородок и прижал маленькие круглые ушки. Под длинной шерстью он ощущался теплым и тонким, чем-то напоминающим гончую, какие водились на Старой Земле, только гораздо больших размеров и лишенный их кажущейся хрупкости. — Я так волновался, — от метаморфа вопреки ожиданиям пахло не псиной, а все так же — чем-то растительным, — как ты нашел меня? — Блонди… — Терренс запустил обе ладони в пушистую теплую шерстку, одновременно пытаясь отогреть пальцы и приласкать синтета. Таким, каким он предстал перед Гордоном. И человек догадывался, почему Кай принял облик зверя — в человеческом обличии он попросту бы замерз. Но как? Как он вообще выжил? Как оказался здесь — за десятки миль от императорского дворца в Инее? Без средств передвижения… Как? — Я нашел в кармане твой портсигар, — ответил Терри, поглаживая серую шерсть. — Тут маячок… Ну, я и полетел… Да неважно это! Как ты-то здесь оказался? Ты же… С тобой… Вселенские духи, Кай! Я думал, что потерял тебя… — Я тебе потом все расскажу, сначала надо вернуться в тепло, — зверь отстранился и повел мордой, оказавшись нос к носу с человеком. Серые глаза заглянули в карие. Внутри у Двенадцатого кольнуло, а сердце подкатило к горлу. Терри искал его… Он полетел в ебаное никуда, надеясь что маячок не врет, хотя не мог знать наверняка… Гордон не хотел его терять... Кай собрался, чувствуя что сейчас расклеится. Стой! Держи себя в руках! Рано! — Где твой флаер? — Там, на опушке, — Терри махнул рукой в ту сторону, где оставил свой корабль. — И если мы не поспешим укрыться внутри, то околеем. Пойдем скорее. Гордон шел так быстро, как только позволяли окончательно замерзшие ноги. Ему приходилось видеть отмороженные конечности — исключительно на экране, а не в жизни, учитывая тот факт, что на Поларе Терри бывал только в качестве сопровождающего, и не покидал пределов Инея. Теперь его совсем не радовала перспектива погибнуть от стужи в глухом северном лесу. К тому же, надо было вытащить из этой стылой чащи блондинчика. Ну до чего же умильный! — Терренс взглянул на зверя, идущего рядом. Тонкий, изящный… А ноги как аккуратно переставляет! — Тебе говорили, что ты можешь быть очень милым? — пальцы вновь коснулись серой шкурки. — Было пару раз, — синтет держался рядом, как служебная собака, едва касаясь боком человеческого бедра. Были мысли попробовать прокатить Гордона на себе, но Двенадцатый вовремя сообразил, что сейчас не потянет такие фокусы - слишком много веса потерял. — Ты на самом деле удивительно легко воспринимаешь это все, поверь, тут мне действительно есть с чем сравнивать, — Кай выдохнул облачко пара и опустил голову. — Я там много разрушений произвел? — Адлеру ты в таком виде не показывался? — хмыкнул Терри и тут же обругал себя последними словами. Вот зачем сейчас нужно было вспоминать Марка? — А насчет разрушений… Если завтра не рухнет Поларская империя, то считай, ничего особенного — всего-то одно крыло императорского дворца восстановить придется. — Мне хватило того, как Адлер пересрался, увидев меня в боевом режиме, больше на эксперименты не тянуло, да и времени не было, — сокрушенно вздохнул метаморф. — Крыло дворца… Если сменится действующий правитель, я точно грустить не буду. Остальные успели уйти? — Ты убил Ксандра, Блонди, — зубы Терренса выбили дробь. — Насчет остальных… Вероятно, принцам удалось уйти. Врать не буду, я не видел ни обоих Адлеров, ни адлеровского адъютанта. Знаешь ли, блевал в ванной, когда увидал разбросанные тут и там фрагменты тел императорской охраны… — Понятно… — зверь тряхнул мордой и посмотрел вперед - там среди деревьев стоял маленький флаер, который уже успело припорошить снегом. — Почти пришли. Блин, как можно жить в таком морозе? Тут красиво до безумия, но жить? Он прибавил шагу, едва ли не потащив за собой цепляющегося за холку Терренса, и когда они, наконец, оказались в успевшем остыть салоне и включили обогрев, забрался мужчине на руки, стараясь побыстрее согреться. — Блонди, — Терри почесал синтета за серым шерстяным ушком, одновременно — пяткой о носок — стаскивая промерзшие насквозь ботинки. — Может, перекинешься обратно в человека? Я знаю отличный способ согреться. Ты что-нибудь слышал о силе трения? — он стягивал рукава почти не греющей куртки. — Говорят, если потереть одно тело о другое, то можно искру выжечь. И Терренс приподнялся с пилотского кресла, чтобы снять едва ли не колом стоящие от мороза штаны. — О, у меня есть идея о том, с чего начать. Зверь единым текучим движением слез на пол, на ходу меняясь. Да, это был тот же блондинчик-альбинос, только… Мельче. Уже в плечах, ниже, гораздо суше и визуально младше. Сейчас на воспроизведение и поддержание такого образа, как привычный для Терренса Шон, у Серого не хватило бы сил. Требовалось что-то соответствующее его теперешнему состоянию: подошел бы тот же брюнет, на которого запал однажды Маркус, но Кай не хотел показывать эту физиономию, не желая расстраивать своего спасителя. Тонкие ладошки, показавшиеся горячими, прошлись по обнаженным бедрам от колен к паху, а серые глаза игриво посмотрели из-под белых ресниц. Синтет облизал узкие губы и придвинулся ближе, коснувшись кончиком языка живота под пупком бодигарда. Прикосновение переросло в поцелуи, которые спускались ниже и ниже, а Двенадцатый не сводил с Гордона глаз. — Блонди, что ты… — Терри, не отрываясь, смотрел на устроившегося возле его ног синтета. — Творишь… — губы коснулись основания члена. Даже в таком виде его блондинчик был горяч, как адова печка — Терренс даже вспотел немного, хотя еще минутой назад чувствовал себя так, будто его льдом сковало. — Вот так, малыш… — Гордон запустил ладонь в светлые волосы, сжал легонько, наслаждаясь тем, как мягкие губы скользят по его стволу. Возможно, он счел бы чем-то неправильным — то, как быстро перешли они к сексу, учитывая тот факт, что Терренс еще час назад искренне горевал, думая, что Кай мертв. Сейчас же, чувствуя самым своим естеством, что его Блонди живее всех живых, Терри не думал ни о чем почти что. Только о губах Кая. О его руках, ласкающих бедра. О том, какой он весь — податливый, откликающийся, и только его. Стоило замерзнуть в поларском лесу, чтобы потом тебя отогрели таким вот потрясающим образом. — Люблю твои губы, — выдохнул Гордон, когда его головка исчезла у Кая во рту. И понял, что не солгал ни разу. И это было… Восхитительно. Сказать «люблю» не Пауку. — Не называй меня малышом, иначе я перестану, — морф на секунду оторвался от своего занятия и серьезно посмотрел на любовника, но стоило тому кивнуть, и маленький ротик снова принял в себя налившийся твердостью член и не остановился, пока нос не уперся в легкий пушок на лобке. Кай замер и сглотнул, чувствуя, как толстый орган распирает горло, тихо застонал и начал двигать головой, каждый раз вбирая его до упора. Терри откинулся на спинку, наслаждаясь умелыми ласками. Его немного покоробила просьба Кая относительно того, как не стоит к нему обращаться, но спорить об этом Терренс был не намерен. Он помнил, что именно малышом называл Кая его любимый человек, которого синтет давно похоронил. Понятно, почему Блонди не хочет, чтобы вот так, опосредованно, в их с Терри соитии участвовал кто-то третий. — Иди ко мне, — этниец, чувствуя, что еще пара секунд, и все закончится, потянул любовника на себя. — Хочу в тебя… И он крепко поцеловал Кая, слизывая с его мягких губ вкус собственного секрета. Кай взобрался на него верхом, обняв бока острыми коленками, и утонул в поцелуе. Навалился сверху, углубляя, играя языком, он вцепился Терри в плечи и, мягко качнув бедрами, насадился на член. Все тело прострелило разрядом грубого болезненного удовольствия, сменившегося чувством наполненности. Синтет гортанно застонал, выгибая спину и сильнее оттопыривая задницу. Да… Это то, чего он хотел, вот это самое острое чувство… Быстрое, яркое, в руках у того, кому важен… Терренс вцепился в бледные ягодицы Кая с такой силой, что, не будь у того высокой способности к регенерации, на коже остались бы яркие синяки надолго. Он не пытался задать ритм, позволив Каю двигаться так, как он хочет, и сейчас просто наслаждался тем, как любовник насаживается, принимая настолько глубоко, что казалось, следом за членом в тесной заднице окажутся и яйца. Синтет извивался, устроившись верхом, раз за разом приподнимаясь так, чтобы член выходил наружу почти полностью, оставляя внутри только головку, а после резко опускался, позволяя Терри почувствовать всю тесноту, всю бархатистость своего нутра. И целовал… Целовал Гордона так, как будто бы они не виделись не каких-то несколько часов, а целые столетия. Кай целовал его так, как будто бы, потеряв однажды, нашел снова и теперь не собирался от себя отпускать. — Я заберу тебя отсюда, — прошептал Серый губы в губы. — Я не спрашиваю и не приму возражений. Беги, как только будет возможность, иначе больше не увидишь Зодиак, — и снова замкнул поцелуй, стремясь поймать в засос язык любовника. Синтет насадился поглубже и стал описывать задницей круги, наслаждаясь тем, как член распирает внутренние стеночки, затем сжал суть сильнее… С губ срывались стоны, все громче и громче. — Забери меня, — прошептал Терренс, как только Кай выпустил на свободу его язык. — Забери и не отпускай никогда. Он подхватил любовника под попку и принялся вбиваться внутрь с такой силой, как будто хотел проткнуть насквозь. Его грубые резкие движения — Терри знал, Кая это заводит, и он, еще сильнее сжав пальцы на крепкой заднице, начал насаживать Кая на себя, позволяя тому эти плавные круговые движения, когда член оказывался глубоко внутри. Терренс снова вгрызся в мягкие влажные губы, когда понял — еще секунда, и он не сможет больше сдерживаться. Накрыв ладонью член Кая, он принялся ласкать его в том же рваном жестком ритме, с каким трахал, и кончил, загоняя особенно глубоко, чувствуя, как теплое семя синтета пачкает его пальцы. Двенадцатый забился в его руках, сильнее сжимая коленями и царапая плечи, судорожные импульсы заставляли член подрагивать, но Кай и не думал слезать. Он уткнулся лбом Терренсу в сгиб шеи и тихо вздрагивал от сводящих тело волн горячего удовольствия. Казалось, что после перегрузки все воспринимается гораздо ярче, а может, так оно и было. — Еще… — толком даже не восстановив дыхание, тонкое тело снова начало двигаться, пока еще медленно. Ощущения от скользящего внутри члена коротили искрами, простреливающими от поясницы через все существо. — Будет тебе еще, Блонди, — пообещал Терри, шалея от восторга. Его член, зажатый тесными стенками, едва опав, тут же начал расти, и теперь этниец чувствовал себя шестнадцатилетним подростком, когда у него вставало мгновенно, стоило только представить себе чью-то сочную задницу. Крепче прижимая к себе Кая, он заработал бедрами так, чтобы его любовника подкидывало, чтобы он, загнанный этой гонкой, вымотался не меньше Терри. Двенадцатый выпустил член любовника только после третьего раунда, но сам так и остался на руках, прижавшись к покрывшейся испариной коже; он устроился на коленях Терренса боком, свесив ноги через подлокотник. Кай чувствовал, что с Терри ему тепло, это не было чем-то острым и жгучим, как все то, что он испытывал прежде, что-то иное и далеко не такое сильное, не приносящее боли, а только нежное и обволакивающее. Серый доверчиво положил голову Терри на плечо и прикрыл глаза, выдыхая. — Давай улетим, — прошептал Терренс, баюкая на руках это удивительное существо. Кто бы сказал ему еще каких-то пару недель назад, что он ни за что на свете не захочет расставаться с кем-то, кроме Джейсона, Гордон рассмеялся бы ему в лицо. Теперь он думал о Джее если не отстраненно, то… Без надрыва. Без той удушающей тоски, что преследовала его с тех пор, когда в их с Пауком жизни появился Марк Адлер. Сейчас Терри чувствовал, что может отпустить… Может освободить свое сердце. Вот только Кая отпускать он был не намерен. — Давай улетим прямо сейчас, — предложил он, бездумно целуя синтета везде, куда мог дотянуться: щеки, нос, подбородок, веки… Губы просто блуждали по красивому лицу, лаская с благодарностью за подаренное наслаждение. — Ни минуты не хочу больше жить в этом холоде, — и говорил Терри вовсе не про поларский лес. — У меня осталось одно дело, Амбер… Я не могу улететь, оставив Олли умирать, — Кай коснулся его щеки и поймал взгляд, — но как только это решится, мы тут ни на секунду не задержимся. А сейчас, — синтет обвил тонкими руками шею, — погнали обратно к моей деточке. Эта посудина сдюжит? — Не уверен, — честно признался Терренс, и голос его звучал расстроенно. Снова Адлеры. В который уже раз из-за них Кай вынужден подвергать себя опасности, а он, Терри, вынужден сгорать от ревности. Но по крайней мере Кай обещал — как только с Олли все будет в порядке, они оба будут свободны. — Но я постараюсь выжать из этой груды металлолома максимум, — Терренс сел за штурвал. — Погнали!