Порка принцессы Ранни

      В тёмной пещере, где рождается река Ансель, водопад мягко спускался в озеро, из которого начинала своё течение река. Её вода текла между странным сочетанием живых и мёртвых деревьев. Своды этой пещеры вздымались на сотни метров вверх, где малое отверстие открывало единственный источник солнечного света, играющего на поверхности воды. Пустые гробы, внутри одного из которых спустился сюда погасший, устрашали своим полу безумным видом.       Слева от себя, метрах в 300 погасший видел огромную космическую сколопендру, свисавшую с потолка и не предвещавшую ничего хорошего. Позади загадочной твари, едва различимая в свете далёкого, пока ещё невидимого костра, стояла лестница. К сожалению размер лестницы человек разглядеть отсюда не мог.       Факел погасшего стоял между камней у реки и издавал характерный приятный треск, его оранжевый свет смешивался с золотым свечением благодати. А треск факела смешивался с далёким водопадом. Они сидели тут вдвоём, человек и миниатюрная кукла Ранни.              Кукла сидела на колене у героя, она была так беззащитна. Очевидно, что Лунная принцесса не могла кастовать какую-то сильную магию, раз не могла даже передвигаться.       Погасший рассмотрел её и понял, что момента лучше у него не будет. Человек снял её шляпу и отложил её в сторону, а затем начал развязывать нити на груди одежды, которые были вместо пуговиц.       — Что ты делаешь, погасший? Что значит “награда за убийство отца”? Что тебе известно о ночи чёрных ножей?       Развязав пояс, он начал поднимать широкое белое платье платье. Ранни была испугана, в этом теле никаких защитных чар не предполагалось. Он мог делать с неё всё, что захочет. На Ранни остались лишь игрушечные панталоны. Грудь у куклы была набором твёрдых нитей, Ранни не думала, что эту часть тела кто-то увидит, когда делала это мелкое вместилище. Спина также была не доделана, но человека интересовала часть пониже. Погасший переложил куклу на своё левое колено лицом вниз. Четыре руки, две ноги безвольно свисали. По сравнению с ней он был гигантом.       — Я требую немедленно прекратить, — сказала Ранни всё также меланхолично, будто она управляла всем процессом.       Погасший понял, что если Ранни может цепляться за отростки куклы своей душой, то и обратный эффект стал бы следствием. Ведь призрачная голова всё ещё на месте, а она скреплена глазом с кукольной головой. И пусть эта кукла в отличии от ростовой версии не могла шевелиться, но скорее всего также чувствовала прикосновения.       Человек потрогал попу сквозь панталоны. Ранни вздохнула. Попа была на удивление мягкой. Если остальное тело ощущалось как твёрдая резина, то мягкое место ощущалось как мягкая галоша.       Принцесса уже поняла, что хочет сделать с ней погасший, но сделать с этим ничего не могла. Человек развязал нитку-пояс на панталонах и стремительным движением спустил трусы с принцессы сначала до коленей, а затем и вовсе. Трусы упали поверх платья.       — Я карианская принцесса Ранни, дочь королевы Ренналы и Радагона, и если ты приведёшь меня в порядок, я обещаю отсечь тебе всего лишь один палец за эти недостойные действия.       Голенькая недвижимая миниатюрная перекинутая через колено принцесса пыталась давить своим авторитетом и властью, которой в этой ситуации у неё не было.       Усмехаясь про себя, человек погладил упругие приятные для пальцев абсолютно гладкие ягодицы синей куклы, а затем властно развёл их и также властно исследовал на ощупь ложбинку, что скрывалась между полупопиями. У этого тела конечно же не было колечка и киски, оно было кукольным. Ранни издала недовольные звуки. Кажется, она чувствовала все эти прикосновения, будто они настоящие, и кто-то бесстыже дотрагивался до её ануса, а ей лишь оставалось покорно терпеть.       Ему было плевать что она принцесса, это его даже раззадоривало. Тревога Ранни росла. В её настоящем неземном теле, если бы попытался прикоснуться к ней, она бы пальцем проломила ему грудь. В её обыкновенном кукольном теле, которое было создано для использования магии, она бы скастовала в лицо погасшему такое заклинание, что он бы даже не понял что его убило. Никто и никогда не смел тронуть её. Но в этом временном, сделанном наспех теле она была слаба и уязвима.       — Что значит твой вопрос “не пороли ли меня родители”? Как это относится к делу?       Конечно же никто никогда не подвергал унизительной порке гордую могучую волшебницу, дочь Ренналы. Никто не раздевал её до гола, не перекидывал через колено, не ощупывал запретные места в поисках благодати.       Погасший гладил девушку по голой попе и бёдрам, оценивая объём работ, и нагло исследовал принцесскино тело. Человек был уже уверен, что обе пары рук чувствовали прикосновения, как и остальные части тела, шея, подошвы недоделанных ног. Разве что кукольное лицо не откликалось, а дотронуться до призрачного погасший не мог, пальцы проходили сквозь очертания.              От обиды и страха перед грядущим у Ранни бы навернулись слёзы, но сделанные ей тела не могли плакать.       — Какое такое “строгое воспитательное воздействие”, погасший? Я в последний раз требую… АЙ!       Ранни не успела договорить, как ладонь погасшего впечаталась в нежную попку. Ранни вскрикнула. Шлёп, шлёп, шлёп. Звуки начали распространяться вдоль движения реки. Ранни закусила призрачную губу. Человек пока только проверял пределы своих возможностей. Кукла не ломалась и не трескалась. Она была вполне прочна. Шлёп! Шлёп! Шлёп! Удары стали более решительны, призрачное лицо вздрогнуло, её глаза расширились от ужаса. Какой-то погасший шлёпал её по её принцесскиной попке и кажется только распалялся. А её душа уже чувствовала, как тепло от кукольного тела передаётся телу эфемерному. Боль ощущалась всё сильнее и сильнее, и маленькая Ранни никак не могла ему помешать. Он мог делать это сколько угодно. Даже вертеться она не могла, ей приходилось лишь сносить удары человеческой руки по своей принцессьей заднице. Шлёп! Шлёп! Тепло медленно превращалось в жар, жар становился языками пламени, вылизывавшими девичьи ягодицы изнутри. Шлёп! Шлёп! Шлёп! Мало того, что погасший был силён, но он был больше её в несколько раз. По сравнению с Ранни это был великан. Её буквально сейчас порол великан, скинув с неё все её одежды и перекинув через своё колено. Это было унизительно и ужасно больно в один момент. Шлёп! Принцесса закусывала губу всё сильнее. Пока это было еле-терпимо, но если он продолжит… ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП! Погасший начал лупить по заднице что есть мочи! Ранни завизжала. Малышка разом потеряла всё своё королевское достоинство. Она не просила, не требовала, просто кричала. Каждый удар свирепой ладони впрессовывал её кукольные ягодицы со звуком, с которым кувалдой бьют по дереву. Каждый удар чувствовался бедной девочкой отдельно. ШЛЁП! ШЛЁП! Сначала был ужасающий звук, а следом шла невыносимая боль в её миниатюрной синей попе — её погасший накрывал своей ладонью полностью. Но для Ранни всё смешалось в один поток из шлепков. Она изо всех сил пыталась скастовать хоть что-то, но вся магия была недоступна для этого тела. Ранни пыталась использовать техники медитации, чтобы абстрагироваться от физической боли, но ничего не работало.       Из иллюзорных глаз Ранни потекли слёзы. Если бы кто-то заглянул ей в лица, то увидел бы как сильно кукольное лицо контрастировало с синим лицом души, ревущая и визжащая принцесса, которую шлёпало по голой попе какое-то отребье. ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП!              Ранни не сразу поняла как шлепки закончились, её задницу словно облили маслом и погрузили в костёр. Реки слёз катились по её щекам, падали с них и исчезали. Боль от выпоротых кукольных ягодиц передавалась ей. Синяя резиновая попа куклы была в ужасном перманентном повреждённом состоянии и Ранни казалось, что её до сих пор бьют. А так как это тело не было предназначено для битв, то заживлялось оно лишь фоновой силой души полубогини. И пока душа не вылечит искусственное тело, ужасная постыдная боль от старой доброй порки никуда не денется.       Если сравнивать размеры, то принцессу словно отхлестали корабельным веслом, а ведь погасший использовал лишь свою ладонь, безо всяких инструментов. Что было бы от толстого солдатского ремня страшно было и представить.       Принцесса рыдала и горько всхлипывала, пока её душа чинила тело, в котором застряла. Погасший рассматривал небольшие сияния в местах ран на попке — тело восстанавливало первоначальный облик. Человек посмотрел на затылок ревущей девушки, его взгляд прошёл по её шее, “позвоночнику” и прямо до двух некогда гладких полупопий, по которым сейчас ходили всполохи лечения. Голая миниатюрная попа была полностью в милости погасшего. Он мог продолжить порку, мог пожалеть маленькую бедняжку, мог просто оставить здесь или выкинуть в озеро под водопадом, где она бы и упокоилась на десятки лет, пока кто-нибудь случайно не вытащил бы куклу. Всё зависело только от его воли. И она ничего не могла с этим поделать. Принцесса находилась в полном распоряжении этого человека.       Лунная Ранни по глупости и заносчивости своей сама заковала себя в тело, из которого не могла спастись. Она и предположить не могла, что эта кукла не сможет двигаться или использовать магию — видимо во время производства миниатюрной версии дочь Ренналы и Радагона что-то где-то не учла. Хорошо, что её вообще нашли, иначе она бы так и лежала в гробу у водопада.       Боль не унималась. Немного придя в себя, Ранни трясущимся гневным голосом заговорила:       — Неужели ты настолько жалок, что способен самоутверждаться, только истязая беспомощную куклу? Как низко ты пал.       Принцесса пыталась быть серьёзной, пыталась издеваться над своим мучителем, но что-то не выглядело это устрашающе. Её слова так контрастировали с беззащитностью, а слёзы, катившиеся по щекам делали её вид комичным и глупым, лишённым всякой силы. Она была похожа на маленькую девчонку, сполна получившую родительско-воспитательного воздействия, заливавшуюся слезами и глупо свисающую с папиных коленок. И сейчас принцесса напрашивалась на продолжение экзекуции по её уже вдоволь напоротой попе.              Погасший даже слушать предложение девчонки не стал. Ранни почувствовала каст заклинаний «Пламя, даруй мне силу» плюс «Золотой обет». «Повышает силу физических и огненных атак». В сумме это повысило его физический урон на 238%. Если бы Ранни могла сжаться до ужаса, так бы и сделала. В последней попытке уберечь свою голую попу, гордая принцесса вскрикнула: “НЕТ!”: Ответом ей стал тяжёлый размашистый удар! ХЛОП! Ранни вообще не представляла что по попе можно так болезненно ударить. Глаза раскрылись. И в этот момент прилетел следующий удар! ХЛОП! А за ним ещё и ещё и ещё. Прозрачное лицо Ранни скривилось. Сила от его новых шлепков перешла на совсем иной уровень. Кукла начала истошно верещать от резкой неостановимой безумной боли. Она пробовала всю свою магию, чтобы вылезти из тела, чтобы защититься, чтобы телепортироваться или даже разрушить это тело — не работало ничего. Миниатюрные ягодицы искривлялись формой от этих насыщенных физической мощью ударов, аки желе. Эхо от мощных ударов отдавалась от стен пещеры, а принцесса кричала настолько громко и выразительно насколько ей позволяла душа. Боль была непереносима и невыносима. Её воля была сломлена и подчинена полностью. Сейчас она была лишь маленькой дрянной девчонкой, которую секут за плохое поведение и не более.       ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП! “ЙИИИИИИИИИ!” Глаза духовного тела были широко открыты, застыли в ужасе, а изо рта шёл визг. Девчонка голосила что есть мочи, пытаясь разжалобить погасшего. От её криков по воде шла рябь. А его рука под двумя бафами продолжала экзекуцию королевской особы. ХЛОП! ХЛОП! ШМЯК! ХЛОП! И всё это по беззащитной попке, которая была удобно подставлена под шлёпавшую руку, словно мишень из двух нежных маленьких булочек, обе из которых целиком накрывались ладонью каждый раз. Принцессе оставалось лишь смириться и визжать, пока погасший загонял в задние ворота уроки хорошего поведения, чем не занимались в своё время её родители. Фактически, он сейчас выполнял их функцию, воспитывая маленькую принцесску.       Бедная верещащая сейчас Ранни и не представляла во что выльется эта глупая, как она сейчас поняла, прохиндиада с кукольными телами. Филейная часть не просто болела, она ГОРЕЛА и ЖГЛА, словно драконий огонь. «ГОРЯЧО! ЖАР! ЖЖЁТСЯ! ПЛАМЯ!» И погасший остановился, лишь когда заметил, что по кукольным ягодицам пошли трещины. Эти трещины самой принцессе ощущались как удары хлыста, оставившие рубцы на нежной королевской плоти, не знавшей до этого даже розги, но теперь познакомившейся сразу с плетью.       Принцесса горько ревела, будучи абсолютно голой и свешенной с колена простолюдина. Сама она с него встать не могла. У неё не было выбора кроме как ждать милости этого ничтожества. Принцесса покорилась обычной детской порке, как папы шлёпают нерадивых дочурок.              Погасший специально подождал 10 минут, пока слёзы не уймутся, затем поднял маленькую куклу и усадил её к себе на бедро на её выпоротую попу. Ранни издала ещё один визг, на её лице отразилась гримаса боли. Погасший развернул её к себе и поднял её кукольное лицо, чтобы посмотреть ей — в духовное. У принцессы кажется не осталось и капли гордости. Сейчас она смотрела на него в ужасе. Ни о каком этикете и речи не шло. Она боялась его, поняв как жестоко он может обходиться с её королевской попкой и как сильно шлёпать, не зная сострадания. Погасший удовлетворился.       Погасший к ужасу Ранни перевернул её тело и положил к себе поперёк обоих колен. “Он, что, хочет продолжить? Я же не выдержу!” Человек развёл ноги Ранни и прикоснулся пальцем к месту на её паху, где должен был быть клитор. Принцесса вздохнула. Погасший потирал её невидимую вишенку, заставляя чувствовать бессилие перед домогательствами в этом хрупком не гибком теле. Это было совсем не тоже самое, что она чувствовала, когда делала это сама. Человек знал, что ему надо просто делать это долго и настойчиво, и тело (а вернее душа) Ранни ответит ему благодарностью. Она не знала куда деваться, удовольствие охватывало её всё сильнее. Она боялась так неблагородно кончить на коленах черни.       Погасший поднял её за шею одной рукой, так, что голова куклы смотрела строго вперёд, и не давая ей назад. Ранни пыталась озираться, но призрачная голова плотно закреплена к синей. так она и полулежала на коленях человека, две верхние пары рук свисали вниз, а две нижние — падали на его бедро. Ей казалось, что приятные ощущения просто шли из ниоткуда. Достаточно скоро она не выдержала. Настойчивые неостановимые ласки её клитора довели её до предела. Ранни замычала и начала издавать сладкие звуки. Погасший начал водить пальцами по её гладкому лобку гораздо медленнее, а затем прекратил и опустил её голову, давая ей насладиться чувствами от своего тела.       Прошло десять минут, и погасший вновь дотронулся до места, от которого девочкам приятно. В этот раз он использовал заклинание ускорения на своих пальцах. Теперь они дрожали с безумной скоростью. Этими вибрирующими мелкой дрожью пальцами он начал водить вокруг места, где должна была быть горошина принцессы. Неконтролируемые стоны вытекали из Ранни. Принцессу никто никогда не ласкал ТАК — погасший точно знал что и как правильно делать. Не в силах сопротивляться, миниатюрная Ранни кончила вновь, её мычания отдавались по всей пещере, от водопада до гигантской сколопендры. И при этом её тело лежало всё также неподвижно. Если бы она могла его контроллировать, то сейчас кукла крутилась бы и выгибалась.       Человек знал, что чем больше женщина стонет ночью, тем меньше ворчит днём. Он вновь усадил Ранни к себе на колено и заглянул ей в призрачные глаза. Она всё ещё не могла отойти от бурного оргазма. Её настоящие глаза мыли масляными, а сама она глубоко дышала, в то же время её кукольная голова так и оставалась абсолютно неподвижной, ни один мускул не дрогнул на лице, на котором не было ни одной мимической мышцы.       Принцесса Ранни с ужасом смотрела как погасший поднял правую руку, и его пальцы начали медленно двигаться к её киске. Вынести чувственной и действенной клиторальной стимуляции она больше не могла, но выбора у неё не было. Вскоре пещера у реки Ансель вновь наполнилась её сладкими стонами.              Миниатюрная Ранни, словно кошка, отсыпалась на его груди. Её сон был сладким и спокойным после стольких оргазмов. Человек гладил её по спине и предавался фантазиям. Как же ему было жаль, что у Ранни между ягодиц не было колечка, которое тоже можно было сладко пытать, наслаждаясь страданиями лунной принцессы.       Погасший представил как с силой ввёл имбирный корень ей в попу и оставил лежать её на боку минут на 20 в одиночестве. Жгучий имбирный корень, торчащий между ягодиц, превратил бы её лежание в пытку, обеспечивая ей обильные слёзы и сопли. И унизительность в том, что можно было бы просто потянуться и вытащить, но это дивное волшебное кукольное тело не могло двигаться. А затем можно вернуться, молча и не слушая её причитаний вытащить старый корень и сразу воткнуть следующий. Через пару таких корней принцесса уже будет послушна и готова на всё.       А можно было бы воткнуть ей корень перед приходом важных гостей. Она бы полностью одетая сидела на его коленочках, а по её щекам стекали горькие слёзы, и никто не смог бы понять в чём дело. Оплакивала ли она судьбу Междуземья или горевала по своим родным, а на самом деле это просто могучий имбирь, незаметно для всех всунутый ей в задницу, пытал её, превратив обычную встречу — в неземную му́ку.       С этими прекрасными мечтами погасший уснул, чтобы завтра пойти чистить всё это подземелье, начиная со сколопендры и в передышках доводить миниатюрную куклу до исступления.