Госпожа его сердца

      Китай нервозно кусал губы и косился на глянцевый календарь с символом года на каждой странице — обязательной безделушкой в его доме, которая появилась здесь вместе с любимой. Бумажка с числами издевательски подмигивала ему миловидным синим драконом, купающийся в золоте. Этот месяц показался ему чёртовым адом с десятым кругом вечно ожидающих. По ощущениям, он побил рекорд не то что Хатико, а сразу Хуа Чена.А виноваты во всём его невнимательность и жадность. Надо ж было так облажаться и переборщить со своей страстью настолько, что во время мощного оргазма презерватив не вынес напора и порвался. А ещё говорили, что они в своей ценовой категории премиума самые надёжные, ультракрепкие, но тонкие настолько, что облепляют член второй кожей и не отличишь! Да чтоб он ещё раз поверил интернет-продавцам и их накрученным отзывам!       Весь грёбый месяц, все эти тридцать один день он с усиленным волнением обхаживал Россию и чутко улавливал малейшие изменения в её настроении, усердно молясь Небесам, чтобы это было знаком приближающейся менструации, а не сбивающегося гормонального фона первого триместра беременности. Если выпадет второе, он же останется и без члена, и без головы, и его драгоценное сокровище не побрезгует примерить на себя статус вдовы.       Эта женщина выбивала у него из-под ног почву, долгие годы являлась ему лишь во снах, он никогда не мечтал обладать ею, но с радостью был готов подчиниться, стоит ей пожелать того. Китай смотрел на неё с восхищением, хотя и часто скрывал собственные эмоции. Вот только Россия всё равно раскусила и огорошила признанием первая. Она рушила все каноны, устои, привычки, была искуссным дипломатом, который умело шёл по головам, что в политике, что в отношениях. И предъявить ей что-то мог один лишь Америка и то по собственной дурости. Россия смотрела на него снисходительно, усмехалась криво, мрачно шутила. Её юмор долгое время понимал только её младший брат, Белоруссия, который частенько, как настоящий джентльмен, брал на себя отстветственность за последствия, которые несли резкие слова сестры, до тех пор, пока замаячивший на горизонте Китай не доказал свою надёжность. После этого Белоруссия с облегчением спихнул на его плечи и свою неудержимую сестрёнку и её строптивую подружку, Северную Корею.       Китай, в общем-то, никогда не был против. В этих отношениях он испытывал настолько невообразимый спектр чувств и эмоций, что променять их на что-либо другое в мире, наверное, не захотел в этой жизни уж точно.       Ту их ночь Китай вспоминал, чуть заметно краснея кончиками ушей. За свои выходки было всё же немного стыдно. Он не настолько молод, чтобы с места в карьер и так легко подаваться на провокации. Но Россия умела с ласковой улыбочкой нацепить ошейник и резко дёрнуть, притянув к своим ногам за тонкую холодную цепочку. А он раз за разом умирал и возрождался в иррациональном удовольствии.       Россия вернулась домой в удивительно приподнятом настроении, что с ней случалось нечасто в последнее время. Китай настороженно следил за всеми её перемещениями по дому с дивана, отложив книгу сразу же, как услышал щелчок замка. Россия бубнил себе под нос что-то, похожее на песню, и Китай старательно напрягал слух, дабы разобрать, на каком языке она сейчас говорит и таким образом угадать, с кем провела этот весёлый вечер. Он не злился на неё, ничего не запрещал, только просил предупреждать и делиться своими проблемами. Пока ненаглядная пьяница, отлично контролируя координацию, оставляла за собой бардак, швыряя туфли в одну сторону, а кожанку — в другую, Китай наконец с изумлением понял, что Россия намешивала в свою песенку русские и белорусские слова, приправляя их корейскими, а само музыкальное произведение было явно из творчества Южной Кореи. Он не удержался и прицокнул языком — с этим прохвостом она общалась тоже, не очень часто, но шумно и с таким количеством караоке, что на утро голова гудела даже у Китая, который пытался буйную тусовщицу уложить в кровать. Как младший брат постоянно поддавался на эти провокации, непонятно, но растаскивали их потом по домам из караоке-бара весьма нетривиальные личности, не готовые увидеть друг друга именно в таком месте и при этих обстоятельствах.       Впрочем, не так было важно, с кем и что отмечала Россия, как-то, что она всегда оставалось в идеально чистом сознании, всё-всё помнила, была весела, много хохотала и беспристанно флиртовала и подкатывала. Её похоть в таком состоянии просто угомонить было невозможно, она не успокоится, пока партнёр не запросит пощады, а сама не выдохнется. И Китай не то чтобы был недоволен этим фактом. Наоборот, с годами научился пользоваться и обращать себе в выгоду. Только…       …приходилось подчиниться несравненной славянской красоте.       Китай со вздохом слез с дивана, оставляя на нём книгу, телефон и плед, под которым прятал ноги, по пути на кухню сдвинул к стене чёрные каблуки с кучей тонких ремешков, повесил куртку на спинку стула, чтобы не измялась вконец, захватил на всякий случай небольшую коробочку с лекарствами первой необходимости и нашёл свою драгоценность открывающей банку вишнёвого компота ножом. Против воли подался ближе для подстраховки, ибо в таком состоянии рука может соскользнуть и девушка поранится. Но Россия справляется: победный клич разносится по кухне, нож с грохом отправляется в мойку, тонкие пальцы, украшенные изящными золотыми кольцами, ныряют в липкую тёмную жидкость, дабы поймать хотя бы одну ягодку. Китай качает головой и смеётся, наблюдая за выходкой счастливой России.       — Ты руки-то хоть мыла? — по-доброму журит он.       — Ты за кого меня принимаешь? — с вызовом хмыкнула она и вновь запустила руку в банку почерпнуть со дна горсть вишни.       И не важно, что можно было сделать намного проще, слить в другую любую тару компот и съесть ягоды без препятствий. В этом и была вся Россия.       — А ты, как я погляжу, ждал меня, уже приготовился, — насмешливый взгляд смерил с ног до головы мужчину, чьё тело скрывал один лишь тонкий шёлковый халат алого цвета. Между прочим, это был подарок России на их первую годовщину, и он носил его едва ли не каждый день.       Хищница облизнула губы, подхватывая стекавшую бордовую каплю сока. Ей хватило одного этого взгляда, чтобы распалиться, чтобы позабыть о вишне и компоте, о липкой руке, запачканной цветным сиропом, обо всём, что могло отвлечь её от главного десерта, который она могла получить лишь дома. Она наступала пантерой, Китай с готовностью поймал её в свои объятия и за талию прижал вплотную к себе. Взглянул сверху вниз, наклоняя голову — эта разница в росте вселяла в него неописуемый трепет, — но знал прекрасно, в какой позиции окажется сегодня, и подался вперёд к сочным губам, носившим сегодня вкус вишни и соджу с пивом. Такую романтику в его жизнь могла внести лишь она.       Китай шаг за шагом незаметно отступал в сторону спальни, удерживая девушку и не позволяя ей запнуться или удариться. Около лестницы остановился, без слов она уложила руки ему на плечи, крепко вцепилась в них, используя в качестве опоры и, поддерживаемая надёжными ладонями, съехавшими на бёдра, подпрыгнула. Китай придержал Россию, удобнее разместил в своих руках лёгкое тело, чувствуя, как стройные ноги обвивают его талию. Эта небольшая деталь тоже неимоверно возбуждала. Он развернулся лицом к лестнице и стал медленно подниматься, не отказывая любимой в поцелуях.       В спальню ввалились шумно, ибо безуспешные попытки Китая оторваться от чужих губ и увидеть дверь рассмешили Россия, и она решила сжалиться, лишь когда тот недовольно замычал и прихватил зубами её неугомонный язык. Девушка не оказалась опрокинутой на спину, она этого не любила, а потому, повинуясь капризу, Китай сел на край постели и спиной стал двигаться к центру. За вездесущими касаниями и пылкими поцелуями не заметили, как оставили вне островка кровати всю одежду, последним на пол скользнул шёлковый халат. Китай знал наверняка — утром Россия облачится в него перед тем, как пойти собираться на работу, и под тканью на ней не будет абсолютно ничего.       Незаметно одной рукой Китай выпутал из-под одеяла обе подушки, подтащил ближе и уложил на них свою драгоценную ношу, переместился к её ступням и расположился между, плавно подбираясь с влажными поцелуями выше. Россия изогнулась, принимая ласки, пальцами привычно зарылась в чужие жестковатые волосы, прижимая тем самым к своей коже. На минуту Китай вытянулся над нею, чтобы подарить поцелуй, отличавшийся спокойствием и нежностью, а после вернулся вниз и отточенным движением разместил чужие ноги у себя на плечах. Он видел по глазам, насколько сильно нравится России находиться в таком положении, и получал удовольствие от этого сам — в минуты наслаждения она крепко стискивала меж влажных бёдер его голову.       Китай оставил несколько поцелуев-укусов на внутренней стороне бёдер и двинулся дальше, влажными следами губ и языка заклеймил своё на паховой складке, прошёлся лёгкими касаниями по лобку и наконец достиг клитора. Короткими мазками языка он раззадоривал, дразнил, заставлял стонать в полный голос ещё до того, как захватил чувствительное место губами и полностью погрузил в теплоту своего рта. В ход пошли аккуратные прикусывания зубами. Одной рукой Китай потянулся вверх по худому разгорячённому телу к груди и подушечками пальцев захватил один из набухших сосков, слегка пощипывая. Вторая, до того покоившаяся на ляжке, подключилась к ласкам внизу. Китай двумя пальцами на манер ножниц развёл половые губы и соскользнул с возбуждённого клитора к мокрому влагалищу. Язык погрузился на всю длину, размеренно огладил стенки и собрал прозрачную солоноватую смазку.       Россия простонала особенно громко, стимуляция нескольких чувствительных зон сразу гнула её так, как, будучи в трезвом сознании, она бы ни за что не сделала. Она сильнее вцепилась в волосы, вжимая чужое лицо в себя, и почувствовала вибрацию от гортанного стона. Этот звук возбуждал хлеще ласк.       — П-подожди! — хрипло выдохнула она и оттолкнула голову Китая от себя, разжала смятые в кулаках волосы, ноги соскользнули с плеч и взгляды сосредоточились друг на друге. — Хочу твой член, иди сюда.       Китай усмехнулся, закатывая глаза, и послушно накрыл девушку своим телом, поравнявшись с ней лицами.       — Такая нетерпеливая и возбуждённая, — хмыкнул он около её губ, прежде чем подарить развязный поцелуй и дать возможность почувствовать собственный вкус на его языке.       Китай быстро огладил раскалённую кожу, пока тонкая нежная рука, не удержавшись, самостоятельно втиснулась меж телами, прилипшими друг к другу из-за пота. С низким обречённым мычанием он уронил лоб ей на ключицу, когда она коснулась болезненно напряжённого члена и всего раз провела по всей длине.        Он погружался медленно, дабы не причинить случайно дискомфорт. Липкие ноги обвили его талию и плотно прижали к себе. Китай стал размеренно раскаиваться, двигаться с оттяжкой. Всего через три фрикции ему пришлось уступить доминирующую роль и оказаться спиной на простынях. Подушки скинули на пол вместе с одеялом и стыдом.       Оглушающий оргазм накрыл его вторым и настолько резко и сильно, что за своим удовольствием Китай забыл покинуть чужое тело, распластавшись сверху, всё ещё зажатый бёдрами.       … Россия лёгкой походкой впорхнула на кухню и развеяла наваждение воспоминаний.       — Ты чего такой напряжённый?       — А, — Китай растерянно сдвинул глаза с календаря на тонкую фигуру, проплывшую мимо него к холодильнику. — Да так, задумался просто…       Россия вытащила на стол несколько невосместимых продуктов, Китай словил паничку. Она стала есть, а он наблюдал, ахуевал и готов был падать в ноги и молиться. Он отошёл в туалет умыться и придти в себя, заметил начатую пачку прокладок, воодушевился и полетел к любимой абсолютно спокойным и счастливым.       — Золотце моё, как ты себя чувствуешь? Заварить тебе чай? Может, хочешь блинчиков с мясом или шашлычка с солёными огурцами? А помнишь, ты мне недавно показывала модель пальто, которое хотела бы купить? Давай ты закажешь, а я оплачу, м?       — Ты чего? — Россия рассмеялась, за обе щёки уплетая бутерброд с маслом и вчерашнюю жареную картошку. — В этот раз даже почти без боли, да и кровь пока не хлещет, как со свиньи резаной. Всё хорошо, выдыхай и садись лучше перекуси. Знаю я, о чём ты думал весь месяц. У меня из-за стресса на работе цикл сбился слегка, а ты едва не поседел, — ласково потрепала по волосам. — Не нужно так волноваться, я пью таблетки, если ты забыл. К тому же… Я тут подумала… Если вдруг мы удосужимся стать родителями, я не стану тебя убивать. Живым ты мне больше нравишься, да и не думал же ты, что так легко отделаешься?       Китай в этот момент согласен был на что угодно. По крайней мере, его сердце не решило сделать резкую остановочку и любимая женщина на него не злилась.       — А пальто то купи, пожалуй. Там как раз скидки.       — Конечно, золото.