Every weekend.

      — Ты слишком напряжена, в чём твоя проблема? – резко спросила Беллатрикс, отрываясь от губ Гермионы.       Девушка, все ещё прижимаемая Лестрейндж к стене, разочарованно вздохнула. Она действительно совсем не могла расслабиться, даже сейчас с Беллой.       — Всё нормально, – быстро сказала Гермиона, придвигаясь ближе к лицу Беллатрикс.       Женщина ладонью остановила девушку, схватив за подбородок, и закатила глаза.       — Так не пойдёт. Своим вымученным видом ты сбиваешь мне весь настрой, – раздражённо сказала Беллатрикс, отодвигаясь от гриффиндорки. – Думаю, твои дружки будут рады увидеть тебя с ними в Хогсмиде, ещё есть время. Отправляйся.       Беллатрикс демонстративно отошла, слегка поднимая руки вверх, показывая, что больше не желает продолжения их с Гермионой встречи. Лестрейндж резко развернулась на пятках и пошла вглубь мэнора.       — Белла, постой! – испуганно крикнула Гермиона, и торопливо направилась вперёд, стараясь поспеть за старшей ведьмой.       — Снова твоя голова занята Поттером и Уизли? – Беллатрикс с раздражением будто выплёвывала фамилии друзей Гермионы. – С тобой обсуждали: никаких разговоров о твоей или моей "стороне". Научись оставлять мысли о своих... дружках за пределами моего дома!       Грейнджер немного отстала от ведьмы. Она была несколько напугана, но продолжала идти за ней, пусть и держа дистанцию. Причём взвинченности Лестрейндж она не боялась, к ней она привыкла, да и не показывала ещё никогда Беллатрикс себя в полностью отдавшимся эмоциям виде... Она боялась, что сейчас Белла вышвырнет её из мэнора, и... что их встречи будут раскрыты...       — Когда же ты уже овладеешь окклюменцией нормально! – Беллатрикс резко повернулась к девушке. – Я даже не напрягаюсь, чтобы понять, что в твоей голове какая-то назойливая рыжая девчонка, и ты из-за неё напугана... – в голосе Лестрейндж промелькнули нотки ревности. Она не собиралась делиться ни с кем "своей грязнокровкой", женщина уже считает Грейнджер за свою собственность.       — Моя подруга Джинни... задаёт всё больше и больше вопросов. Она не расскажет парням, а вот я... с трудом держусь чтобы... либо чтобы не наорать на неё, либо чтобы не разреветься и не выдать ей всё как есть! – отчаянно громко крикнула Гермиона.       Беллатрикс изумлённо изогнула бровь и осмотрела гриффиндорку с ног до головы недовольным взглядом.       — А теперь расплачься и топни ножкой, – спокойно скомандовала Лестрейндж.       Гермиона посмотрела на неё с лёгким недоумением, также изогнув бровь.       — Ну а чего ты ещё ожидала? Слов поддержки? От меня? – Беллатрикс легко рассмеялась. – А ты забавная... И в правду... Забыла, кто она?       В неловком молчании они простояли всего с минуту. Но за это время все внутренности Гермионы съёжились, отчего-то ей стало холодно.       — И? Что конкретно спрашивает очередная из Уизли? – наконец спросила Лестрейндж.       — Не делай вид, что тебе интересно... – огрызнулась Гермиона и опёрлась спиной на стену, стараясь предать себе как можно более уверенную позу.       — Я должна хотя бы примерно понимать как скоро ты можешь не выдержать, – как ни в чём не бывало пожала плечами Беллатрикс.       — Ничего особенного. Я её заставила думать, что это кто-то со Слизерина, а это... достаточно размыто. Вопросы общие. Просто, их невероятно много. Обещала не лезть и не допытывать, но при каждом удобном случае... – Гермиона скорчила смешное недовольное лицо, это заставило Беллатрикс снова рассмеяться. – Она хорошая подруга, она... внимательна ко мне. Но... я не выдерживаю.       — Всё не так плохо, как я думала. И на что ты надеялась, это же Уизли... – Лестрейндж театрально закатила глаза, – прекращай вести себя глупо.       Снова повисло молчание. Беллатрикс и Гермиона просто изучали друг друга взглядом.       — Думала, в обмен на мой маленький кусочек личной информации, получу что-то подобное от тебя, – с надеждой спросила Грейнджер.       — А что здесь можно рассказать? Что знала старших Уизли, когда училась в школе и они были такими же, как и их отпрыски? Или, что сейчас ты выглядишь ещё более жалко, чем Люциус на общих собраниях?       Гермиона прикусила язык: она была в шаге от того, чтобы выпросить больше конкретики о собраниях Пожирателей... но было нельзя. Грейнджер это прекрасно понимала. Вероятно, за такую ошибку она могла получить пару проклятий от Лестрейндж.       Сама Грейнджер иногда выдавала информацию, но это касалось только дружеских... или уже не совсем отношений с её компанией. Это ей было простительно. "Обычные подростковые проблемы" – так однажды сказала Беллатрикс.       Гермиона, даже если бы рассорилась с Гарри и Роном в пух и прах - ни за что не предала бы "светлую сторону". В этом не было ни капли сомнений, ни у Пожирательницы, ни у самой Гермионы. Разумеется, это слегка раздражало Беллатрикс, она считала Гермиону упёртой идиоткой.       Грейнджер смущается. Она уже привыкла к тому, что Беллатрикс любит находиться... слишком близко... Нет, она снова себе врёт: ничего она не привыкла. Просто время от времени получалось держать себя в руках, но, видимо не сегодня.       Беллатрикс аккуратно провела пальцами по покрасневшей щеке Гермионы и тихо рассмеялась.       — Однажды я задумалась, почему ты не на Ревенкло... – начала Лестрейндж и замолчала: женщина отвлеклась на медленное расстёгивание рубашки Грейнджер, а после, грубо схватив её за руку, неспешно направилась к спальне.       — Шляпа пыталась отправить меня туда, – быстро ответила Гермиона, послушно идя за Пожирательницей. Она могла бы и сама дойти, ведь прекрасно знала дорогу, но подчинение перед Беллатрикс... возбуждало.       — Будь ты действительно, как надменные всезнайки с Ревенкло... ты бы никогда не пришла прямо ко мне в руки... Это... раздражающее гриффиндорское бесстрашие, в опасной близости граничащее с тупостью... Этого в тебе больше, чем желания разгадывать загадки... – Беллатрикс роняет Гермиону на кровать.       Беллатрикс не утруждает себя тем, что с Гермионы необходимо снять одежду: она просто использует для этого безпалочковую магию. На мгновение Гермиона отвлекается и думает о том, что ей необходимо научиться также легко использовать заклинания без палочки. Нужно ещё больше усилий. Гермиона и так много тренируется, на самом деле... а также пользуется советом Лестрейндж: совершенствовать свои способности, но сохранять это в секрете, даже для друзей, пока использование обретённой силы не будет необходимым.       Гермиона не вмешивалась в "дела" Пожирателей. Беллатрикс не заботилась о проделках Трио. И, тем не менее, женщина невольно помогла им, своими короткими предложениями с советом в грубой форме. Грейнджер умела внимательно слушать – этого было достаточно.       — Опять витаешь в облаках, грязнокровка? – недовольно проворчала Беллатрикс, кусая девушку за шею.       — Мои мысли заняты... только тобой... – неловко отозвалась Гермиона, пытаясь расшнуровать этот чёртов корсет на Лестрейндж.       — Слишком тошнотворно прозвучало... не хочешь, случайно, признаться мне в любви? – Беллатрикс легко рассмеялась.       — Я тебя не люблю! – слишком быстро выкрикнула Гермиона, – просто... хочу, чтобы ты продолжала целовать меня, – тише добавила гриффиндорка.       Даже в такой момент Беллатрикс заставляет Гермиону бояться. А гриффиндорка и не понимает, размышляет, что в ней не так… почему Лестрейндж так резка, даже после стольких встреч… Забыла, кто она?       Лестрейндж ничего не ответила и продолжила спускаться поцелуями всё ниже и ниже. Периодически она покусывала Гермиону - наверняка останутся синяки и следы от зубов. И Грейнджер может применить элементарнейшие целительные чары, в них для Гермионы нет ничего сложного, но не хочет... она хочет, чтобы воспоминания об этих встречах оставались не только в её голове.       — Сегодня ты тише обычного... – задумчиво протянула Лестрейндж, отрываясь от груди Гермионы, – это вызов?       — Д-да, – немного замешкавшись ответила Гермиона. В прошлый раз подобная провокация закончилась тем, что в Хогвартс она вернулась только утром понедельника, в позапрошлую провокацию Грейнджер ещё три дня беспокоили последствия применения Инкарцеро...       — Играешь с огнём... очень по-гриффиндорски... – ухмыльнулась Беллатрикс, – раздражает и заводит...       Снова они целуются. Лестрейндж кусает Гермиону за губу, немного оттягивая её. Одной рукой она держит Грейнжер за шею, а другой проводит от груди до бедра, оставляя следы от ногтей.       Женщина долго не медлит. Она целует внутреннюю сторону бедра гриффиндорки, а после вводит два пальца в Гермиону. Слишком неожиданно. Грейнжер громко стонет и выгибается в спине.       — Сегодня у меня есть планы... не будем слишком тянуть, грязнокровка? – с лёгкой издёвкой говорит Лестрейндж, грубо сжимая бедро девушки.       Резкие, но ритмичные движения выбивают из Гермионы громкие стоны. Девушка думает о том, что никто не сможет удовлетворить её так, как это делает Пожирательница.       Сегодня Лестрейндж не дразнит, не отвлекается, не издевается... поэтому Гермиона слишком быстро подходит к разрядке.       — Поцелуй меня... – жалобным тоном сквозь стоны с огромным трудом выдаёт Гермиона, вжавшись в подушки.       Беллатрикс продолжает движения пальцами, добавляя к ним третий.       — Нет... – улыбаясь, отвечает женщина, – я хочу услышать, как ты кричишь, пока кончаешь на моих пальцах.       От этой лёгкой дерзости, Гермиона засмущалась и невольно попыталась свести ноги, но была остановлена грубым движением Лестрейндж на ней.       И Гермиона кричала, как и желала Беллатрикс. Лестрейндж особенно понравилось произношение её имени в исполнении Гермионы. Грейнджер лежала, пытаясь отдышаться, а Беллатрикс с довольным видом разглядывала её грязнокровку.       Вдруг, лицо Беллатрикс на долю секунды стало очень недовольным. Она посмотрела на метку на своей руке.       — Второго раунда не будет, – сообщила она, водя рукой по телу Гермионы.       И Лестрейндж, как ни в чём не бывало, достаточно быстро ушла. Оставшись одна, Грейнджер с трудом приняла сидячее положение.       Надо уходить. Мало ли, Беллатрикс вернётся раздражённая с собрания... или её заданием будет найти и убить Гермиону - а она вот, здесь, как на блюдечке.       Но уходить совершенно не хочется... здесь всё ещё остался запах Беллы, всё ещё ощущается её присутствие. Неужели влюбилась?       Гермиона так долго вдалбливала в свою голову: ничего не чувствовать к Беллатрикс... А потом так долго игнорировала появившуюся очень сильную привязанность... Если рассудить, то она не так уж и плоха... В любом случае, у всех у нас есть недостатки... Я вот... грязнокровка...       Беллатрикс часто называет так Гермиону. Пусть это звучит и не так резко, как от Драко и его дружков, но смысл остаётся тот же.       Ей Гермиона не ровня, даже если однажды Грейнджер и догонит Лестрейндж по своей силе. Они всё ещё периодически устраивают дуэли, оттого Гермиона знает, что такому... никогда не случится. Эта женщина слишком хороша, а потому ей не стыдно проиграть... тем более, если учесть, что свои бесчисленные проигрыши Гермиона отрабатывает перед Беллатрикс в постели. Когда это началось?       Почему глупое любопытство и гриффиндорское бесстрашие с безрассудством... привели к влюблённости? Может... их первый страстный секс?

***

      Немыслимо... То, как Беллатрикс управляет магией – невероятно. Гермиона может только защищаться и заворожённо смотреть на этот "танец". Гениально.       — Если ты – лучшая ученица курса, то насколько же плохи твои дружки? – спросила Беллатрикс и за секунды переместилась в другой угол импровизированной "арены", тот, что ближе к Грейнджер.       — Мы одолели вас в Министерстве! – Гермиона снова использует Протего, а скорость Лестрейндж лишает возможности атаковать в ответ.       — Потому что Люций – размазня. Убила бы я вас, и Поттера в том числе... и Лорду не было бы до пророчества уже никакого дела, – Беллатрикс легко обошла защиту Гермионы. – И, грязнокровка, попытайся использовать заклинания, посложнее Экспелиармуса... наскучивает.       — Остолбеней! – кричит Гермиона и промахивается.       — Быстро учишься, только, запомни, обычно на дуэли целятся в своего оппонента, а не в стену. Я здесь, – издевательски пропела Беллатрикс, – а может здесь, – ближе к Гермионе сказала она, – или тут... – ведьма оказалась за спиной девушки, – хотя бы разочек... – Лестрейндж оказалась справа и превратилась в чёрное облако дыма, начиная перемещение... – попади... – сказала она, материализовавшись перед Грейнджер.       Прошло ещё две минуты этого "боя". Вымотанная Гермиона опустилась на колени, в очередной раз показывая жест "сдаюсь".       — Позорище... – Лестрейндж закатила глаза.       — Почему тогда ты снова позвала меня? – возмущённо спросила Гермиона. Она всё ещё сидела на коленях и пыталась отдышаться.       — А у меня ответный вопрос: почему ты пришла? Отвечу сразу на оба: нам обеим просто это нравится. Тебе – возможность попробовать себя в дуэли. Мне – отдых от идиотов и развлечение в виде… такой странной девушки... – Беллатрикс стояла за спиной Гермионы. Она подошла ближе и положила руку ей на плечо. От неожиданности, Грейнжер чуть не вскочила с колен, но рука Лестрейндж без труда её удержала.       — Всё-таки, чего ты хочешь от меня? – требовательно спросила Гермиона. Беллатрикс рассмеялась. Она положила вторую руку на другое плечо гриффиндорки, немного наклонилась к ней.       — Так уверенно говоришь... но сомневаюсь, что также просто дашь мне то, чего желаю я... – она сказала это у самого уха Грейнджер, вызывая у девушки мурашки.       — Что же это? – в вопросе был едва слышан испуг. Гермиона уже была совсем не уверена в себе.       — Даю подсказку... ты ведь любишь загадки, грязнокровка? – Беллатрикс опустилась на колени, она прижималась к спине девушки, аккуратно поглаживая её за плечи.       — И? – протянула Гермиона, в ожидании.       Беллатрикс снова рассмеялась. О, смех ведьмы также сильно будоражил Гермиону, как и её стиль дуэли. Лестрейндж опаляла шею Грейнджер горячим, немного сбившимся дыханием. Гермиона сжалась, но... и не думала пытаться убегать, даже осознав, в какой опасной близости к Пожирательнице она находится.       — Ты не такая умная, как о тебе говорят, – на распев сказала Беллатрикс, целуя Гермиону в шею.       Девушка не смогла сдержать стон. От испуга у неё округлились глаза, но больше она боялась... неожиданной реакции своего тела: оно отзывалось на действия Лестрейндж.       — Вам... нужна... я? – неловко ответила Гермиона, чувствуя, как её снова целуют в шею...       — Да... только мне... моя, – властно говорила Беллатрикс, продолжая свои поцелуи. Она облизнула мочку уха Гермионы, чем заставила её покраснеть ещё сильнее. Ведьма была довольна результатом.       Беллатрикс развернула Гермиону к себе лицом и страстно впилась поцелуем в её губы. Так жадно и властно... Грейнжер лежит на полу, а старшая ведьма прижимается к ней, углубляя поцелуй. У гриффиндорки совершенно отключается разум... просто от осознания того, что сильнейшая ведьма... желает её. Ты забыла, кто она?       Вопрос в подсознании Гермионы остаётся проигнорированным. Мгновение - они аппарируют на кровать, в спальню Беллатрикс. И вот, Лестрейндж начинает спускаться ниже, но останавливается. Ещё более тёмным и затуманенным взглядом, чем обычно она смотрит на Гермиону.       — У тебя сейчас последняя возможность уйти, – грубо сообщает Пожирательница.       — Н-не хочу, – с небольшой задержкой сдавленно отвечает Гермиона.

***

      Грейнджер вздыхает и снова падает на подушки.       Надо было уходить. Тогда. Не было бы так сложно.       Противоаппарационные чары в этом доме распространялись на всех, кроме Беллатрикс и Гермионы. Грейнжер знала это, Пожирательница ей это сообщила сама. Даже если не тогда... надо было бежать. А ты хотела? А ты смогла бы?       Нет. Нет. Определённо. Беллатрикс слишком хороша, чтобы ей отказывать. Гермиона слишком одержима, чтобы убегать. Предательница.       Гермиона вертит головой, и рычит в подушки. Она будет сражаться на стороне Ордена. Потому что так правильно. Потому что она должна. Трусиха.       Гермиона действительно не в силах отказать Пожирательнице. Не в силах рассказать всё друзьям, но... Так ведь будет лучше... Она проведёт время с... этой женщиной... а потом как ни в чём не бывало вернётся к своей компании. Она пытала родителей твоего друга. Что бы сказал Невилл, увидев сейчас тебя?       Гермиона срывается. Она снова плачет и снова злиться на себя. Гриффиндорка кричит и почти срывает голос. А что бы сделала ты, узнав, что один из твоих друзей трахается с Пожирателем?       От слёз Гермиона начинает задыхаться. Мысли отвратительно громко кричат в её голове. Ей противен собственный голос, собственные слёзы, собственное жалкое положение... Ей противно от того, что её внутренний голос абсолютно прав. Надо уходить. Бежать. Не забывая... кем является эта женщина...       Гермиона не может. Просто не может. Она, обессиленная, продолжает лежать на кровати, всё ещё пытаясь вытереть слёзы.       Она не может не думать о Беллатрикс... о Белле... Может, это хитрый план Пожирателей? Свети её с ума...       О, с этой задачей Грейнджер справится и без них.       Девушка ведёт рукой по своему телу, вспоминая образ Лестрейндж. Гладит грудь, немного сжимая, идёт вниз, задерживаясь на талии... А после... просовывает руку между своих бёдер...

***

      Гермиона снова получает послание. На этот раз немного раньше обычного...       Ворон терпеливо ждёт, пока Грейнджер откроет записку и прочтёт её. В этот раз текст не по их обычному шаблону. «Сегодня будет весело, грязнокровка. Чуть позже (я сообщу, когда) поднимись снова на Астрономическую башню. Ты обязана на это посмотреть»       Непривычно... В груди Гермионы поселяется страх. У девушки определённо плохое предчувстве. Она не знает, чего ожидать от Беллатрикс.       Она ей надоела, и теперь Грейнджер скинут с башни? Беллатрикс просто хочет убедиться, что Гермиона пойдёт туда, куда она скажет? Грейнджер растерзают Пожиратели, а Лестрейндж будет смеяться над этой сценой?       Остаётся ждать... И верить, что всё не так плохо, как считает подсознание Гермионы.

***

      Гарри нигде нет. Как назло... А ведь он нужен Гермионе. Девушке пришло сообщение, она должна быть в Башне, при этом смотреть она должна "из укромного местечка". Здесь что-то... не так. Надо держать палочку наготове. Может, рассказать кому-то?       — Смешно... – нервно прошептала Грейнджер. – Просто прелестно... и что говорить? Привет, Джинни, я тут на башне должна увидеть Беллатрикс, мы время от времени... встречаемся, присмотри за мной, вдруг она наконец прикончит меня! А может лучше... Эй, Невилл... не поможешь встретиться с той, кто пытал твоих родителей?       Гермиона фыркает, и решает взять мантию невидимости у Гарри. Да, без разрешения, но Поттера нигде нет, а мантия лежит на месте. Может, он даже не заметит...

***

      На башне слишком тихо. Эта гнетущая тишина отчего-то заставляет Гермиону сильнее вжаться в стену и нервно поправлять мантию-невидимку.       Сюда аппарировали Гарри и Дамблдор, и... кажется, Дамблдору плохо, надо срочно выйти и помочь, Гарри явно не силён в целительных чарах. Что-то случилось...       Но Гермиона не двигается. Она видит, как Гарри уходит от профессора, спускается и, прячась за какими-то коробками, наблюдает, так же, как и Грейнджер, через пол над ними.       Появляется Драко... он угрожает Дамблдору. Нет. Так точно нельзя. Она должна вмешаться, должна остановить это. Гермиона достаёт палочку и готовится снять мантию... её останавливает многочисленный топот ног, доносящийся неподалёку. Может, кто-то услышал, и Малфоя остановят?       Драко плачет. Его трясёт. Он неуверенно держит палочку, почти готов отступить... Его заставляет продолжить стоять только Тёмная метка на его руке. Он боится... Грейнджер хочется верить, что он сдастся, слизеринец очень близок этому. Гарри дёргается, но... тоже не поднимается. Гермиона считает, что это ему приказал Дамблдор.       И вот... Пожиратели... Беллатрикс с ними. Она смеётся... так просто и так безумно... говорит Драко слова поддержки, огрызается на кого-то из своих, кто засомневался в младшем Малфое...       — Ну же, Драко... – Лестрейндж стоит за спиной своего племянника.       Снейп торопливо поднимается по лестнице. Он видит Гарри и приказывать ему молчать. Мимо Гермионы он пролетел, не заметив девушку.       Гермиона в ужасе. Она не разбирает слов, доносящихся сверху.       — Я сам... – доносятся до неё слова Северуса. Он выходит перед Драко... – Авада Кедавра!       Дамблдора немного откидывает и он падает с башни. Директор умер. Ещё до того, как его тело ударилось о землю. Гарри сдерживается, чтобы не напасть на Пожирателей: он понимает, один не справится. На лице Гермионы застыли слёзы... Я могла что-то сделать! Я должна была!       Очередной вихрь мыслей останавливает громкий заливистый и совершенно сумасшедший смех Беллатрикс, доносящийся будто бы в каждый кусочек замка. Женщина направляет палочку в небо. Там появляется Тёмная метка. Чёрные облака полностью перекрывают небо и замок погружается во тьму. Что-то трескается и рассыпается в душе Гермионы. Она не хочет верить ни в одно из недавних мгновений… она… просто задремала, пока ждала в засаде, и ей приснился кошмар…       Правда?

***

      И ученики, и профессора, и прочий персонал школы окружил тело директора. Ближе всех, разумеется, стоял Гарри. У каждого на лице проступали слёзы. В случившееся совершенно не хотелось верить никому, ведь смерть Дамблдора казалась невозможной. Сильнейший, гениальнейший волшебник… Это очередной хитрый план профессора?       А у Гермионы в голове застрял этот ужасный смех Беллатрикс. Девушке страшно. А ещё ей очень обидно... Чего ещё ты от неё ожидала?       Грейнджер чувствует, что за ней кто-то наблюдает. Она поворачивает голову: чья-то фигура стоит в лесу. Гермиона точно знает – это Беллатрикс.       Грейнджер ощущает какое-то движение в кармане своей мантии. Она сглатывает и осторожно, чтобы никто не заметил, проверила: это была записка от Лестрейндж.       Там появилось новое предложение, чуть ниже предыдущего текста: "Понравилось это маленькое шоу?"       Гермиона сорвалась и, резко запихнув бумажку назад, вновь расплакалась. Больше она не в силах держать это в себе. Она прикусывает губы до крови, чтобы не закричать. Вспомнила, кто она?